Валерий Михайлович Гуминский 
Обретение Силы

Стяжатель – 4

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67591670
«Найденыш. Обретение силы»: Издательство АСТ, Издательский дом «Ленинград»; Москва, Санкт-Петербург; 2022
ISBN 978-5-17-147947-3
Аннотация

Вернув статус дворянина по праву рождения, Никита должен взять под защиту свой род и любимую девушку. В новом кругу общения можно приобрести не только друзей; слишком много противников его союза с кланом Меньшиковых. Выбор правильного пути не всегда честен и благороден, но у главного героя нет сомнения в том, каким он хочет видеть свое будущее.

Валерий Михайлович Гуминский
Найденыш. Обретение силы

© В. Гуминский, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022

Часть первая

Глава первая

Год 2010 

– Так и будешь героя из себя изображать? – Мотор присел на табурет и бесстрастно посмотрел на избитого мужчину, глаз которого заплыл от страшного удара, а нос оказался свернутым на сторону. Засохшая кровь покрыла коркой его губы и подбородок. Он сидел со связанными руками, на одной из которых на двух пальцах не хватало фаланг, и монотонно качался взад-вперед.
Подвал одного старого, разваливающегося дворянского особняка, выкупленного неким господином Ивановым, пропускал мало света в узкое полукруглое окошко, но зато весенняя сырость, тянущаяся от земли, легко проникала внутрь и оседала на каменной кладке. Кое-где на кирпичах даже капли воды выступали.
– Вы не понимаете, – проскулил мужчина, со страхом глядя на безучастного Мотора, потом его взгляд метнулся в сторону, где в углу на ржавой панцирной кровати развалился Окунь. – Это жестокие люди, и за любой стук отрезают голову! Лучше убейте меня сразу.
Он молча заплакал, глотая слезы, а Мотор вздохнул тяжело. Этот слизень понимал только угрозу своему физическому здоровью, когда увечили тело. Или посредник действительно ничего не знал, кроме того, что уже выложил, или оказался очень крепким орешком.
– Слушай внимательно, – он закинул ногу на ногу и медленно покачал носком туфля. – Мы тебе предлагаем сделку. Выгодную сделку, без дураков. Мы, конечно, тоже не плюшевые люди, и кости ломать умеем, как ты убедился. Но твое слово в обмен на жизнь – устраивает?
– Вы обманете, – прошептал узник.
– Хорошо. От имени хозяина я обещал сохранить тебе жизнь, – кивнул Мотор. – Правда, пару отрезанных пальцев я не смогу вернуть, но у тебя будут новые документы, ты сможешь уехать за границу или спрятаться в любом месте нашей необъятной империи. Мы тебя даже подлечим…
Мужик снова заскулил, вспоминая как страшный сон щелчки секатора и безумную боль, пронзившую его тело.
– Я не знаю вашего хозяина! – слезы выступили на глазах увечного.
– Он человек слова, а мы подчиняемся его приказам. Ну? Всего две услуги: где искать Шута и нарисовать цепочку сбыта товара. Все! Какая проблема, мужик?
– Фраер, не играй героя, – лениво произнес Окунь, лениво перелистывая мужской журнал с модными красотками, который у него всегда был в кармане для таких вот случаев. Беседу вел Мотор, а он только мог плющить носы, отрывать уши или пальцы. Ему совсем неинтересно раскалывать терпил посредством интеллектуальных бесед, а Мотор почему-то получал от этого удовольствие.
Молчание затягивалось. Мужчина, вероятно, принимал какое-то решение, ломая страх перед будущими испытаниями, а Мотор спокойно ждал. Но и его терпению пришел конец.
– Окунь, тащи свою задницу сюда, – сказал он со вздохом. – И секатор захвати. Видимо, фраеру не жалко еще одного пальца.
– Да скажу я! – истерично выкрикнул узник. – Дайте вспомнить!
– Уже лучше! – обрадовался Мотор. – Только ты долго не молчи, а то я рассержусь. Одна минута…
Связанный мужчина облизал кровавую пленку с губ и срывающимся голосом начал говорить. Что-то он повторял, но появились новые детали, которые тщательно скрывались до тех пор, пока не полетели на пол отрезанные пальцы.
– Шут – всего лишь курьер в давно налаженной цепи, но очень опытный, – сказал заложник, прикрыв глаза. – Он ездит в Якутию только после сигнала, что товар готов к транспортировке. При нем всегда кейс, замагиченный на несанкционированное открытие. Если кто другой его попытается взломать – взлетит на воздух вместе со всем содержимым.
– Понятно. Что по алмазам? – прервал его Мотор. Он похвалил себя за ту осторожность, что не дала ему самому открыть крышку кейса в поезде.
– Алмазы он получает с рук на руки в Якутске от мелких сбытчиков. Скомплектовав партию – сразу уезжает. Сначала самолетом до какого-нибудь крупного города, а оттуда с пересадками до Вологды. Почему так – не знаю. Но всегда в Петербург он приезжает из Вологды. Это точно.
– А что у него в Вологде?
– Я не знаю! Наши встречи длятся не больше двух-трех минут, и нам вообще некогда расспрашивать его. Да и вряд ли Шут стал бы распускать язык.
– Ладно. Дальше.
– Товар всегда при нем. По приезде в столицу он не сразу выходит на связь с нами. Может неделю ходить кругами, может и месяц. Месяц – самое большее, потому что дальше нет смысла тянуть. Заказчик тоже не железный, и у него свои графики. Но они принимают во внимание осторожность Шута и не сильно на него давят.
– Они? Значит, их несколько? Кто является заказчиком? Я имею в виду того, кто заинтересован в получении качественного товара?
– Это люди из посольства Британии и САСШ. В большей степени – англичане.
– Кто именно? Знаешь его имя?
– Некто Джеральд Фицрой, – пошевелив бровями, произнес мужчина. – Он так назвался при налаживании контактов, сказал, работает вторым секретарем в посольстве Британии. Именно ему чаще всего мы передаем товар. Полагаю, его профессия – всего лишь прикрытие. На самом деле может быть агентурным работником.
– Предположения оставь при себе, – попросил Мотор. – Фицрой получает товар и укрывает его за стенами посольства. Дальше что?
– Не имею понятия. Полагаю, что алмазы по дипломатическим каналам уходят из России. Не думаете же вы, что я слежу за их перемещениями, когда получаю деньги за услуги?
Заложник впервые за много дней усмехнулся, и разбитые губы снова закровоточили.
– А у американцев кто засветился?
– Называет себя Эндрю Сквайром. Может, врет, как и Фицрой. Но именно под таким именем встречается с кем-нибудь из нас.
– Алмазы точно контрабандно уходят за бугор? – Мотор встал и прошелся по добротному, но уже старому деревянному полу, сложенному из лиственничных плах. Надо бы здесь залить все бетоном и выложить плиткой. Сыро. Даже стены в некоторых местах плесенью покрыты. Неуютно находиться в таком помещении. Грибок буйствует, пожирает здание.
– Да. По слухам, что часть алмазов проходит огранку и выставляется на аукционах, а остальное дробится в пыль. Ну, там самые мелкие и дефектные камни.
– Зачем? – очень удивился Мотор.
– Не знаю. Есть одна версия, которая не лишена смысла. Это делается для того, чтобы смешивать дробленые алмазы с каким-то магическим составом. Потом все добро исчезает в лабораториях, и что там делают с ними, мне неизвестно. Но именно оттуда выходит продукция, ради которой скупаются алмазы. Она поступает на черный рынок, а оттуда расползается по свету. Барыши баснословные, если хозяева считают такой варварский способ нужным и готовы платить за алмазы твердой валютой.
– Погоди, так это же… Не про «радугу», случаем, ты сейчас говоришь?
– Да, она и есть. Алмазная пыль, смешанная с какой-то магической гадостью. Технологический процесс мне неведом, врать не буду. Все, что знал, рассказал.
Узник поник головой. Видно, последние слова выбили из него все силы: и душевные, и физические.
– Курьер получает свои деньги сразу после приезда в столицу или ждет их от вас?
– Конечно, мы ему сразу передаем оговоренную сумму. Свое берем от иностранцев.
Щелкнуло лезвие выкидного ножа. Мотор разрезал веревки и похлопал мужчину по щеке.
– Молодец, можешь, когда хочешь. Вот тебе бумага и ручка. Напишешь то же самое, что мне поведал. А вдруг еще что вспомнишь. Ты, главное, не стесняйся, пиши любые соображения. Не забудь имена своих подельников, всю цепочку в Петербурге, в общем. Если хозяину понравится – в шоколаде будешь.
Глаза заложника, наполненные страданием, блеснули ненавистью и ожиданием чуда одновременно. На последнее он не надеялся, справедливо полагая, что его ждет пуля в затылок или финка под ребра.
Мотор зашел в небольшую комнату на втором этаже, нагретую ласковым весенним солнышком, и с усмешкой глянул на молодого парня, напряженно всматривающегося в запись допроса. По нескольку раз крутил какой-нибудь момент, шевелил беззвучно губами, тарабанил по столу пальцами, на одном из которых красовался перстень с рубином в обрамлении платиновой свастики.
– Ну, как тебе клиент? – спросил он с гордостью.
– Не понимаю, – откинулся на спинку стула Никита. – Зачем было упираться и доводить себя до такого состояния?
– Значит, на самом деле за его спиной опасные ребята стоят, – Мотор сел на свободный стул. – Я сказал Окуню, чтобы он присмотрел за фраером, пока тот пишет покаянное произведение. Что сам думаешь? Правильно мы взялись за эту муть?
– Как только услышал про «радугу» – правильно, – Никита выключил монитор. – Странно, а я считал, что «радуга» изготавливается из других компонентов, но никак не из пыли драгоценных камней. Хм… Мотор, меня беспокоит увечье нашего клиента. Если подельники разыщут парня – сразу сообразят, что кто-то пытается к ним на хвост сесть. Это недопустимо. Кажется, мы вышли на серьезных людей. Теперь нужно быть очень и очень осторожными. Я уже теперь думаю, что началась чистая авантюра. Своими силами нам не справиться.
– Значит, все зря?
– Почему же? – Никита с хрустом в позвонках потянулся. – Информацию можно выгодно продать.
– И в чем она заключается?
– Например, – волхв встал и подошел к окну. Отдернув занавеску, посмотрел сверху на внутренний двор особняка, – есть такая Служба имперской безопасности, которая с удовольствием примет на себя дальнейшую разработку маршрута. Есть контрразведка. В Коллегии иерархов существует СКиБ, который на «радугу» имеет стойку похлеще охотничьих псов. Опытных людей хватает. Дело в том, что контрабанду камнями никто не связывает с «радугой». Даже я не ожидал такого подарка.
– Ну, это все ясно. – Мотор озадаченно вытащил из кармана пачку сигарет, но закуривать не спешил. – А мы какой профит будем иметь?
– Иммунитет, – просто ответил Никита.
– Что? – не понял Мотор.
– Аккуратно отработаем связи, маршруты. Я передам всю информацию человеку, который доведет ее до императора. Взамен потребую гарантий. Пока не могу сказать каких. Но кое-какие мысли вертятся. В обиде не будем. Всем на жизнь хватит.
– А что делать с нашим убогим? – тихо спросил Мотор. – Вообще не отпускать или завалить для надежности? Я бы избавился от него.
– Когда вы его накрыли?
– Три дня назад.
– Три дня, – задумался Никита. – Значит, надо увеличить мощность заклятия, чтобы надежно стереть из памяти последние дни. И вложить ложные сведения. Например, с инструментом работал, зазевался – отхватило два пальца.
– Вполне может быть, – кивнул Мотор. – Несоблюдение техники безопасности при работе с циркулярной пилой. Ха-ха! Может прокатить!
– Надо будет немного подлечить клиента. Пока никуда его не отпускайте. Пусть пишет свои мемуары. Кормить от пуза, ни в чем не отказывать. Жить будет там же, в подвале. Дайте ему нормальную постель и не запрещайте принимать ванну. И никакого физического воздействия. Хватит. И присматривайте за ним. Кстати, сделайте видеозапись. Чтобы уж наверняка поверили. Записывайте не в подвале, а в этой комнате на фоне пустой стены, затянутой простыней. Лицо клиента тоже прикройте. Чтобы ни один спец не вычислил место, где мы держим посредника.
– Ладно, это понятно. А дальше? Его же искать будут, пока он у нас зависает, – справедливо заметил Мотор. – Могут вычислить. Чем отмахиваться будем? Старым пердуном Якутом? Или Маруськой-горничной, которая дом убирает?
Он захохотал. Никита тоже улыбнулся. В отличие от Мотора, он нисколько не парился, что посредника будут искать. Никто его не найдет. Следы запутали, ауру сбили. В перспективе вообще можно изменить ее узор парой процедурных переливаний крови. Там такая мешанина будет, что все маги – российские и зарубежные – рукой махнут. Хорошо сработали, чисто. Не думал Никита, что столкнется с «радугой» в таком аспекте. Получается, что магокристаллы изготавливаются из алмазного порошка и еще какой-то гадости и потом обратным путем возвращаются в Россию, и не только сюда. Вся Азия заполонена этим продуктом. Ладно, эта новость на перспективу. Когда все факты будут подтверждены – доклад ляжет на стол императора. Пусть сам вычищает дерьмо из страны.
– Я приеду через пару дней, – пообещал Никита, – и тогда решим, что делать. Думаю, придется еще подержать взаперти.
– Шеф, надо подвал в порядок привести, – вспомнил Мотор. – Стены оштукатурить, на полах бетонную стяжку сделать, кафель положить. Антисептик тоже не помешает. Вентиляцию там, туалет. Реально хреново туда заходить. Если мы каждый раз таким макаром признания выбивать будем – запаримся все отмывать.
– Я думал об этом, – кивнул Никита. – Давай, закончим с клиентом, а Якут пусть начнет искать подрядчика. Сделайте смету, сколько чего понадобится.
– Так подрядчик обсчитает, – пожал плечами Мотор.
– Обсчитает он, ага, – хмыкнул волхв. – Надо же самому знать примерную стоимость ремонта и прокладки коммуникаций. Туда же еще канализация пойдет, электроника разная. Делать – так по уму. Думаешь, я буду деньгами сорить?
– Думал – будешь, – осклабился Мотор.
– Хренушки, – Никита встал, потянулся. – Я не такой бедный, чтобы ассигнациями раскидываться.
– Не понял!
– Я о том, что за косяки подрядчика дважды платить не собираюсь. Из своего кармана выложишь. Так что отнесись к ремонту сознательно. Сам особняк еще в хорошем состоянии, но и до него очередь дойдет. И, кстати, найми садовника. Ты видел, какой здесь заброшенный сад? По уму сделаете – красота будет!
– Понял, – кивнул Мотор серьезно. К словам Назарова он, несмотря на некоторые странные просьбы, относился без усмешек. Особенно после ловкого маневра, позволившего устранить с горизонта Лобана. Четко его подставили с контрабандой алмазов и «радуги». Влетел бывший пахан по самую маковку в дерьмо. Теперь поет следователям так, что соловьи позавидуют. А как иначе? Статья расстрельная. А молодой хозяин, которому сам Мотор, Окунь и Якут стали служить, посадил их на «оклад», выделил дебетовую карту на сто тысяч рубликов для различных нужд, и это не считая покупки старого разваливающегося особняка в пригороде Петербурга. Какой-то дворянчик разорившийся, отчаявшись скинуть неликвид, согласился на символическую сумму. Иначе вообще ничего бы не получил, так бы до старости и куковал с тяжелой ношей в виде двухэтажного каменного особнячка и шикарного, но захламленного яблоневого сада. Единственная досадная неприятность от «закрытия» бывшего шефа – Мотора со своей компанией будут искать вдвойне рьяно.
Подставным хозяином сделали Юрия Степановича Иванова – именно так непритязательно звали сейчас Мотора. По крайней мере, он скромно представил свою персону в таком свете.
– А где Якут, кстати? – вспомнил Никита. – Как продвигаются дела по его направлению?
– Уехал в Петербург, – доложил Мотор. – Налаживает старые связи, надеется через них уцепиться за Хазарина. Говорит, есть у него парочка старых приятелей. Пустое дело, конечно. Что воры могут знать о ранговом волхве?
– Авось и удастся, – пожал плечами Никита. – Пусть работает, а не бока отлеживает. Надеюсь, старые дружки не сдадут его. Лишь бы успел к моменту сползания личины уехать из Петербурга.
Мотор загоготал и пояснил:
– У него без всякого заклятия морда округлилась, лоснится вся. На самого себя стал непохож.
– Ладно, – усмехнулся Никита, спускаясь вместе с Мотором вниз по широкой лестнице, ведущей в скромный холл на первом этаже. «Сюда придется вложить большие средства, – мелькнула мысль у волхва, – иначе я рискую получить стойкую идиосинкразию на унылые стены и разваливающуюся мебель».
Они вышли на улицу, где Никиту дожидалась серебристая «Ладога-бриллиант» из новой линейки известного русского автоконцерна. На капоте вместо заводского шильдика красовался герб Назаровых: рубин в солнечной свастике. Теперь он мог себе позволить позиционировать себя как представитель аристократии второго уровня.
По мнению Мотора, машинка была среднего класса, но уже прославилась своими ходовыми качествами, устойчивостью на дорогах при скорости свыше сотни километров в час, мощной рамой, большим салоном и звукопоглощением. Действительно, едешь, наслаждаешься только мягким шелестом шин. Сплошная релаксация. В общем, на любителя. Никита мог бы и на более представительную тачку раскошелиться. Но с хозяйскими вкусами не спорят. Парень скромен, еще не привык к своему новому статусу, явно смущается пристального внимания прессы, телевидения и крупного дворянства. А как же иначе? Владелец корпорации «Изумруд», к которой проявляет лояльность и государственный интерес сам император Александр; совладелец такого же гиганта, известного как «Гранит», да еще кучи текстильных мануфактур. Поговаривают, что сам помощник министра внешней торговли Карпович пытается объединить усилия с частными производствами Назаровых, чтобы продавить продажу русских тканей на южном направлении, где сильно влияние арабского текстиля. Ни фига у них запросы.
Никита открыл дверцу машины, задумался, словно проигрывал в голове моменты, которые мог забыть сказать Мотору.
– Как тачка, хозяин? – все-таки полюбопытствовал «управитель» особняка.
– Хорошая, мне нравится. Усилил функционал движка через магические плетения, – усмехнулся Никита. – Вспомнил, как обслуживал спортивные тачки в Албазине. Опыт помог. По дороге как по линеечке идет, не рыскает, скорость приличная, мне хватает.
Ага, как же Мотор забыл, что для рангового волхва улучшить тачку под свои требования – раз плюнуть. И не важно, что это «Ладога». Фору может дать и немецким «бенцам» с «хорьхами».
Никита протянул руку Мотору, тот крепко пожал ее и отошел в сторону, чтобы «Ладога» развернулась на небольшом асфальтовом пятачке возле крыльца. Ворота с самого приезда Назарова стояли открытые. Не было еще слуг, чтобы выполнять мелкий функционал, а Мотору западло брать на себя роль привратника. Потом Окунь закроет. Да и кто сюда сунется? Редкие соседи раскинуты на площади нескольких гектаров. Слухи о новом хозяине уже пошли по округе, но были несколько специфичными: якобы слетевший с катушек чайный купец решил влиться в нижний дворянский сегмент. Ясно, что никто с визитом вежливости не заявится. Это же «фи» для аристократов, даже тех, кто с голой задницей. Такая ситуация полностью устраивала Никиту и его команду.
Никита проехал по старой асфальтовой дороге, покрытой трещинами, оставив позади дворянский поселок, аккуратно вырулил на оживленную трассу и, включив громкую связь, набрал на телефоне, закрепленном в специальном пластиковом держателе, номер и стал ждать, когда закончатся гудки.
– Никита! – ворвался в салон машины жизнерадостный голос Тамары. – Ты где? Мы тебя ждем к обеду, а ты и не соизволил вовремя приехать! Куда пропал?
– Здравствуй, солнышко. Пришлось из Академии в одно местечко заехать. Уже возвращаюсь. Буду через полчаса.
– Ладно, дождемся, не помрем с голоду. Опять свои мужские тайны от меня прячешь?
– Ага, слишком мужские, – усмехнулся Никита, вспоминая разбитое лицо посредника и страшные кадры отрезанных пальцев. – Не для барышень.
– Понятно, – вздохнула девушка. – Ладно, приезжай скорей, но и не гони сильно по дороге.
Вот же логическое противоречие! И как поступить? Никита услышал щелчок отбоя и сформировал защитный купол, обливший машину прочной пленкой. В случае аварии пострадает только корпус, а человек останется жив. Просто Никита соскучился по Тамаре, и сердце его, трепеща от предстоящей встречи, рвалось вперед быстрее «Ладоги».

Глава вторая

Коротко просигналив, Никита остановился возле ворот дворца Меньшиковых, спокойно ожидая, пока пройдет проверка на КПП его номеров. Еще не привыкли, паразиты, к новому гостю, появляющемуся здесь каждые выходные. Ребята из команды Марченко, конечно, без проблем пропускают, даже не заморачиваются, как только видят серебристый «бриллиант» на подходе. Сегодня, видимо, молодые бойцы сидят, опасаются косяков наделать и пропустить ненужных визитеров. Ну, вот, дрогнули створки, зашумели сервоприводы, распахивая трехметровые тяжелые кованые ворота. Еще раз нажав на клаксон – так, шутки ради, с намеком, что героев надо в лицо знать – он завел машину на территорию дворца и поехал в сторону левого крыла. Ага, там уже оживление. Рядом с Тамарой, накинувшей на плечи легкий весенний плащ, крутится Венька. Тот еще любитель техники. Сейчас начнет клянчить протестировать «Ладогу». Подкатив с мягким шелестом шин к крыльцу, не стал заглушать двигатель, выскочил наружу и осадил Веньку, тут же оказавшегося рядом.
– Два тестовых круга, не больше, понял? – строго напутствовал Никита, помня предупреждение Тамары, чтобы не поддавался на слезливые просьбы хитрого парня.
– Да, господин Назаров! – весело кивнул Венька и нырнул в салон.
Никита раскинул руки и встретил шагнувшую к нему девушку крепкими объятиями. Отстранившись, Тамара взъерошила ему волосы на макушке и засмеялась, когда паршивец Венька просигналил им из машины и повел ее за угол дворца.
– Соскучилась? – Никита выставил локоть, и Тамара обхватила его. Они медленно пошли в сторону распахнутых слугами дверей.
– Как сам думаешь? Появляешься один раз в неделю, даже поговорить толком не успеваем, – лукаво произнесла княжна, поглядывая на Никиту сбоку. – Ой, а ты усы сбрил!
– Ай, какие-то жидковатые, не растут, – расстроенно махнул рукой парень. – Неправильно сделал? Вообще, в Академии для первокурсников существует запрет на ношение усов. А также для вторых и третьих…
– Да, так лучше будет, – засмеялась Тамара. – Ладно, иди поздоровайся с родителями. А я пока Катьку из-за компьютера вытащу.
Никита уверенно прошел через анфиладу служебных комнат и оказался в гостевой зале, залитой ярким светом весеннего дня. Блестел хрусталь на люстре, блики от зеркал и позолоченных рам скакали по стенам, легкая огромная занавесь едва колыхалась от свежего воздуха, проникающего через раскрытые створки окон. Великий князь первым увидел входящего Никиту, откинул газету в сторону и вальяжно встал, подкручивая густые усы.
– А вот и герой газетных заголовков, – усмехнулся Меньшиков, благосклонно принимая короткий кивок Никиты, потом протянул руку и крепко сжал пальцы парня. – Не давит земная слава? Как дела, Никита?
– Все в порядке, Константин Михайлович, – успокоил его волхв. – Учеба до безобразия уныла, в экономическом секторе без изменений. Только выходные дни спасают.
– Это как посмотреть, – покрутил головой великий князь. – Будешь полтинничек?
– Я же не пью за рулем! – засмеялся Никита, поняв, что Меньшикову хочется употребить коньячку перед обедом.
– Опять ты, отец, пытаешься из мальчика сделать своего союзника по дегустации алкоголя! – раздался веселый голос Надежды Игнатьевны. Она появилась в зале с парой работниц, везущих на тележках обед, и на ходу раздавала поручения. – Здравствуй, Никита!
Княгиня, нисколько не чинясь, обняла волхва и трижды расцеловала. Никите она очень нравилась. Сравнение с матерью, которая могла бы быть такой же ласковой и простой, больно ранило его сердце, и отношение Надежды Игнатьевны к своей персоне он воспринимал положительно. Материнской любви ему не хватало – он это понял после нескольких визитов к Меньшиковым. А княгиня знала историю найденыша без всяких прикрас и пыталась хоть как-то компенсировать огромную эмоциональную дыру у молодого Назарова.
– Добрый день, Надежда Игнатьевна, извините за опоздание, – развел руками Никита, одергивая пиджак. – Представляете, вдруг появились дела даже в выходной.
– А я и говорю – кому как! – Великий князь недовольно посмотрел на часы. – И где наши дети? Почему до сих пор они не за столом?
Сашка ворвался с диким воплем, размахивая руками, и сразу же бросился к Никите. Вцепившись в него, заорал:
– Никита! Покажи люзию!
Это он так просил показать ему фокус с иллюзиями. Мальчишке нравилось, когда Никита разворачивал перед ним сказочное действие с участием драконов и рыцарей. Простая голографическая картинка, записанная в структуру плетения простенького амулета в виде перстенька с аметистом, разворачивалась по короткому росчерку пальца и заполняла комнату беззвучными вспышками огня, блеском мечей, взмахами огромных чешуйчатых крыльев в уменьшенном масштабе. Как раз для ребенка, который мог часами созерцать волшебство. Иначе бы на представление сбежался весь персонал дворца.
– Так, Александр Константинович, только после обеда! – не поддался на провокацию малолетнего хитреца Никита. – Иначе никаких люзий. Ты знаешь, что магам иногда надо кушать, чтобы создать грандиозную картинку?
– Не-а! – мотнул головой Сашка, но под предупреждающий рык отца тут же рванул на свое место.
– А кто-то обещал меня научить этим «люзиям»! – раздался насмешливый голос Катерины.
Никита повернулся и с улыбкой увидел двух сестер, успевших принарядиться по случаю его визита. Какие же они красивые и непохожие! Девчонки, как сговорившись, надели короткие платья, соорудили на головах какие-то замысловатые прически, что вызвало зубовный скрежет Константина Михайловича. У отца к легкомысленным нарядам, показывающим слишком много для постороннего (Никита, при всем его сближении с Тамарой, еще не получил полного доверия), было свое мнение. Но сейчас на него внезапно накатила грусть, когда он увидел, как повзрослели его дочери, пытаясь своей красотой показать, в первую очередь папочке, что они выходят из-под его влияния. Тем более, рядом был молодой парень, который мог оценить их. Он и оценивал. Растянул рот в улыбке, лягушонок.
Катька степенно подошла к Никите и позволила поцеловать себя в руку. Потом взвизгнула и повисла на его шее, болтая ногами в воздухе.
– Мы будем обедать или обойдемся поцелуями? – строгий и сухой голос матери разбил безобразие и заставил всех утихомириться и занять места за длинным столом. Прислуга во главе с седым Василием шустро провела первую подачу горячего. Уступив нажиму великого князя, Никита позволил себе бокал красного вина. Завзятым трезвенником он и не был, просто не испытывал потребности в алкоголе. Ну, раз надо – значит, не стоит компании ломать желание. Тамара, сидевшая с ним рядом, благосклонно кивнула головой.
– Никита, я слышал, что вы скоро всей Академией выдвигаетесь на учения? – полюбопытствовал Меньшиков. – Куда, если не секрет? Впрочем, мне-то положено знать.
– Да нет секрета, – орудуя ложкой в супе, ответил Никита. – Через три недели уезжаем на северный полигон.
– Гельсингфорс? – усмехнулся Константин Михайлович. – Ну да. Отработка взаимодействия пехоты и морских подразделений. Шхеры, фьорды, десант. Генштаб активно моделирует театр боевых действий в прибрежной зоне.
– Точных планов нам никто не говорит, – Никита переглянулся с Тамарой и заметил в ее глазах грусть. – Но судя по тактическим занятиям – так и есть. Хотя предупредили, что в последний момент могут сменить дислокацию.
– На сколько уезжаете? – быстро спросила девушка. Она уже слышала, что предстоят учения, но всех подробностей не знала.
– Не могу сказать точно. Минимум два месяца. Потом – каникулы, – постарался утешить княжну Никита. – Да это быстро. Не успеешь проморгаться – уже лето… Как думаете, Константин Михайлович, моделирование именно такой тактической схемы совпадает с ТВД Южной Азии?
– Ага, сообразил! – довольно улыбнулся князь. – Кроме фьордов – да. Ну, особой точности никто и не требует. Береговую зону можно использовать любую. Даже лучше, если усложненный рельеф будет.
– Так, мужчины! – голос Надежды Игнатьевны прервал их разговор. – О своих тайнах и военных доктринах можете говорить в курилке или в кабинете. Вы навеваете на девочек скуку.
– Ничего подобного! – возразила Катерина. – Это гораздо лучше, чем ежедневное выпиливание кусков мозга про учебу!
– Катька! – по-простецки взвился отец. – Ты мне поговори еще! Совсем от рук отбилась! Кстати, я прекрасно осведомлен о твоих успехах, но это не отменяет родительского контроля.
– Если хорошо закончу гимназию – машину купите? – с надеждой спросила девушка. – Как у Тамары, кар.
– С чего такие запросы? – удивился князь и посмотрел на жену. Надежда Игнатьевна промолчала, но улыбнулась, глазами показывая, что поговорит на эту тему позже и без свидетелей.
После разборок с Ларисой Зубовой Тамара некоторое время с настороженным вниманием приглядывала за Никитой. Чтобы полностью отстраниться от внешних раздражающих факторов, она просила волхва увозить ее к себе домой, чтобы в спокойной обстановке проводить обследование. Девушка признавалась сама себе, что в маленьком особняке ей было уютно и спокойно. Она усаживала Никиту в кресло, а сама начинала сосредоточенно, подобно просвечивающим лучам рентгена, обследовать его ауру. С самого первого раза стало понятно, что Лариса свое обещание выполнила. Никаких следов не осталось. А вот Тамара вовсю пользовалась полным доступом к полевой структуре молодого волхва. Она плела «кольчужку» уже по второму и третьему кругу, добавляя узоры и укрепляя те сочленения в плетениях, которые казались ей слабыми. В результате долгих экспериментов на Никиту княжна установила такую броню, что самой показалось излишним. Но ломать свое произведение магического искусства Тамара не стала.
Каждый раз, заканчивая свою работу, она уезжала обратно в сопровождении кого-либо из гвардейцев. Отцу бы не понравилось отсутствие дочери, и даже упрочившиеся отношения между молодыми людьми не давали повода Тамаре рисковать своей репутацией. Жадные до слухов и сплетен репортеры бульварных газет не преминули бы воспользоваться ситуацией и выяснить более пикантные подробности встреч между будущим – как им казалось – зятем великого князя и его дочерью.
Провели смену блюд. Орудуя вилкой, Константин Михайлович умело потрошил запеченного осетра, собираясь с мыслями. Вопрос отношений его дочери с Никитой волновал больше, чем предстоящее заседание Кабинета, на котором император со своими помощниками должен выяснить, как быть с маньчжурами. Азиатская проблема назревала давно и грозила выйти из-под контроля.
– Я хотел бы поговорить с тобой, Никита, пока есть возможность, – сказал он, наконец, глядя на молодых. Тамара демонстративно положила свою руку поверх руки волхва. – А то получается, мы в таком кругу встречаемся не так уж и часто, и все время что-то отвлекает. Какие у тебя планы на будущее? Ну, хотя бы в первые два года?
– Да вроде бы все понятно, – пожал плечами Никита, осторожничая со словами. Что имеет в виду великий князь? Не влететь бы в ловушку. – Пока учеба в Академии, работа над дипломом и, конечно, внимательное отслеживание дел корпорации.
– Насчет твоего финансового благополучия – в «Изумруде» есть толковые управляющие, не так ли?
– Да, сейчас я никаким образом не смогу взять бразды управления в свои руки, – подтвердил Никита. – Правда, не заморачиваюсь. Я успел познакомиться с некоторыми людьми из координационного совета. Уверен в них.
– А… – князь описал черенком вилки круг перед собой, – что у вас в отношениях? Конечно, я понимаю: учеба, желание вкусить свободы и прочие… прелести. Думал насчет Тамары?
– Отец, ты не вовремя завел этот разговор, – покачала головой княгиня. – Дай им определиться. Они еще молоды, и не стоит детей подталкивать к ошибкам.
– Ну, почему же? – не выдержала Тамара и с вызовом посмотрела на отца. – Мы любим друг друга и о своем будущем уже говорили не раз. И хорошо представляем, что будем делать.
– Поведай, – великий князь жестом показал, чтобы вся прислуга покинула зал. Оставшись в узком семейном кругу, он выжидающе посмотрел на Никиту, словно давая ему право взять слово.
– Да, Константин Михайлович и Надежда Игнатьевна, – правильно понял парень. – Я люблю Тамару, как и она меня. Мы хотим пожениться ближе к осени, с вашего благоволения, конечно. Не так хотелось объявить о нашем решении. Я же понимаю, что нужна помолвка и прочие атрибуты. Но раз так вышло…
– Это не проблема, Никита, – махнул рукой князь. – О помолвке объявим, как надо и когда надо. Об этом не переживай. Меня волнует другое: почему так быстро? Впереди у Тамары еще четыре года учебы, у тебя чуть больше, а потом распределение по войсковым частям. Неопределенность какая-то…
– Так хотел дед, – честно признался парень. – Он хочет увидеть нашу свадьбу, пока жив. Патриарх очень плох после Петербурга. Редко ходит, жалуется на боли в ногах. Мне хочется отблагодарить его за все, что он сделал для меня. Мы поженимся, а дальше… Дальше будет видно.
Тамара сжала его пальцы. Надежда Игнатьевна кивнула, словно поддерживая решение молодых людей.
– Ура! – завопил Сашка, вскидывая руки вверх. – Жених и невеста!
– Княжич, неуместно вопить дурным голосом, как болотная крокозябра, – холодно произнесла Надежда Игнатьевна. – Стыдитесь.
– А кто такая крокозябра? – заинтересовался пацан.
– Противная жаба, которая орет по ночам от вредности, – тут же заявила Катерина, напряженно слушавшая разговор. – Вот будешь так орать, превратишься в нее. Понял?
Сашка надулся и завертелся на стуле, потеряв интерес к происходящему.
– Ну да… Просьбу Анатолия Архиповича надо уважить. Действительно, такая глыбища, всю свою жизнь защищавшая род, достойна этого. Что ж, главное от вас я услышал.
– Может быть, пора подавать десерт? – спросила княгиня. – Право, не стоит сейчас уделять столько времени почти свершившемуся факту. Главное, не допустить очередных провокаций со стороны некоторых лиц вроде князя Балахнина. Что-то он в последнее время активизировал встречи с вашими оппонентами, дорогой.
– Он думский деятель, встречается с теми, с кем хочет, – поморщился Константин Михайлович. Вот уж, на самом деле, заноза крупного масштаба. Чертов оппозиционер, англофил. Причем ярый противник экспансии России на Дальнем Востоке. Еще нужно учитывать, что он ищет сближения с министром финансов князем Гагариным, а к чему это приведет – и так ясно. Порежут денежные потоки, идущие через Меньшикова, база в Вонсане начнет испытывать некоторые проблемы, мобилизационные планы тоже придется корректировать.
– Кстати, ко мне выходили с просьбой устроить встречу, – сказал Никита, откладывая вилку и нож. – Представители Абрамовых, Орловых. Такое ощущение, что каждый из них старается заполучить меня в друзья.
– А в чем причина? – задумался Меньшиков.
– Совместные проекты, не иначе. Оказывается, кто-то успел слить в прессу часть моих доходов, идущих на банковский счет от «Изумруда». Неприятно, если честно. Но цифры оказались засвеченными. А у Абрамовых, я понял, есть проблемы с разработкой нового стрелкового оружия. Деньги Генштаб не выделяет, вот и ищут частных вкладчиков.
– Насчет твоих счетов я дал распоряжение. Видел эту пакость бульварную. Болтунов накажут, – сказал Константин Михайлович. – С волчьим билетом на Сахалин. С Абрамовым на контакт можно пойти, но денег не давай. Просвистит их, как пить дать. Он больше к Балахнину тяготеет, так что делай выводы.
– Неужели союзников так трудно найти? – вздохнул Никита. – Оказывается, тут по сторонам надо головой вертеть, чтобы в карман не залезли!
– Столица, брат! – засмеялся князь.
Надежда Игнатьевна позвонила в колокольчик, и прислуга принесла десерт. Разговор сразу съехал на несерьезные темы, вроде тех, «а не пора ли нам навестить бабу Агату в ее мрачном и одиноком поместье?». Наскоро расправившись с бисквитными пирожными и чаем, Никита спросил соизволения «украсть» Тамару до завтрашнего дня. Он понимал, что может получить жесткий отказ у великого князя, и так уже с подозрением смотрящего на отлучки дочери. Меньшиков отставил в сторону чашку и вместо ответа сказал совершенно другое:
– Я бы хотел поговорить с тобой наедине, Никита, пока дамы уничтожают сладкое.
Великий князь пригласил Никиту в свой рабочий кабинет, плотно закрыл дверь и неожиданно попросил:
– Повесь-ка свои заглушки, чтобы никто нас не подслушал. Ты же умеешь ставить завесу? Валентин на тебя частенько жаловался, что не способен пробить твою уникальную защиту. После твоих визитов к нам он с особой тщательностью проверяет свои защитные модули. Опасается, что и здесь ты их выжигаешь.
Он усмехнулся.
– Не вопрос, – Никита выудил из своих арсеналов готовые модули защиты и развесил их по кабинету. Глушить ничего не надо. Просто «амебы» уничтожат любого магического чужака с аудиовизуальным контролем. Даже княжеские камеры, если они здесь есть. С великим князем нужно держать ухо востро. Любит играть двумя руками. Но непроницаемую «завесу» все же поставил. – Все, можно разговаривать.
– Я, пожалуй, приму полтинничек, – как нашкодивший мальчишка, Меньшиков оглянулся на дверь, потом подошел к стеклянному бюро и достал оттуда «Мартелл», уже наполовину опустошенный. Плеснул в широкий стакан на половину пальца и прошел с ним к своему креслу, не забыв захватить бутылку. – Да ты садись, где удобно. Возле окна или двери…
– Спасибо, – волхв выбрал себе место в глубине кабинета, чтобы его лицо оставалось в полумраке. От князя Константина можно чего угодно ожидать. Начнет задавать неудобные вопросы, а сам в это время будет реакцию изучать.
Меньшиков сидел за широким столом и двигал по зеленому сукну стакан с плещущейся в нем жидкостью.
– Никита, давай будем говорить, как мужчина с мужчиной, – наконец, решился Константин Михайлович. – Я рад, что ваши отношения переходят на другой уровень. Вижу, что твои слова – не пустословие и обычная бравада. Еще раз хочу спросить: ты уже точно все обдумал? Назад пути не будет? Ты только не увертывайся, как червяк от крючка, а скажи прямо, без всяких там эвфемизмов. Да или нет.
– Нет, ваше высочество, – признался Никита. – Никаких изменений. Назад пятиться не буду.
– Угу, хорошо. И еще: я надеюсь, что твоя добропорядочность не даст совершиться глупости.
Никита густо побагровел. Он понял, какой намек вложил в свои слова Меньшиков, сам в это время пристально глядящий на волхва. Казалось, его глаза так и хотели пробуравить черепную коробку юноши и увидеть настоящие мысли, которые могли содержать в себе много интересных вещей. Никита отрицательно покачал головой и добавил:
– Можете на меня положиться.
– Это хорошо, – вздохнул Меньшиков и пристукнул ладонями по столу так, что стакан с коньяком подпрыгнул и выплеснул жидкость на суконную поверхность. Звякнул сам по себе старинный серебряный колокольчик, стоящий на подставке как элемент декора. Им уже давно не вызывали прислугу. – Я хотел бы верить в твою сдержанность и дальше, но излишняя эмоциональность Тамары, которая сама на себя не похожа в последнее время, заставляет меня насторожиться. Мы – публичные люди, Никита, за нами сотни глаз смотрят. Поэтому хочу предупредить тебя о крайней осторожности в ваших отношениях! Ты меня понимаешь?
– Конечно, я все понимаю, ваше высочество, и даю слово дворянина, что между мной и Тамарой не было никаких компрометирующих ситуаций, – кивнул Никита.
– Я рад, что ты проявляешь сдержанность, – довольно проговорил Меньшиков, откидываясь на кресле. – Не ошибся в тебе.
– Вы меня проверяли? – спокойно поинтересовался Никита.
– Конечно, не без этого. Надо же удостовериться в твоей лояльности. Только вот гложет меня сомнение. Ты хочешь жениться на Тамаре ради нее самой или принести пользу клану Меньшиковых? Если преобладает первое желание – мы расстанемся. Мне не нужен в зятьях поместный дворянин без лояльности. Есть партии лучше.
– Не жаль вам свою дочь? – сжав зубы, спросил Никита. Признаться, он был удивлен переменой приоритетов Меньшикова.
– Жаль, – признался великий князь. – Но мне важна твоя позиция. Что ты скажешь? Готов в одной упряжке с нами идти?
– То есть Назаровы должны принять вассалитет императорского клана?
– Именно это я хочу от тебя услышать.
– Ваше высочество, вы ставите меня в трудное положение, – Никита понял, что сейчас перед ним появился хищник, подловивший его на узкой горной тропе. Шаг влево – жуткая пропасть, шаг вправо – непреодолимая гранитная стена. А за спиной нет надежного союзника, который мог подсказать нужный ход. – Я не могу решать такие вопросы без патриарха рода. Вы прекрасно об этом знаете.
– Никита, твой прадед уже не может влиять на твои решения, – отпил из стакана Меньшиков. – А скоро вообще ты останешься один. Двоюродные родственники не в счет, потому что мнение людей, отколовшихся в свое время от рода, патриарха не интересует. Ты – хозяин всего наследия.
– И тем не менее – патриарх еще живой, – упрямо мотнул головой Никита, лихорадочно соображая, есть ли выход из тупика. – Вы торопите события, ваше высочество. Я хотел бы отложить решение вопроса на некоторое время.
– Но и я могу отложить свадьбу на неопределенный момент, – усмехнулся Меньшиков.
– Не понимаю вас, – Никита слегка занервничал и решил бить первым. Ситуация становилась опасной и пахла нехорошо. Его начали шантажировать. – Вы же сами разработали целую комбинацию, когда купили Тамаре дом рядом с особняком Барышева в Албазине. Думаете, я до сих пор не знаю, для каких целей? Вам в клан нужен был одаренный наследник. Китсеры слили вам информацию, что я являюсь обладателем Пяти Стихий. Еще бы разобраться, откуда у них она появилась! Усилив клан Меньшиковых мной и детьми Тамары, вы приобретаете небывалую мощь. Кто устоит против таких одаренных?
– Ах ты ж… – удивленно проговорил Константин Михайлович, не ожидавший, что парень пойдет на обострение, удачно развернув беседу в другую, совсем не нужную хозяину кабинета сторону. – Каков кусачий щенок оказался!
Он стал похож на огромного сома, выдернутого из своей уютной тины. Разевая и закрывая рот, великий князь силился что-то еще сказать, но получился какой-то рык раненого зверя.
– Я, как дворянин, да и просто как человек, не заслужил таких упреков с вашей стороны, – побледнел Никита. – Тамара Константиновна – самое дорогое, что у меня есть в жизни. Единственное, что останется после смерти патриарха, – это она. Я очень люблю вашу дочь и добивался ее благосклонности как мог. И спас ее тоже я. Хотя бы не мешайте нам. К чему ваш скоропалительный допрос? Зачем шантажировать меня любовью к Тамаре? Вам не идет такая роль, ваше высочество. Требуете скорейшего ответа по вассалитету Назаровых? Не будет такого. Решение мы примем после обсуждения в кругу рода Назаровых. Но раньше я расскажу Тамаре, как вы внедрили в ее память закладку, чтобы она увлеклась именно мной, а не кем-то другим, более достойным молодым человеком из высшей аристократии. И до сих пор не знает, но догадывается. Я просто случайно обнаружил чужой блок в ее ментальном поле, но побоялся трогать. Будет честно, если вы сами уничтожите его. А я доказал, что достоин Тамары.
Великий князь закрыл рот и хлопнулся задом на кресло. Рука его дернулась за бутылкой. Вместо очередной порции в стакан Меньшиков приложился к горлышку, хлебнул чересчур много и поморщился.
– Выпьешь? – тоном ниже спросил он.
– Я не пью, – холодно ответил Никита. – Благодарю вас.
– Да сядь уже, вытянулся, как солдафон перед генералом, – слабо махнул рукой князь и вскинул голову. – Разговорился. Шантаж… Все расскажу Тамаре… Как ребенок, ей-богу. Ничего ты не расскажешь. Признаюсь, решил проверить твою стойкость духа. Конечно же решение должен принимать совет рода. Знаешь свои права. А ты молодец, не побоялся ответить отказом, хотя сильно рисковал. Но мне очень не нравится, что вокруг тебя крутится столько непонятного, излишне драматичного, на мой взгляд. Мешает объективно взглянуть на перспективу. Но терять способного парня с задатками мощного боевого волхва я посчитал кощунством. Да, пошел на хитрость, но скорее от отчаянного положения. Я же знал, что затевают Китсеры. Перехватив инициативу, отодвинул их в сторону, выключил из борьбы. Наш клан таких не приемлет. Тамара – мой бриллиант, Никита, ты же это видишь прекрасно. И я боюсь продешевить, отдавая ее замуж. Даже иная партия не будет для меня утешением. Вот и не знаю, что для нее лучше: быть женой какого-нибудь европейского принца или графа, или обычного волхва, способного держать в руках буйство Стихий.
Глаза двух мужчин – матерого, бывалого и молодого, еще не искушенного в жизненных хитросплетениях – встретились.
– Совсем недавно на руках носил – и вот уже выросла. Теперь ты перенял у меня этот чудный груз. Тамара стала совершенно другой, изменилась… Глядя на нее, вижу не девочку, но женщину, знающую, что она хочет. Я не хочу, чтобы она знала о моей неприглядной роли в недавних событиях, Никита. Если ты мужик – держи при себе язык. Ради всех нас. Ведь и твоя шкура пострадает серьезным образом…
Великий князь снова в очередной раз плеснул в стакан коньяка, задумался и отставил бутылку подальше от себя. Тяжело вздохнул.
– Никита! Ты понимаешь, что вы оба по краю ходите? Ваши отношения на виду. Не компрометируйте самих себя каким-нибудь неосторожным действием.
– Мы все понимаем, ваше высочество, – твердо заверил его Никита, – и не допустим сплетен, марающих вашу и мою благонадежность. Надо будет – зарою щелкоперов под землю. Всю желтую прессу разорю через суд.
– Ого, развоевался, – удивился великий князь. – Не боишься?
– Я давно перестал бояться. А может, и не боялся никогда. Я не знаю, что это такое. Если вижу перед собой противника, врага – устраняю его. Любыми методами.
Великий князь крякнул и с тоской посмотрел на отставленную бутылку. Подумал, притянул к себе и плеснул в стакан чуть-чуть, на донышке. Видимо, сильно его пробрали слова молодого волхва. Не мог остановиться.
– Плюешь на закон?
– Никак нет. Я уважаю закон, но с теми, кто его не чтит, – поступаю сообразно ситуации.
– И сколько за тобой трупов? – шутливо спросил Меньшиков и припал к стакану.
– Не меньше двух, – ответил честно Никита.
Мужчина поперхнулся и едва не выплеснул на себя жгучее пойло.
– Шутишь, что ли? – сморщился он.
– Без шуток, Константин Михайлович. Там вопрос стоял о жизни и смерти.
– Там – это в Албазине?
– Да.
– Не боишься, что сдам тебя полиции?
– Это были бандиты и уголовники. А вы подумайте о Тамаре. – Никита решил высказать все, пока идет откровенный разговор. – Не обманите ее еще раз. Ваша дочь невероятно чувствительна к предательству и обману. Малейшая недомолвка вызывает у нее поступки, результат которых трудно прогнозировать. Поверьте, я уже не раз испытывал на себе, что такое гнев берегини.
– Сильно бьешь, – великий князь оттянул ворот рубашки. – Уважаю. Разные весовые категории, а не могу тебя поймать на прием.
– Я начал драться по-настоящему с пяти лет, – улыбнулся Никита. – Тамару я буду защищать всеми средствами, которые у меня есть. Не только магией, но и кулаками.
Князь, наконец, осушил стакан. Он не боялся опьянеть. Со своим даром можно хоть бутылку вылакать, ничего не станется. А разговор завязывался интересный, на грани фола, на острие ножа. Мальчишка кусался за все свои бывшие страхи, чувствуя за собой незримо присутствующую здесь свою берегиню.
– Когда я встречался с твоим дедом – специально к нему ездил, – мы откровенно и хорошо поговорили, – произнес Константин Михайлович, тщательно подбирая слова. – Патриарх упорно отрицает причастность вашего рода к древним тайнам ариев-руссов. Не пыхти, Никита. Знаю, что скажешь: это миф, ничего в помине не осталось. Пусть так. Я не требую от тебя никаких тайн. Не нужны они мне. Дело в другом. Анатолий Архипович просил опекать тебя после своей смерти, и я дал ему это слово. В твою жизнь лезть не собираюсь, но ты всегда можешь найти у меня помощь, даже если с Тамарой не получится… Да сиди ты, взметнулся!
Я же гипотетически. Мальчишка… А еще узнал, что у ариев-князей существовал обычай многоженства. Кстати, ты знал, что на Руси до конца восемнадцатого века этот обычай сохранялся? Сейчас скажу: Чекалевы, Сумароковы, Королевы. Мужчины этих родов имели по две-три жены. Исхожу из данного посыла, что именно они являются ариями. Ты понял, где искать союзников?
Никита молчал. Великий князь давал ему прямую наводку на людей, которые оставались приверженцами арийских традиций. Дед намекал, что в архивах есть фамилии, которые помогут ему в трудных ситуациях, к которым можно обратиться и получить поддержку. Значит, Меньшиков своим умом докопался до потомков древнего ордена.
– А при чем здесь многоженство? – осторожно спросил Никита. Не понравилась ему такая речь.
– Я к тому, что по такому признаку ты можешь найти людей, которые помогут тебе, – как нерадивому, пояснил Меньшиков. – Можешь посмотреть по Лицевому списку дворянских родов. Ладно, Никита, ты молодец, не стал юлить. Тамару не обижай. Иначе не посмотрю на ее чувствительность к некоторым вещам и вышвырну тебя из жизни дочери. Моя доброта не распространяется так далеко, как думают некоторые.
– Я понял. Вы думаете, что сейчас кто-то придерживается старых традиций? Да и законно ли это? – пристал к нему Никита.
– А кто устанавливал запреты? – засмеялся Меньшиков. – Я специально штудировал все старые уставы, законы и уложения, но нигде не нашел их. Женись хоть на десятерых, если сумеешь их обеспечить. Просто мы в какой-то момент стали однолюбами. Попробуй привести в дом молодую жену, где уже есть хотя бы одна! Представляешь, что будет? Примерь ситуацию на себя.
– Море крови, – усмехнулся Никита, представляя себе, как бы жил вместе с Тамарой и, например, с Катей. Пикантная картина вырисовывалась. А еще Оленька, к которой он был неравнодушен, даже до сих пор вспоминал о ней с теплым чувством.
– Что, картину ужаса рисуешь? – усмехнулся князь. – А по мне – вполне разумная традиция. Таким образом ты передаешь свои гены многочисленным потомкам, а если еще и носителем Полной Силы являешься – представляешь, насколько сохранишь уникальную комбинацию для своего рода?
Константин Михайлович кашлянул и запил коньяком. Никита покачал головой. Мутит князь, ох мутит. Но сказать боится.
– И еще хотел спросить, – решительно отодвинул стакан Меньшиков. – Твоя учеба в ВВА – окончательный выбор военного пути? Уверен, что хочешь мотаться по гарнизонам? Я могу устроить, конечно, тебя поближе к дому. Трудов не составит.
– В последнее время я об этом часто думаю, – едва улыбнулся Никита. – Если бы не наша семейная деятельность – не колебался бы ни минуты.
– Значит, возникли сомнения? Хочешь получить гражданское образование?
– В моем роду армия закончилась на прадеде, – осторожно заметил Никита, – и потом никто не стремился туда попасть и сделать карьеру. Все прекрасно нашли себя в обычной жизни. Не случись те трагические события… Я в раздумьях, Константин Михайлович, честно. Появились некоторые обстоятельства…
– Мешать тебе в твоих решениях не собираюсь, – твердо заявил Меньшиков, – и приму любое. Но протекцию, если вздумаешь снять курсантские погоны, составлять не буду. Сам выкручивайся. Захочешь перейти в Академию иерархов – не тяни. С первого курса еще легко уйти. Затянешь – будет тяжело. Совесть не позволит перед ребятами сачковать.
– Может, Тамара уже собралась? – Никита решил прервать неуместный сейчас разговор на больную тему. – Нам пора. День уже заканчивается, а мы хотели заглянуть в один магазинчик. Тамара что-то хотела там посмотреть.
Врал, и не краснел. Потому что хотел провести как можно больше времени с Тамарой, а папочка вцепился в него и не отпускает. Нет, кажется, сообразил, кивает. Лицо приобретает нормальный оттенок. Видимо, запустил процесс очистки организма от излишков алкоголя. Боится показаться на глаза домочадцев в неприглядном виде.
Перед дверью Меньшиков слегка придержал Никиту за плечо и тихо сказал:
– Сейчас ты мелкая кость в грызне бульдогов. Нет у тебя веса, потому и предупреждаю тебя об осторожности. Впредь держись подальше от Абрамовых, Романовых, Карповичей и Орловых с Балахниным. Их роды слишком тесно связаны друг с другом, но так как тебя они упустили, то пристальное внимание обратят на «Изумруд» и «Гранит». Эти предприятия частные, пусть и под нашим негласным контролем, но все же откусить вкусный пирог едва ли они откажутся. Не поддавайся на их уговоры. Те еще волчары.
– Помимо Службы безопасности мы привлекли «потайников» для защиты интересов корпораций, – кивнул Никита. – Спасибо за предупреждение, Константин Михайлович.
– Если понадобится помощь на государственном уровне – мы окажем ее, – великий князь был серьезен как никогда. – Иди уж, действительно. А то Надежда Игнатьевна включит лесопильню, когда вы уедете, что я задерживаю тебя. И еще, Никита. Вы люди взрослые, сами за свои поступки отвечаете.
Тамара крутилась возле зеркала в широкой парадной и наводила последние штрихи к своей красоте. Она уже была в теплом весеннем плаще и в беретке и накладывала помаду на губы. Катерина стояла рядом, прислонившись плечом к стене. И молчала, погрузившись в свои мысли. Ее красивое лицо со слегка широкими скулами оживилось при виде волхва.
– Что-то вы долго, Никита? Не утомил папа своими расспросами? – спросила она с любопытством.
– Скорее, у нас была доверительная беседа, – засмеялся Никита, принимая из рук горничной свое темно-серое пальто. Тамара при этих словах удивленно вскинула брови. Точно будет всю дорогу допытываться, о чем же шел разговор. – Приятно побеседовали.
– А когда еще к нам приедешь? – допытывалась Катерина, не обращая внимания на грозно сдвинутые брови старшей сестры. – Ну, просто я подумала, что ты бы мог научить меня создавать модули иллюзий. Я бы подружек развлекала.
– Развлекала бы она, – проворчала Тамара, вцепившись в локоть Никиты и потянув его к выходу. – У тебя другой дар. Нечего его забивать непрофильными направлениями.
– Научу, – пообещал Никита. – Обязательно в следующий раз, если не попаду в наряд, приеду и займусь с тобой.
– Отлично! – расцвела Катерина.
Никита попрощался с родителями девушек и вывел Тамару, цокающую каблуками сапог по паркету, на крыльцо. Венька каким-то образом пронюхал, что молодые дворяне собрались уезжать, и подогнал «бриллиант» к подъезду. Морда у него была довольная.
– Опять лишние круги навернул? – придал голосу строгости Никита, обходя машину кругом, чтобы посадить Тамару. – Ты смотри, Вениамин, потеряешь мое доверие!
– Тачка больно плавно катит! Даже ход не чувствуется, как будто на месте стоит! – похвастался Венька. – Увлекся, простите, господин Назаров.
– Врет, как сивый мерин, – подала голос Тамара, когда волхв сел за руль. – Но автомеханик отличный, только больше водить машины любит.
– Надежный человек? – поинтересовался парень.
– Не испытывала на прочность, не знаю, – честно ответила девушка. – А тебе зачем? Команду подбираешь?
Никита как-то обмолвился, что хочет в своем клане собрать самых преданных и надежных людей, которые будут служить ему не за страх, а за совесть. Тамара заметила, что такое в корне невыполнимо, и привела десятки примеров, когда хорошие начинания оборачивались склоками, предательством и двурушничеством. Не лучше ли будет окружить себя контрактниками вроде «потайников», которые выполнят свои обязанности лучше всяких родственников. И не терзаться сердцем, что кто-то оказался слабоволен и продал секреты рода на сторону. Впрочем, такой казус мог произойти и с наемниками. Мысль была верной и правильной, и о ней стоило подумать. Тем более, если собирался идти своей дорогой, которую наметил для себя. Самостоятельная жизнь, закрепленная солидным финансовым благополучием, будоражила сознание и влекла во многие ловушки, которые уже были расставлены на длинном пути. В голове сразу завертелся надоедливый вопрос: кто слил информацию по счетам? Особо волхв не переживал. Основной капитал надежно укрыт от любопытных глаз. Надо подключить деда, чтобы он прощупал ситуацию в том филиале банка, где открывал счет Никите. Возможно, там сидит «крот» и работает на Балахнина. Без его направляющей руки не обошлось.
Он машинально выехал за ворота, просигналил на прощанье и повел машину по давно отлаженному маршруту, держа руку на мягком пластике набалдашника коробки передачи. И почувствовал легкое касание ладони.
– Я скучаю по тебе, – сказала Тамара, глядя на профиль Никиты. Ему пришлось кинуть быстрый взгляд на девушку. Улыбнулся. – Очень.
– Я тоже. Иногда хочется бросить учебу в Академии и вплотную заняться вкусными плюшками в «Изумруде», – кинул он пробный камень, чтобы посмотреть на реакцию девушки. – И мы бы тогда все время были вместе.
– Даже не вздумай поддаваться таким мыслям, – возразила княжна. – Понятно, что ты материально очень обеспечен, но выбрал военную стезю не по принуждению. Потом будешь жалеть и отравлять себе жизнь. Образование в любом случае надо получать.
– Ты так тонко чувствуешь мой путь? – засмеялся Никита, обгоняя едва плетущуюся вереницу машин. Где-то был затор, но не хотелось сбавлять скорость. Благо что полоса широкая. Можно перестраиваться, если есть возможность. Взглянул в зеркало. За ними, пристраиваясь в хвост, пошли еще три машины, и одна из них явно принадлежала гвардейской охране среднего Меньшикова. Только это была не «Ладога-кросс», а немецкий «Бенц» черного цвета. Он уверенно держался за «бриллиантом», позиционируя себя, но и не отсвечивая особо. Встал за простенькой «Ладогой» и пылит себе, благо весь автомобильный поток снова застопорился. Впереди горел красный глаз светофора.
– Я не знаю, что происходит, – заполняя паузу, медленно произнесла Тамара, глядя вперед. Ладонь с руки Никиты она благоразумно убрала. – Я после каждого обследования начинаю растворяться в твоем поле, живу твоими чувствами, мыслями, желаниями и проектами, некоторые из которых совсем сумасшедшие.
Никита хмыкнул.
– А потом все куда-то исчезает. И снова возникает в измененной форме, пройдя трансформацию. Не могу объяснить. Тяжело…
– Интересно про сумасшедшие идеи. Что-нибудь можешь сказать про них?
– Они как-то связаны с проклятой «радугой». А еще есть мысли о Хазарине. Не знаю, зачем ты о нем думаешь. Убила бы. Мелькают образы людей, с которыми я бы не хотела сталкиваться, а ты с ними ведешь себя как… как дрессировщик со львами. Входишь в клетку и укрощаешь их с легкостью, – Тамара говорила растерянно, и Никита не перебивал ее. По спине полз сладкий холодок страха. Его любимая берегиня каким-то неведомым образом взломала наглухо закупоренные ячейки памяти, выудила из них информацию. Похожий способ используют волхвы для ментального чтения чужой памяти. А здесь все происходит на щадящем уровне. Он ведь не почувствовал агрессивного вмешательства.
Наконец, Никите удалось разогнать «бриллиант» в дорожном просвете. «Бенц» не отставал. Ясно. Охрана Марченко будет вести их до самого дома. Пожав плечами, волхв слегка надавил на педаль газа, увеличивая разрыв. Он не собирался сбрасывать «хвост», просто появилась возможность быстрее достичь развилки и уехать по свободной дороге к дачам. «Бенц» мигнул фарами и немного отстал.
– Что замолчал? – кулачок ткнулся ему в плечо. – Я права?
– Ну, – замялся Никита, сворачивая с городской автострады на второстепенную дорогу, ведущую на Шуваловские дачи, – я бы не был так категоричен. Обычные мысли из прошлого. Ты не обращай на них внимания, если уж сканируешь все подряд. Так-то я о тебе больше думаю, – польстил он.
– Я знаю, – весело ответила княжна. – Такие мысли, что приходится жутко краснеть. Неужели на самом деле мечтаешь об этом? Даже не знала, что ты такой затейник. Бойся своих желаний – они могут исполниться.
– Милая, не заводи меня, дай доехать до дома спокойно, – волхв поежился от страстных эмоций девушки. – Дорога смотри какая тяжелая. Накатали, ироды, тяжелыми грузовиками.
Он с осторожностью доехал до своего дома и, глуша движок, выскочил на улицу, чтобы раскрыть ворота. Потом загнал «бриллиант» во двор. Постояв с Тамарой на дорожке, ведущей к дому, Никита с хитрецой спросил:
– Ты видела последние снимки в желтых газетенках?
– Нет, я не читаю такую пакость, – фыркнула девушка, вертя головой по сторонам. Ей стало любопытно. – А почему мы не идем домой?
– Видишь особняк напротив? Там живут милейшие люди, которые меня все время в гости зовут. Но так случилось, что месяц назад они уехали в Петербург, а свою дачу решили сдать на полгода, – Никита потоптался на месте, зашел за спину девушке и обнял ее за талию. Тамара откинула голову назад и с интересом ждала продолжения.
– Недавно я рассматривал «Осу», «Столичные мифы», «Ведомости Петербурга» – так, ради любопытства, и обнаружил одну интересную фотографию.
Никита прислонился губами к ушку княжны.
– Мы стоим возле крыльца на дорожке, вот как сейчас, и обнимаемся. Кто-то сделал снимок из того самого дома. Мансарда второго этажа. Больше неоткуда. Ракурс именно такой. Вот, даже сейчас я вижу блеск оптики в окне. Смотрят в бинокль с просветленными линзами.
– Сняли дом, конечно, сотрудники какой-то одной из газет, перечисленных тобой? – усмехнулась Тамара, усиленно вглядываясь в темное полукруглое окно мансарды, где и вправду чувствовалось какое-то движение. – Или же какие-то злодеи снайпера посадили…
– Не-не, – отрицательно покачал головой Никита. – Я уже проверил. Закинул им подслушивающий модуль. Болтают о редакторе, сплетничают о женщинах, прикидывают, какой гонорар отхватят, если заснимут нас в пикантной ситуации. Нет там снайперов. Единственное окно, которое им доступно, постоянно закрыто плотной шторой. Позиция неудачная. Им надо было снять дом, стоящий сбоку.
– А ты страшный человек, Назаров, – Тамара извернулась и взглянула на волхва. – От тебя не скроешь даже маленькие женские тайны. Захочешь – все узнаешь. Как я жить с тобой буду?
– Хорошо будешь, – пообещал Никита. – Пошли домой, а то уже замерзла, из носа сосульки торчат.
– Ах ты! Сосульки он увидел! – шутливо стукнув Никиту кулаком в грудь, Тамара поспешила к дому. – Покажу тебе сосульки! Так что думаешь делать с этими фотографами? Закинул бы им парочку уничтожающих скриптов.
– Уже пару раз провел диверсию, – хохотнул Никита, заходя следом. – Один из журналистов использовал цифровой фотоаппарат, а другой – качественную «зеркалку». Пришлось засвечивать пленку и уничтожить матрицу на цифровухе. Еще не догадались, что происходит. Завтра повторю фокус.
Закрывая дверь, Никита заметил, как «бенц» тихо подкатил к воротам, постоял пару секунд, потом проехал дальше, развернулся и остановился возле забора. Погасил фары и замер в ночи. Обратно Тамару повезут гвардейцы. Парню страстно хотелось оставить девушку возле себя, но неприятный разговор с ее отцом начисто отбивал желание своевольничать.
Он помог княжне снять плащ, с удовольствием оглядев стройную фигуру, соблазнительно облитую бархатисто-бордовым платьем. Не удержавшись, он прижал Тамару к себе, ощущая все изгибы девичьего тела. Мысли заиграли совсем другими красками, предлагая варианты на выбор, а губы сами искали поцелуя. Оторвавшись друг от друга, они стали судорожно вбирать в себя воздух, после чего весело рассмеялись. «Близок локоток – а укусить не получается, – мрачно подумал Никита, плетясь следом за девушкой. – Гад же ты, папаша! Но играть с тобой чревато, согласен».
Пройдя в гостиную, Тамара непререкаемым тоном сказала, чтобы волхв сел на стул и полностью расслабился. Девушке было интересно посмотреть, какие повреждения получил «щит берегини». Никита плюхнулся на табурет, который притащил из кухни, а княжна встала за его спиной, положив обе руки на макушку Никиты.
– Ты очень уж напряжен, – тихо сказала она. – Расслабься. Закрой глаза и медитируй. Помогай мне.
Никита с удовольствием исполнил указание княжны и неожиданно для себя мгновенно вырубился. Это был не сон, а что-то другое. Подозрение сразу же пало на хитрость Тамары. Она ударила сонным плетением, но не рассчитала, что ее же щит и убережет волхва от последствий. Никита про себя улыбнулся, тихо засопел и бессильно опустил голову, делая вид, что окончательно вырубился. Густые волосы девушки приятно щекотали щеки. Видно, она наклонилась над ним. Ласковые ладони соскользнули с макушки и застыли на плечах. Осторожно вдыхая запах духов, он в то же время следил за раскручивающейся в аурном поле спирали золотисто-зеленого цвета с нежными сиреневыми всполохами, латающими дыры на первом уровне защиты. «Кольчуга», сплетенная Тамарой, имела идеальный рисунок защиты, но упрямая берегиня умудрилась что-то еще наворотить в сочленениях узоров и колец, скрепляющих броню. «Очень хорошо – тоже не хорошо, – сонно подумал Никита. – Как бы Тамара не переусердствовала с защитой». Его полевая структура радостно заискрилась при соприкосновении с энергетическими потоками девушки, исходящими от ее ладоней, и закружилась в звездном хороводе, рассыпаясь на яркие вспышки по всему контуру тела. Сразу потеплело, и от солнечного сплетения по всем энергетическим точкам расплылись мягкие оранжевые пятна.
Мягкое надавливание теплых пальцев на виски оживило Никиту. Он понял, что сканирование организма закончилось. Поднял голову.
– Все в порядке? – весело спросил он, разворачиваясь к девушке.
– Ты хитрюшка, – уверенно проговорила Тамара чуть усталым голосом. Она уже сидела на диване, вытянув ноги. – Не спал, а подзаряжал меня своей энергией. Иди ко мне…
Никиту не нужно было долго уговаривать. Как только он оказался рядом с девушкой, она тут же приникла к нему, а потом привстала и неожиданно села на колени волхва. Руки замком сцепились за шеей. Обворожительный бюст, прячущийся под платьем, оказался перед его глазами, дразня и притягивая своей недосягаемостью. Незримый кулак великого князя грозил из угла.
– О чем ты разговаривал с папой? – напряженно спросила Тамара, не обращая внимания на руку Никиты, прочно утвердившуюся на ее бедре.
– Он интересовался о наших… мм… отношениях, – с ленцой ответил волхв. – У нас был очень серьезный разговор. Мужской. Но без мордобития.
– Да ты что? – усмехнулась девушка, усиливая нажим на его шею. И вдруг игриво укусила Никиту за мочку уха. – Надеюсь, он удовлетворил свое любопытство? Или запретил нам встречаться наедине?
– Почему же? – делая вид, что не заметил многозначительного укуса, улыбнулся парень. – Он же не привязал тебя к стулу, когда мы собрались уезжать. Просто попросил быть аккуратным, не давать лишних интервью до свадьбы. Я его понимаю. Как-никак, ты из императорского клана, а встречаешься с простым поместным дворянином. Согласись, присутствует некий раздражающий фактор для родовитых аристо. Твой отец – хороший мужик, хоть и прячет в кармане свой кирпич. Пару раз по столу постучал. И еще интересовался, примем ли мы вассалитет императорского клана.
– Вот как? Поместный дворянин? Так и сказал? – удивилась Тамара и помрачнела. – А что ты ответил?
– Я просил не торопить меня с ответом.
– И он отстал от тебя? Не стал совать гербовую бумагу с соглашением на подпись?
– Дал отсрочку на время.
– Даже нашей свадьбой не шантажировал?
– Ты подслушала? – нахмурился Никита.
– Я слишком хорошо своего папочку знаю. Он же напролом идет к цели. Странно… Очень странно. Вот более чем уверена, что при его харизме и упертости ты уже сегодня вошел бы в наш клан. Думаешь, ты его запугал?
Никита хотел скромно промолчать, каким образом отложил решение неприятного для него вопроса на неопределенный срок, но потом ответил:
– Проверял он меня. Любой род, получив приглашение в клановую структуру, сначала обговаривает его на своем Совете. Окончательное слово остается за патриархом. Как думаешь, великий князь не знал этого? Только дед меня сразу просветил по этому поводу.
– А больше он ничего не говорил? – прошептала Тамара.
– Нет, – твердо сказал Никита. – Ой, сказал, что убьет меня, если обману и брошу его красавицу-дочку. Раздавит как букашку между ладонями.
– Это он может, – задумчиво сказала княжна. – Ладно, хватит руками меня лапать и глазами раздевать. Давай-ка посмотрим твой планшет. Очень уж он интерес вызывает. И почему на нем нет меня?
– Я должен взять твою кровь, – зловеще прошептал Никита. – Только с ее помощью я смогу отслеживать твои перемещения.
Тамара с готовностью подставила палец.
– Где у тебя хранятся иголки-булавки? – деловито спросила она.
– На кухне. Нижний ящик крайнего правого навесного шкафа, – проходя следом за девушкой в кухню, подсказал Никита. Оглянувшись по сторонам, он выдвинул небольшой ящичек стола, где хранилось всякое разное ненужное добро вроде пустых флакончиков из-под спиртовой настойки, отрезков бечевок, старых ножниц. Как раз один флакон здесь и лежал. Волхв промыл его, перевернул, чтобы остатки воды стекли вниз, и сел за стол, где Тамара уже деловито дезинфицировала булавку.
– Ты бы еще шило приспособила, – оценив размеры булавки, хмыкнул Никита.
– Зачем тебе флакон?
– Накапаешь туда свою кровушку, а я потом закреплю твою метку на карте.
Тамара выставила палец, посмотрела с готовностью на Никиту, похлопала ресницами.
– Коли, чего застыл? Только резко, чтобы я не успела испугаться.
– Вот уж не думал, что ты такая трусиха, – пробормотал парень, поудобнее обхватывая булавку пальцами одной руки, а другой – обхватив подушечку безымянного пальца княжны. – Всегда считал тебя боевой девочкой, готовой укокошить даже своего будущего мужа клинками и огненными молниями…
– Назаров, хватит языком чесать! Коли уже… ай!
Подставив под палец флакон, он терпеливо, каплю за каплей сгонял в него кровь, пока не убедился, что этого материала ему хватит на несколько экспериментов. Тщательно притер крышку и поцеловал место укола.
– Хочу посмотреть, как ты будешь мою метку на планшет ставить, – расслабленно сказала девушка.
– Долгая история, – покачал головой Никита. – На привязку уходит до нескольких часов.
– Жаль. Скоро домой ехать.
– Так останься, а?
Ладонь девушки прошлась по его щеке. Улыбнувшись, Тамара покачала головой:
– Хочу, но не могу. Нельзя, понимаешь? На мне куча обязательств и условностей. Поддадимся минутной слабости – пожалеем. Не забывай, что мама и Катя – сенсорики. Сразу все узнают. Если Катька прикроет меня, то маму не проведешь. Не хочешь терять главного союзника в клане Меньшиковых – не разочаровывай княгиню. И угрозу папеньки тоже помни. Ну? Что приуныл? Выше нос, чародей!
– Ладно, потерплю, – ворчливо проговорил Никита. – Действительно, полгода – не срок. Пустяк на ровном месте.

Глава третья

Генерал подошел к окну и коротким рывком распахнул створки. В кабинет ворвались оживленные звуки весеннего города, чириканье воробьев на ветках деревьев, важное гульканье голубей на соседних подоконниках и на карнизах крыш. Радостный вдохнул в себя упоение расцветающей жизни и, развернувшись, вернулся к обыденности.
Оперативная группа во главе с Барковским и майором Тасеевым – всего десять человек – сидела за длинным столом и напряженно ждала очередного разноса.
Министр не стал орать или бить кулаком по столу. Он понимал безнадежность этих манипуляций, показывающих бессилие в запутанном деле. Его любимая папка с золотыми ободками оказалась распахнута резким движением. Нацепив очки, Радостный пару минут в полной тишине изучал бумаги, потом откинулся на спинку кресла.
– Господин подполковник, как идут мероприятия по розыску опасного государственного преступника Якута, то бишь Ошуркова Станислава Ивановича? Прошло четыре месяца с тех пор, как он умудрился выскользнуть из вашего «капкана»…
Последнее слово Радостный произнес с таким видом, как будто разжевал лимон. Таким образом он показывал свое отношение к идее Барковского посредством плотного наблюдения вынудить бандитов пойти на прорыв из дома Лобанова. Прокурор не хотел давать ордер на обыск, мотивируя свой отказ тем, что за хозяином усадьбы не числится никаких преступлений. Сидит себе человек в четырех стенах, занимается облагораживанием вишневого сада – так зачем волновать гражданина? Свое он однажды отсидел, осознал степень падения, исправился. Ну, с кем не бывает – навели на него облыжно, да уже разобрались.
– Разрешите, ваше превосходительство? – подал голос Тасеев. Майор увидел благосклонный кивок и встал, одергивая китель. – Картина произошедшего была восстановлена во всех деталях нашими специалистами-волхвами, дотошно разобравшими каждый момент применения магии.
– Интересно, – Радостный сцепил пальцы рук на животе. – Докладывайте.
– Вечером …декабря девятого года, приблизительно в восемнадцать часов, группа бандитов, среди которых находился Ошурков, под прикрытием иллюзионного полога покинула усадьбу Лобанова. Побег совершен прямо под прямым наблюдением наших постов. Но никто ничего не заметил, и все трое агентов утверждали, что ворота не открывались, через забор никто не перелезал. Волхвы установили факт применения качественной иллюзии: визуальной и звуковой. В трех километрах от дачного поселка оперативная группа нашла брошенную машину, в которой обнаружены остаточные следы аур трех человек, в том числе и Якута. Три аурных следа совпадают с теми, которые мы зафиксировали на месте нападения на конвой. Именно эта троица и сбежала под магическим пологом. Там же, возле брошенной «Ладоги», обнаружили следы еще одной машины. На снегу было четко видно, что вторая машина развернулась и поехала в сторону Петербурга. Мы по энергетическому полю транспорта проследили весь путь и нашли его в гараже одной арендной компании. Установили имя человека, бравшего машину в прокат на два дня, именно в тот период, когда мы упустили Якута.
– Кто он? – проявил нетерпение генерал.
– Копытник Яков Зиновьевич, – глянул в свои записи майор.
Радостный поморщился.
– Что это такое? Какое-то сложное нагромождение, нарочно не придумаешь…
– Именно так. Установлено, что фамилия и имя взяты не с потолка, а из городского справочника. Проблема в том, что мелкие арендаторские компании не требуют документов, только деньги в залог берут. Просто записывают фамилию в тетрадь и ограничиваются этим. Копытников мы нашли аж трех, но всего один был Яковом Зиновьевичем. Естественно, сверили с записями камеры, но ничего близкого к оригиналу.
– У них есть камеры? – оживился Радостный.
– Да, мы нашли запись того дня, когда Копытник оформлял аренду машины. Это не тот человек, – Тасеев снова взглянул в бумаги. – Полагаем, что сообщник – опытный волхв не ниже седьмого ранга. Натянул чужую личину, провернул операцию по освобождению подельников и скрылся вместе с ними в неизвестном направлении.
Радостный внимательно посмотрел на фотографии с видеокамеры, едва заметно пожал плечами. Почему-то он ожидал, что увидит лицо Назарова, и с досады отбросил снимки в сторону.
– Вы отдаете себе отчет, господин майор, что сейчас сказали? – министр навалился грудью на край стола. – Какой ранговый волхв в среде преступников? Это же нонсенс! Скандал! Или наши иерархи каким-то образом пропустили появление одаренного среди простолюдинов? Так, по-вашему?
– Не могу знать, ваше превосходительство, – вытянулся майор. – Я только огласил факты. Бандитам помогал волхв. Очень сильный волхв. Помимо основной иллюзии, он сотворил еще одну, которая отвлекла нашего волхва, дежурившего на другой стороне улицы. Ему подсунули картинку побега трех человек, которые перелезли через забор и направились к лесному массиву.
– Так точно, ваше превосходительство, – поддержал его Барковский. – От агента поступил сигнал, что преступники убегают. Мы развернули поисковые группы, которые перекрыли все возможные пути выхода Якута в жилые зоны. Никого там не оказалось. Волхвы сами определили, что гонялись за иллюзией.
– А вот это что за люди на фотографиях? – поднял другу пачку снимков министр и потряс в воздухе. – Что они делают на улице и чем занимаются? Судя по униформе – дорожные строители?
– Не совсем так, – тут же ответил Барковский. – Там велась геодезическая съемка местности. Хотят дорогую выпрямлять, как нам пояснили местные жители. Мы связались с Департаментом дорожного строительства, но ответ пришел отрицательный. Никто не посылал людей в Красное Село.
– Полагаете, велось наблюдение за особняком подозреваемого? – вкрадчиво спросил Радостный. – Выяснили, что это за люди?
– Ваше превосходительство! – это опять Тасеев. – Таких работников в Департаменте нет и не было никогда. Даже по фотографиям в базе данных полиции не обнаружили искомых. Специалисты уверенно утверждают, что опять же задействована иллюзия изменения внешности. Вся проблема в ее качестве. У нас в тот день в засаде сидел волхв четвертого ранга, совсем недавно устроившийся на службу. Неопытный парень. Вот и вышла промашка. Не догадался применить плетение, определяющее, накладывалась ли иллюзия на человека или нет.
– Скандал! – еще раз повторил Радостный, хватаясь за свой платок. Лоб снова покрылся испариной, даже приток свежего воздуха в кабинет не помогал. – Уголовникам помогает одаренный! Послушайте, подполковник, вам же докладывали по той странной истории на Амуре? Помните, в Благовещенске захватили курьера «радуги»? Как его фамилия?
– Кличка Барон. Харитонов Алексей, – кивнул Барковский. – Да, я знаком с этой историей, связанной с княжной Меньшиковой и Назаровым Никитой. Молодые люди помогли захватить группу контрабандистов. Основное следствие вела местная Коллегия.
– Назаров и Меньшикова, – пожевал губами генерал. – Ох уж эта парочка. О них в последнее время судачит половина Петербурга. Странные совпадения, жизненные коллизии, переплетения судеб… Допутешествовались. Дело к свадьбе идет, кажется, кхм… Ладно, так что Харитонов?
– Он взят на контроль губернским отделением Коллегии, отрабатывает свою вину, вроде срока, – усмехнулся Барковский.
– Я не о том. Возможны ли ситуации, схожие с Харитоновым? Может простолюдин иметь дар?
– Один шанс на миллион, – твердо ответил Тасеев. – Только нужно столько мелких факторов, чтобы в мещанской среде появился свой одаренный. Очень сложно, но можно. Я имею в виду внебрачных детей аристо… Нет, это исключено. Таких детей рано или поздно вычисляют, пока бед не наделали. Кто-то из дворян помогает Якуту.
– Что-то мне сердце подсказывает, что разгадку надо искать в Албазине. Оттуда все нити тянутся, – Радостный нащупал правильную версию, только никак не мог собрать разрозненные факты в целостную картину. Решительно нажал на кнопку селектора. – Подготовьте мне к трем часам все материалы о похищении княжны Меньшиковой в Албазине!
Генерал вздохнул и окинул взглядом понурившуюся головами группу. Н-да, кажется, их переиграли и дело придется откладывать в долгий ящик. Нет, не так, придется рыть землю носом, чтобы выяснить, кто такой шустрый обвел вокруг пальца квалифицированных волхвов. Это уже профессиональный интерес.
– Аура сообщника прочитывается? – спросил он.
– Она оказалась недолговечной, – пояснил Тасеев. – Волхв применил какую-то неведомую схему разрушения своего энергетического следа. Придется еще поработать, чтобы вычленить компоненты на самом тонком слое ауры. Все равно должно что-то остаться.
– А что Якут и та парочка помощников? Они-то где?
– Спрятались так, что мы не можем найти след.
– Вы понимаете, господа, что мы облажались? – применил молодежный сленг Радостный и с темнеющими зрачками глазами оглядел оперативников. – Император уже снимает с меня шкуру тонкими полосками, а я вас прикрываю до сих пор. Ищите, ищите, как никогда!
Тасеев благоразумно промолчал, что найти эту троицу помогут только боги или дикий счастливый случай. Майор подозревал, что неизвестный волхв мог ввести инъекцию чужой крови, чтобы изменить энергетический рисунок беглецов, или подсадить плетения, разрушающие истинную картину слепков. Теперь ауры преступников навряд ли всплывут во время активных поисков. Генетический узор полевой структуры настолько изломан, что потребуется пара лет, чтобы восстановить точный слепок. За это время император, если дело о провале дойдет до него раньше, чем опергруппа найдет беглецов, всех разжалует и раскидает по медвежьим углам необъятной страны. Очень грамотный спец попался, – признался себе майор, покидая кабинет министра. Невозможно найти след на песке, который постоянно выдувается ветрами. Это провал, самый настоящий провал.
Радостный дождался, когда в приемной затихнут шаги и голоса оперативников, заказал себе чай с лимоном. Адъютант буквально через пару минут вошел с серебряным подносом, на котором стояли стакан с чаем и вазочка с маленькими подсоленными сушками, которые генерал очень уважал. Оставив поднос, помощник удалился.
Министр бездумно перекладывал листки в папке. Навязчивая идея об албазинских корнях нынешнего происшествия не давала ему покоя. Особенно все, что связано с Назаровым. Что о нем известно? Волхв высокого ранга по официальному рейтингу, учащийся ВВА Генштаба, прекрасные отзывы иерархов, стремительное сближение с кланом Меньшиковых, упавшее на голову баснословное богатство… Карьерист?
Еще один листок перевернут.
Герой сказочной истории, получивший за свои страдания все причитающиеся ему плюшки в виде красивой и богатой невесты (генерал нисколько не сомневался, что дело закончится свадьбой, и был осторожен в своих высказываниях, которые могли кинуть тень на будущего зятя великого князя Константина), протекции со стороны императорского клана и всех активов рода? Может быть. В жизни случаются и более удивительные вещи. Но вот его связи… Там и Якут фигурирует, и Хазарин, и Китсеры. Пожалуй, придется обращаться к господам Коростелеву и Сухареву. Без иерархов дело совсем тухлое. Пусть помогут в расследовании.
Взяв чистый листок из стола, генерал тонким карандашом написал слово «Якут», а рядом с ним – «Назаров». Подумав немного, черканул сверху «Хазарин». И от него провел стрелки к первым двум именам. Что-то между ними было. Не в десны целовались, это ясно. Они – враги. Хазарин организовал похищение княжны с помощью уголовников Якута – факт неоспоримый. Назаров освободил заложницу. Сначала на расстоянии без наводящего сигнала ауры сумел разблокировать магические браслеты, а после этого со своими друзьями-потайниками физически вытащил княжну из бандитского схрона. И здесь никаких противоречий. Значит, надо проверять связи каторжанина по его местам отсидки. Это первое. Потом следует вызвать на допрос всю группу Марченко, осуществлявшую мероприятия по охране княжны Меньшиковой, и обратить особое внимание на те моменты, где гвардейцы устроили примитивную слежку за квартирой Якута. Было в протоколах что-то подобное. Радостный не помнил всех подробностей. Это второе. Главное, забрезжила какая-то метафизическая уверенность, что в данной связке хранится ответ. Может, и Назарова слегка прижать? А что, он неприкасаемый, что ли? Подумав немного, министр отказался от сумасшедшей идеи. Император ему сразу оба глаза на задницу натянет. Увы, Александр очень любит свою племянницу, даже больше сыновей. У него же нет дочки, чтобы изливать на нее нежность и любовь. Радостный не хотел испытывать физические неудобства от угроз Александра. Вот появится хоть малейшая зацепка по Назарову – можно рискнуть.

Глава четвертая

– Кажется, наши потуги оказались напрасными, – усмехнулся Романов, когда Балахнин с выжидающим взглядом уставился на боярина, посмевшего заявиться в неурочный час. Впрочем, обед был деловым, и кроме него за столом сидели Петр Дмитриевич Абрамов и сам князь Орлов, стареющий матерый мужчина с широкими поседевшими усами. Они пили водку и закусывали стерляжьей ушицей. На столе в корзинке навалены пироги; капуста с брусникой в хрустальной вазе, буженина с хреном и другая вкусная закуска вызывала обильное слюноотделение. Огромная столовая залита светом, солнечные зайчики прыгают по стенам и потолку, играют на стекле изящной посуды.
– Проходи к столу, Николай Кириллович, – пригласил Балахнин и кивнул горничной, которая приняла пальто и шляпу гостя. – Раз уж пришел, негоже отказывать в угощении.
– Истинно так, – пробурчал Орлов. Он всегда так говорил, словно в трубу. Голос такой своеобразный. Кто не знает, сразу робеть начинает. – Гость в дом – стол от души.
Князь Балахнин самолично налил Романову в граненую рюмку водки.
– Пей, закусывай. Потом рассказывай.
Романов, не дожидаясь остальных, выхлебал свою порцию, крякнул и, не чинясь, запустил вилку в квашеную капусту. Вкусно захрустел.
– Значит, я все сделал так, как вы просили, Алексей Изотович, – наконец, разделавшись с закуской, сказал Романов, понимая, что тянуть с разговором не стоит. – У меня есть пара толковых ребятишек, которые долго пасли Назарова и выяснили, наконец, где он проживает. Шуваловские дачи, знаете?
– Дыра какая-то, – фыркнул Орлов. – Для богатенького наследника можно было постараться и получше место найти.
– Появляется там Назаров в лучшем случае на выходных днях, – не обращая внимания на реплику князя, продолжил Романов, подложив себе кусок буженины. – Ну, как служба идет. Попадает в наряд в своей Академии – тогда не приезжает. Не в этом дело… Ребятки отследили его еще зимой, перед Коловоротом. Потом начались какие-то странности. Как только они приезжали на дачи и останавливали машину в неприметном для Назарова месте, к ним подходили люди и заставляли валить подальше и желательно быстро.
– Это кто такие? – удивился Абрамов, энергично жуя пирог. – Назаров под защитой, что ли?
– Хрень полная, – согласился Орлов. – Не заслуживает он такого внимания.
Балахнин слегка прищурил глаза. Слушал он внимательно.
– А с Меньшиковой он встречался наедине? – спросил князь напряженно. – Кроме романтических свиданий по выходным в столичных кафе, конечно.
– И это пытались выяснить, – вздохнул Романов. – Начали пасти его на выезде с дач. Твой Мишка, – последовал кивок в сторону Орлова, – скидывал сообщение, что Назаров едет в увольнение. Парни выезжали на точку, но никак не могли его выловить. А потом догадались возле дворца Меньшикова встать. И сразу поклевка. Мальчишка в фаворе у Меньшиковых. В последние месяцы стали часто уединяться в доме Назарова. Но девушка всегда возвращается домой, пусть и далеко за полночь. Ее сопровождают гвардейцы. Щелкоперам удалось сделать несколько снимков на Шуваловских дачах. Видел в газетах. Но что происходит внутри особняка – остается загадкой для всех.
– В общем, мы сами себя переиграли! – засмеялся Орлов добродушно и разлил всем водки по рюмкам. – Свадебка скоро, да, Алексей Изотович? Меньшиков получает рангового волхва, зять – доступ в ближний круг императора. Все шито-крыто. Что делать будем?
Балахнин кисло улыбнулся и опрокинул в себя рюмку, ни с кем не чокаясь.
– Меня удивляет, как он сорвался с крючка Зубовой? – оглядел друзей-аристо Абрамов. – Кто-то хвалился, что Лариска так заморочит голову Назарову своим колдовством, что он сам на коленках приползет к ее дому. А получился пшик!
– Так он и ползал первое время, – буркнул Романов. – А потом – как отрезало. Аккурат после Ассамблеи.
– Сумел мальчишка выкрутиться, молодец, – довольным голосом сказал Орлов. – Надо его любыми способами отрывать от императорского клана.
– Как вы его оторвете? Мы и так с огнем играем. Девку под удар безопасникам подставили. Ей пришлось самолично снимать этот «магнит». К ней Тамара Меньшикова приезжала и, насколько я понял, сразу же объявила статус Назарова, дескать, он ее жених. Ну, с таким аргументом Лариса не стала спорить. Она же не знала, насколько у них далеко зашло, думала, что перебегает дорогу своей сопернице в самом начале отношений. Без риска. Скажете, могла бы и побороться для вида… – Романов с тревогой посмотрел на задумчивого Балахнина. – Если бы на самом деле втюрилась по уши в мальчишку – там бы драка была… Зачем ей было рисковать? Ее же с отцом вместе на аудиенции у императора заметили. О чем шел разговор, мы не знаем. Так что какой резон Назарову совершать политические кульбиты? Да, может, он и не будет крутиться возле трона! Но под защитой клана его не достать. Тем более – военный волхв. Выпускников Академии всегда распределяют по гарнизонам. Захочет – вообще уедет из столицы. На него ставку делать не стоит.
– Куда он уедет от Тамарки? – фыркнул Орлов. – От такой не убежишь. А в гарнизоны ее тащить – сплошное кощунство. Да и Костя не позволит ей уехать. Не-не, Назаров останется в столице. Особым императорским указом переведут в столичный гарнизон. Да ну! О чем вообще разговор!
– А действительно, нужно ли вообще действовать через него? – обвел всех внимательно князь Балахнин. – Пусть растет, увеличивает свое влияние. Императором он все равно не станет, а вот влиятельным лицом – пожалуй. Не забывайте, какими концернами он владеет. Кто знает, что «Изумруд» разрабатывает, кроме военной и прикладной техники? Почему такое благоволение Александра к частной корпорации? Какие секреты хранит старик Назаров? Может, стоит действовать в этом направлении? Втереться в доверие к наследнику, понять суть происходящих событий на предприятиях, запустить агента в среду инженеров, ученых или квалифицированных рабочих. Что-то да накопаем.
– Как-то сложно все, – повертел шеей Абрамов. – Вон, Леонид Яковлевич уже суетится, собирается пробивать совместные проекты по текстильному экспорту со старым Назаровым. Даже нам ничего не сказал.
– Карпович – государственный муж, а не какой-то там купчишка, – заявил Орлов. – Ему положено радеть о казне.
– Нужны активные контакты с иностранными политиками, – покачал головой Балахнин. – Почву удобряют заранее. Слухи по Думе ползут: на Дальнем Востоке что-то затевается. Войной пахнет. Вот и вопрос: а нужна она сейчас нам? У всех нас есть сыновья, а дворяне обязаны в случае войны встать под ружье. Охота вам терять детей?
– Нет, – мотнул головой Романов. – Не к месту война, не вовремя! Сейчас в России спокойно, население растет, заводы и фабрики работают, вон, в космос спутники косяками запускать стали. Сподобились до Творца в гости слетать.
Бояре захохотали и решили, что шутка удалась.
– Вот и нужно давить через прессу на эту мозоль, – покачал пальцем Балахнин. – А Назаров когда-нибудь и пригодится. Но прощупывать его настроения, расшатывать веру в клан Меньшиковых надо. Ты, Петр Дмитриевич, встреться с Китсером, поговори с ним, выясни, какую роль в истории с Назаровыми играл великий князь Константин. Не верю я, что так легко можно было убедить осторожного «вологодского отшельника» пойти на сближение. Врет князь, свои интересы имеет от брака молодого Назарова и Тамары. Тут уже никаких секретов нет. Все на виду. Появится скоро мощный одаренный в его роду – вообще потом не согнем Меньшиковых. А там и наследники пойдут. Представляете их потенциал? Мне не по себе становится. Так зачем в лобовую атаку идти? Есть другие пути.
– А кто к иностранцам пойдет? – прогудел Орлов, не обращая внимания на последние слова князя. О чем-то другом подумал.
– Так ты и займись контактами на этом уровне, – улыбнулся Балахнин. – Вместе со мной будешь действовать. Вода камень точит.
После обеда князь проводил гостей, но Орлов остался по незримому сигналу своего старого товарища. Они глядели, как автомобили Романова и Абрамова разъехались в разные стороны, и только потом, не сговариваясь, спустились по лестничному маршу. Мужчинам захотелось прогуляться под теплым солнышком между начавшими пробуждаться вишневыми деревьями и яблонями. Высохшая и чистая дорожка, выложенная из терракотовой плитки, уходила в глубину сада, минуя беседки и чашу фонтана. Князья медленно шагали в ногу, не торопясь нарушать тишину. Но Балахнин не ради тихой прогулки просил остаться Орлова.
– Что-то маху дал твой Мишка, – негромко произнес хозяин особняка. – Не умеет он уламывать противника.
– Мальчишка еще, – прогудел Орлов, – мозгов не хватает. Жизнь быстро вправит. Дык он и не давил сильно. Пошел по своему пути, хитрец. Привлек эту дурочку Зубову. Если бы мы знали заранее, что Назаров у Тамарки в женихах ходит – Мишку бы самолично выдрал. Теперь оглядываться приходится.
– Не самый лучший вариант был, Юра. Согласен, – вздохнул Балахнин. – Если Георгий Владимирович узнает, чья была затея, он нас на шашлык пустит. Зачем лишний шум поднимать? Девка с нарезки слетела, ей лечиться надо, а мы ее в политическую борьбу затягиваем. Неуместно. Нельзя. Чревато большим скандалом. Ладно, что все списали на молодость и ветреность девицы. Всех устроило.
– Да понял я, – Юрий Алексеевич пошевелил плечами под тонким стильным пальто из английского сукна. – Уже выписал ижицу с подвывертом. Ну, слегка промахнулись, Алексей Изотович, но это не меняет наших планов.
– Не меняет, конечно, – хозяин покивал головой. – Сколько лет твои предки бодались с Меньшиковыми за трон? Да не только твои. Вспомни Шуйских, Голицыных, Романовых. Каждый из них мог править спокойно, но Меньшиковы задавили инакомыслие. И где сейчас те бравые бояре? Тихо сидят по губерниям, отчеты пишут для столичных бюрократов. Эх!
– Вот не пойму я, Алексей, – Орлов еще больше замедлил шаг и с хитринкой посмотрел на собеседника. – А тебе какая корысть во всем, что ты делаешь? Нет тебе дороги в императоры, а Дума – единственное место, где ты себя чувствуешь как рыба в воде. Не дадут тебе власти. Не твой калибр.
– Не прошу и не стремлюсь, – сурово заметил Балахнин. – Я всю жизнь ратовал за право сидеть на троне достойному по делам, а не по наследству. Юра, иногда надо встряхивать одеяло, чтобы блохи не чувствовали себя вольготно. Вот была бы у нас выборная система власти – и каждый попробовал бы себя в государственном деле. Те же Шуйские или Романовы… К примеру. Можно и кого-то из клана Орловых, если есть желание и силы. Понимаешь? У Руси должен быть выбор, а не навязанный наследственным законом властитель.
– Опасное дело затеял, – покачал головой Орлов, которому не понравилось, что Балахнин назвал его фамилию, как бы связывая со своими прожектами. Не решил еще Юрий Алексеевич, куда повернуть свой корабль. – В Шлиссельбург захотел?
– Да Александр о моих мыслях знает больше, чем я вам говорю! – засмеялся Балахнин. – Я и не скрываю, чего хочу. Так честно. Знаешь, чем хорош император? Он не режет исподтишка. Если запишет во враги – обязательно тебе скажет или с курьером открытку пришлет.
– Играет Сашка с тобой, – имел свое мнение Орлов. – Цапнет крючком за ребра – все тайные мысли выложишь. Аккуратнее надо быть. Через детей действовать.
– Я об этом думал, Юра, – кивнул довольный Балахнин. – Дети – наше будущее. Исподволь нужно готовить молодежь к мысли, что любой из них может стать достойным правителем. Конечно, простолюдины не должны допускаться во власть, только в нижние думские палаты. Им этого хватает наораться и морды друг другу побить.
Князья посмеялись, вспоминая, какие баталии возникали между выборными нижней Думы, куда входили мещане, рабочие и крестьяне. Там частенько возникали необыкновенные коллизии, вызывавшие драки. Журналисты прекрасно об этом знали и частенько сутками жили возле Таврического дворца, чтобы заснять эпические баталии.
Они дошли до самого дальнего уголка сада и повернули обратно, спугивая нахальных воробьев, скачущих по дорожке за людьми в надежде получить пригоршню семечек или хлебных крошек.
– И все-таки ты с сыном поговори еще раз, – заговорил хозяин. – Мишка – парень неглупый, скоро закончит ВВА, получит неплохое место в округе. Думаю, что получит. Мы же не зря своих тянем в одно место. Пусть служит, осматривается.
– Ты к тому, что любая власть опирается на армию и полицию? – ухмыльнулся Орлов. – Я твою идею понял. Постепенная замена ключевых постов подготовленными людьми. Такие, как Мишка и его друзья, вполне способны на рывок.
– Но больше всего меня волнует, что разрабатывают «Гранит» и «Изумруд», – снова вернулся к старой теме Балахнин. – Что-то Назаров нарыл в свое время. Когда он ушел с военной службы, сразу начал пробивать свои проекты. Создал институт прикладных наук, набрал штат ученых и инженеров, наглухо закрыл свои разработки, усилил охрану интеллектуальной собственности. Если судить по внедренным в войска новейшим технологиям, то дела серьезные творятся. Но вся эта частная лавочка под пристальным вниманием СБ.
– Платы дешифраторов, магические блоки защиты информации, криптографические считыватели рун, – кивнул Орлов. – Знаю, что существует проблема совмещения электронных плат на основе скандинавских, кельтских и западноевропейских рун с нашими родными славянскими. Эту проблему давно пытаются решить на всех инженерных уровнях, но пока орешек не поддается. Ни государственные, ни частные компании не могут выйти из тупика…
– Хочешь, подкину историю для размышления? – лукаво улыбнулся Балахнин.
– Ох, искуситель ты, Алексей Изотович, знаешь, чем меня порадовать, – покачал головой Орлов. Он поглядел на приближающуюся парадную лестницу. – Давай. Выкладывай. Люблю загадки. Если только это не базарные сплетни.
– Нет, своими ушами слышал. Я же со многими людьми контактирую. Так вот, недавно с одним человеком, который входил в спецгруппу Сайдахметова, разговаривал.
– Это, случаем, опять про княжну Меньшикову?
– Косвенно. Про Назарова вообще-то. Так вот, он умудрился разблокировать браслеты Арлана, которые имели кельтскую руническую шифровку.
– Да? Вот даже как? – внешне Орлов остался спокойным, но работа ума отобразилась на его широком лице. – Удивительно, как беспечны люди, дававшие подписку о неразглашении служебных расследований. Кто такой болтливый?
– Не скажу. Кадр нужный, – честно ответил князь Балахнин. – Я почему об этом случае тебе поведал… Ведь младший Назаров обучается по прикладной магии? Значит, умеет работать с шифрами. Более чем уверен, что в будущем он обязательно возьмется за проблему совместимости. Мальчишка перспективен, как никто другой, кого я знаю из молодых. Возьмись за него, Юра. Ласка, дружба, продвижение по карьерной лестнице сделают больше, чем выдавливание икры из дохлой рыбы.
– Тамара не даст, – добродушно пробурчал Орлов. – Она берегиня, за сто километров душок учует. Никиту будет охранять, как волчица своих деток.
– Жизнь любит вилять в самом неожиданном месте, – разумно пояснил Балахнин. – Вдруг да повезет. Я смотрю, ты меня совсем не слушал, когда я говорил о будущих внуках Кости.
– Так что за проблема? – пожал плечами гость, но оглянулся, проверяя, нет ли кого рядом из домочадцев Балахнина или его работников. – Боишься укрепления Меньшиковых? Еще ведь неизвестно, как жизнь повернется. Вдруг и неспособными детки окажутся? Всяко разно можно предположения строить, да все без толку. Дождемся, когда молодые заведут наследников, вот тогда и посмотрим.
– Что-то мне не по себе стало от твоих слов, – поежился Балахнин.
– Ладно, подумаю на досуге, как облизать твоего Назарова. Ну, не тот калибр он, не тот, чтобы так волноваться, – махнул рукой гость, убирая серьезность с лица. – Пошли, выпьем, что ли? Там еще в графинчике оставалось, я видел.

Глава пятая

– Смирно! – раздался мощный рык дневального, который был услышан даже в дальних кубриках казармы. Все, кто крутился возле входа, вытянулись и замерли, пока капитан Корчак делал последние шаги из коридора в жилое помещение. Команда застала многих в подштанниках или в исподних рубахах, заправленных в штаны, – как раз наступило свободное время для курсантов. Кто-то собирался в душевую, кто-то готовился к наряду, приводя форму в порядок.
Из каптерки вывалился дежурный и, набирая печатающий ход, подошел к Корчаку и четко доложил, что рота находится на отдыхе, происшествий нет, все здоровы.
– Вольно! – махнул капитан, стягивая с рук тонкие перчатки. После солнечных дней что-то снова похолодало, и вот уже вторые сутки с Балтики опять прилично дуло свежестью со снегом. – Объявить по роте построение через двадцать минут.
– Есть! – дежурный сержант козырнул и пошел орать по кубрикам приказ командира роты.
Никита как раз заканчивал разговаривать с дедом. Его очень беспокоило состояние патриарха. Как бы ни геройствовал старик, но в голосе чувствовалась какая-то надломленность, усталость и полное опустошение. Волхв звонил по поводу помолвки с Тамарой. Анатолий Архипович обрадовался и даже разговаривать стал живее. Помолвку назначили на начало апреля, потому что Никита боялся не успеть и на два месяца загреметь на полевые учения. Дед, к сожалению, не смог точно ответить, сможет ли приехать в Петербург. Здоровье – не шутка, особенно для человека, уже глядящего за горизонт столетия.
– На свадьбу я обязательно приеду, внук, – ободряюще произнес патриарх. – Что-то совсем расклеился, надо в кулак волю собрать.
– Может, лекарей каких вызвать? – озаботился Никита. Ему было больно слушать и чувствовать, что родной человек, последний креп его жизни, потихоньку кренится к земле.
– Ха-ха! – даже попробовал посмеяться Анатолий Архипович. – Нынешние лекари – бездари, привыкли только видимые нарушения ауры лечить. Нет, Никитка, время пришло. Душа у меня постарела, а немочь – пустяк. Видимо, свое предназначение в жизни я выполнил, и Творец меня к себе призывает. Кое-что не успел, но это мелочи. Надеюсь на благородство князя Константина.
– Давай я приеду, – решил парень.
– Не балуй. У вас там серьезное мероприятие намечается, – построжел патриарх. – Ты военный, а не гражданский хлыщ. Приказ превыше всего. Ничего, я постараюсь дотянуть до вашей свадьбы. Нельзя мне своей смертью тебя в траур на год вгонять. Тамара потом ругать будет. Но если все же противный старик помрет – сожги мое тело, а горшок с пеплом замуруй в фамильном склепе. Впрочем, душеприказчик все знает и объяснит.
– Дед… – в горле противно запершило. До Никиты дошло, зачем патриарх попросил себя кремировать. Значит, он придерживался определенных традиций ариев, а сам пыжился и орал, что мифы не имеют ничего общего с его родом. Намек оказался прозрачным.
– Ты никак слезы пустить собрался? – дед удивленно хмыкнул. – Ну-ка, соберись, мальчишка. Обычное дело, сынок. Люди рождаются и помирают. По мне-то что реветь? Пожил славно…
– Для больного ты слишком долго болтаешь, – решил пошутить Никита.
Дед захекал, оценив шутку.
– Ладно, устал я. Иди, служи.
Патриарх решительно прервал связь.
Слухи о начале полевых учении шли уже целую неделю. Курсанты – народ ушлый, все знают. Но самым осведомленным человеком считался Васька Бертенев. Блонда и шепнул по секрету своему взводу, что приказ уже пришел, и с часу на час начальник Академии его обнародует.
Через положенное время рота выстроилась в коридоре казармы, командиры взводов успевали пихать кулаками нерадивых или зазевавшихся, не успевавших занять свое место в строю. Наконец, порядок был установлен, и капитан Корчак, словно почувствовавший его, вышел из своего кабинета. Прошелся вдоль строя, скрипя начищенными ботинками. Нашел некую точку посредине казармы и застыл на ней.
– Господа курсанты! – чуть ли не торжественно произнес ротный. – Получен приказ на передислокацию Академии в полевые лагеря. Начало учений назначено на четвертое апреля. А это значит, что осталось совсем мало времени привести в порядок хозяйственную часть, получить и выучить штатное расписание. Наша Академия направляется в Курляндию. Будем взаимодействовать с полевыми частями округа.
Как – Курляндия? Ведь великий князь говорил о Гельсингфорсе! Вот это номер! Получается даже гораздо дальше от Петербурга! Так, стоп! Ведь там живет бабка Тамары! Вот и не говори потом о судьбоносных поворотах фортуны!
– До Курляндии мы будем добираться или морем, или по суше, пока точного распоряжения не поступало. Все зависит от смежных служб. Проработка логистики лежит на их плечах. Продолжительность учений – сорок-пятьдесят дней.
Никита лихорадочно высчитал, когда Академия вернется обратно. Выходило в самом худшем случае в конце мая. Это нормально. Подготовку к свадьбе возьмут на себя Меньшиковы, потому что больше некому. Просто некому. Зная Надежду Игнатьевну, которая намекнула, чтобы Никита вообще не парился по такому случаю, она все организует в лучшем виде. Предстоящее важное событие отодвинуло учебу на самые задворки, что о ней вспоминалось с неохотой. Даже постоянные тренировки по магическо-рукопашному бою проходили в непонятном тумане. Правда, пришлось взять себя в руки, когда Степка Куракин, один из слабеньких в их группе, победил его в спарринге. Альфа с удивлением смотрел на упавшего Назарова и ничего не понимал. Степка же ходил гоголем, поигрывая мышцами, и на лице его была написана нешуточная гордость пополам с недоверием.
– Это что я сегодня наблюдал? – Альфа затащил Никиту в свое маленькое помещение, где кроме стола, пары металлических стеллажей со спортивным инвентарем и раскладушки ничего не было. – Ну-ка, посмотри на меня! Влюбился, что ли?
– Лучше, Матвей Иванович, женюсь, – честно ответил Никита. – А еще проблемы со здоровьем у деда. Плох он. Навалилось все разом.
– Хм, обычно парни шутят «хуже», когда речь о женитьбе заходит. – Альфа покачал головой. – Насчет деда сочувствую. Наслышан о нем. Утешать – дело поганое, когда будущее нерадостно. Но это не дело подставляться так. Позорище. Лучший боец лег под Куракина. А как в бою себя поведешь? В жизни столько отвлекающих факторов, что любой из них может грозить потерей концентрации, а значит, и гибели вверенного тебе подразделения. Не забывай, что каждый боец надеется на волхва, надеется, что вернется с боевого задания живой и невредимый. А ты подведешь с таким отношением. Возьми себя в руки, парень.
– Слушаюсь, – Никита встрепенулся. И чего он, в самом деле? Пока ничего страшного не произошло, дед скрипит, пыхтит, но еще держится.
– Иди, переодевайся, – задумчиво кивнул Альфа. – И вспоминай мои слова почаще, особенно на учениях. Там будет все серьезно. Не подведи ребят.
Между тем капитан Корчак закончил говорить и посмотрел на часы. Потом приказал командирам взводов собраться в своем кабинете через десять минут. Остальные – свободны до обеда. После него – выход на полигон. Отработка взаимодействий группами. Все как всегда. День за днем. Обрадовавшись возможности предупредить Тамару, выскочил на улицу в одной гимнастерке, несмотря на порывистый холодный ветер, и зашел за угол казармы, который хоть как-то защищал от непогоды. Тамара взяла трубку сразу. Ну да. У них сейчас тоже перерыв между занятиями. В трубке слышен ровный гул голосов, где-то раздается монотонный стук молотка, потом зашумела дрель.
– Привет, солнышко! – сказал Никита, навострив уши. – Вы чем занимаетесь, доктора экономических наук? Осваиваете смежную профессию?
– Здравствуй, дорогой! – Тамара засмеялась. – Это у нас стенд с учебными биржевыми показателями свалился со стены в коридоре. Представляешь? Такая махина грохнулась. Ладно, во время занятий. Надо присмотреться к поведению биржевых котировок. Вдруг это знак? Подожди, я сейчас отойду, а то девчонки уши греть начали.
– Никита, привет! – раздался звонкий голосок Даши откуда-то издалека.
– Дашке тоже привет передай, – усмехнулся Никита.
– Ладно, передаю, – с угрозой произнесла Тамара и куда-то пропала, только цоканье каблуков по паркету слышно. – Все, я скромно одна в закутке стою. Говори.
– Приказ по Академии. Четвертое апреля, – сказал Никита, зная, что княжна сообразила, о чем идет речь. – Обратно жди в конце мая.
– Понятно, – протянула Тамара с разочарованием в голосе. – До-о-олго!
– Не успеешь соскучиться, – пообещал волхв. – Кстати, а где проживает твоя бабушка? Могу привет передать, если рядом буду.
– Ой! – девушка на мгновение замерла, соображая, что бы это значило. – Значит, вас туда направляют?
Игра в секретность жутко заводила Тамару, и она всячески старалась избегать географических названий в разговоре по телефону. Никита посмеивался над ее наивностью, но не разочаровывал любимую. Какой смысл от таких секретов? Выход Академии в поля не являлся каким-то неординарным событием. Такое происходило каждый год, а пункт назначения можно было вычислить по логистическим маршрутам. Только шпионам возня курсантов ВВА была неинтересна. Есть добыча покрупнее. Навар больше.
– Туда, туда, – засмеялся Никита.
– Ой, мамочки, здорово! Я тогда предупрежу бабушку Агату! – затараторила Тамара, сразу отбросив секретность. – Значит, слушай: это в районе Виндавы. Пригород. Там есть местечко такое славное, вдоль реки Венты. Поместье «Жальябирз», фу, язык сломаешь. Запомнишь? От Виндавы двадцать минут езды на такси. Баронессу Суворову все знают. Спросишь у местных пейзан.
– Ладно, я все понял, разберусь.
– Подожди, а почему ты сейчас по телефону это говоришь? – напряглась Тамара. – Ты не приедешь на выходных?
– Скорее всего – нет. Попадаю в наряд. А потом уже не смогу. Уедем.
– У-ууу! – в голосе Тамары было такое разочарование, что Никита не удержался и рассмеялся.
– Представь, как отец будет рад! А то такими глазами смотрит, когда я тебя увожу из дома, – усмехнулся волхв. – Дай человеку дух перевести. Пусть последние месяцы на тебя полюбуется. Увезу тебя в наше гнездышко после свадьбы – полгода минимум не дам появляться в фамильном особняке. Пусть поскучает.
В трубке раздался короткий смешок. Но какой-то задумчивый.
– Мне пора, милый. Занятия начинаются, – сказала она после паузы. – Значит, четвертого?
– Да. Все, пока, целую.
Впервые Никита был в таких разорванных чувствах. Сердце стремилось быть с Тамарой, а обязательства наваливались, как снежный ком. Может, он действительно поторопился с отказом Коллегии иерархов принять предложение высших чинов учиться у них? Учебные корпуса Коллегии находились в самой столице, и не нужно было мотаться из сельской глуши в Петербург каждый выходной. Учился бы спокойно, каждый день – дома. Больной дед, необходимость координировать действия Якута с его подельниками, ждущая нового хозяина корпорация «Изумруд» – нехилая ноша для восемнадцатилетнего парня. К этому стоит добавить головную боль с его будущим с Тамарой. Где они будут жить? Во дворец Меньшиковых Никита категорически не переедет. Лучше на Шуваловских дачах. Но тогда возмутится великий князь. Он не для семейной жизни искал скромное жилище, а для практических целей. По его мнению, дочь Меньшикова не должна жить в курятнике. Значит, нужно строить свою обитель в пригороде. Петербург уже перегружен особняками и дворцами. Нет там места. Плюс к этому тяжким грузом ложится необходимость капитальной перестройки вологодского семейного поместья. Продавать землю предков неразумно. Нельзя. В Вологде – если что – «Изумруд». В будущем все равно придется туда переезжать. Ох, что же делать? И что скажет руководство? Для разговора с начальником Академии полковником Кольцовым нужно записаться у секретаря за пару дней. Ладно, тогда сейчас и пойдет.
Никита признавал за собой некую спонтанность действий. Разум и чувства периодически разбегались в разные углы и упорно не хотели контактировать друг с другом. Они как обиженные дети махали руками и плевались, а хозяин не знал, как их примирить. Понятно, что все беды – от недостатка жизненного опыта. В будущем надо принимать решения взвешенно. Кто мешал ему как следует подумать над предложением иерархов? В Академии волхвов тоже ведь есть военная кафедра, ему об этом прямо намекали. Если бы еще не ломали через колено, пытаясь приобрести перспективного студента! Осадок от нахрапистого давления иерархов остался, но возмущение и злость уже давно перегорели. Теперь пришла пора взвешенных действий.
Решившись, Никита зашагал в административный корпус, пока секретарь находился на месте. Перед турникетом остановился и доложил офицеру с погонами лейтенанта, по какому поводу прибыл. Дежурный тщательно записал фамилию курсанта и кивнул. Турникет крутанулся и пропустил волхва внутрь здания. Кабинет полковника Кольцова находился на втором этаже. Приемная была открыта, и Никита вздохнул с облегчением. Адъютант-референт выслушал просьбу курсанта и задумался, глядя в перекидной календарь. Перелистал его и вернулся обратно.
– Все дни до учений заняты, к сожалению, курсант Назаров, – сказал он. – Единственное окно завтра в одиннадцать двадцать. Но у вас будет не больше пятнадцати минут, чтобы изложить свою просьбу. Тщательно подготовьтесь, не стойте столбом, бекать-мекать не советую. Господин полковник этого не любит.
– Я все понял, господин капитан, – вытянулся Никита.
– Тогда я вас заношу в список посетителей, – кивнул референт. – Не опаздывайте. Согласуйте со своими преподавателями личную отлучку.
– Слушаюсь!
Кажется, будущее начинало обретать нужные формы. Никита принимал решение трудно, ломая себя. Неловкость и стыд еще сидели в его душе, но понимание своей ответственности перед большим количеством людей, для которых он уже был хозяином, перевешивало все остальное. Сойти с выбранной тропы в самом начале не казалось чем-то постыдным. Это нормально. Значит, человек осознал, что он выбрал неверную дорогу, и чтобы не мешать другим – тихо уйдет. Гораздо хуже, когда спаянный коллектив получает трещину от решения товарища спрыгнуть во время набравшего ход экспресса. Вот тогда презрительные взгляды парней обеспечены. Никита хотел ясности и определенности. А подсказать ему правильное решение мог только опытный и умный наставник.
Теперь оставался единственный вопрос, на который нужно самому ответить честно: нужна ли ему военная служба? Так ли она важна в его дальнейшей жизни? Ясно, как день, одно: в случае вооруженного конфликта или, хуже того, войны Никиту откомандируют в одну из частей для прохождения службы, независимо от того, где он будет продолжать учебу. Единственная досада: в Генштаб ему путь заказан. Может ли это огорчить старика Назарова? Ведь сам патриарх никогда не давил на Никиту, желая видеть внука в погонах генштабиста!
Едва дождавшись следующего дня и заранее отпросившись с теоретических занятий, он нетерпеливо ерзал на диванчике в приемной под недоуменным взглядом адъютанта-референта, не понимающего, что так нервничает курсант.
Наконец, посмотрев на часы, капитан встал и скрылся за лакированными дверями кабинета начальника Академии. Прошла целая вечность, прежде чем он вышел и кивнул. Никита вскочил, одернул китель и решительно зашел на аудиенцию. Полковник Кольцов сидел за рабочим столом и что-то быстро писал. Небольшой монитор стоял на самом краю, но на него начальник Академии вообще внимания не обращал. А на Никиту посмотрел с любопытством.
– Ваше превосходительство! Курсант Назаров прибыл для аудиенции! Разрешите изложить свою просьбу!
– Давай, Назаров, слушаю тебя.
Четко сделав три шага, Никита остановился, не доходя до торца стола, вытянувшегося буквой «Т» в сторону дверей, и начал говорить. Все свои соображения, надежды, сомнения, ситуацию, сложившуюся на данный момент. Предстоящая свадьба с княжной Меньшиковой, как слабый аргумент, была отложена на конец доклада.
Кольцов действительно слушал внимательно, даже писать перестал. На его памяти это был первый случай, когда курсант просил отчислить его из Академии по причине семейных обстоятельств. Не сказать, что уникальный – таких ребят и раньше хватало. И у каждого были свои причины. Полковник прекрасно знал о состоянии старшего Назарова и о намечающейся свадьбе курсанта и, грешным делом, ждал, что именно этим обстоятельством он начнет продавливать свое решение. Однако получилось все по-другому, и Кольцов понял, что Назаров далеко не слабохарактерный парень. И про свадьбу сказал с неохотой. Так, лишний камешек на весы.
– Значит, ты считаешь, что военная служба с перспективой карьеры в Генштабе не для тебя?
– Так точно, господин полковник, – ответил Никита. – Я не хочу занимать место человека, который больше пользы принесет для России. Я долго размышлял, и пришел к мысли, что в качестве волхва-прикладника буду востребован как никогда. Но на гражданской службе. Если вы не знаете, я стал обладателем научной корпорации, разрабатывающей секретные компоненты для армии. Это тоже накладывает ответственность.
– Да, я читал про твой резкий взлет, Назаров, – покачал головой Кольцов. – И, признаюсь, мне сразу пришла мысль поговорить с тобой, но ты, видно, сам шел в том же направлении. В личном досье есть психологическая характеристика, составленная из мнений людей, хорошо тебя знающих. Так вот, почти все говорят, что курсант Назаров подвержен резким, спонтанным решениям, идущим вразрез его прежним. Из-за этого происходит недостаточное понимание своей роли в обществе, да и в личной жизни метания не приводят к хорошему.
– Так точно, замечал за собой подобное, – признался Никита.
– Самокритичность – вещь хорошая, она не позволяет свалиться в глубокий кювет, – Кольцов откинулся на спинку кресла. – И что мне с тобой делать? Не хочется терять сильного боевого волхва для армии. Твои успехи в прикладной магии тоже радуют. Остап Васильевич отзывается о тебе только в лучших тонах… И опять же, по моему мнению – твое решение созрело за два дня. Снова мечешься?
– Всю ночь не спал, думал, – ответил Никита. – Все варианты пробовал. Я не могу бросить на произвол судьбы корпорацию, дело всей жизни деда. Это будет предательством худшим, чем уход из Академии.
Барабанная дробь пальцами по столу. Полковник сдвинул брови к переносице. Он не собирался держать в жестком капкане мальчишку, решившего покинуть стены Академии, но его сдерживала характеристика в личном деле Назарова. Сегодня курсант решил так, а завтра начнет метаться на гражданской жизни, понимая, какую глупость совершил. Нет еще в нем стержня.
Кольцов снял трубку телефона, замер, вслушиваясь в гудки, а потом весело произнес:
– Василич! А не заглянешь ко мне сейчас? Ты же свободен? Опять сидишь в своем техническом закутке? Давай, топай. Я тут с Назаровым интересную беседу веду.
Положил трубку и усмехнулся:
– Даже не дослушал… Сейчас появится.
Затонский на удивление быстро оказался в кабинете и настороженно поглядел на стоящего Никиту, молча кивнул на приветствие кадета, поздоровался с полковником за руку и хлопнулся на стул.
– Что случилось?
– Курсант Назаров хочет подать прошение о прекращении учебы в Академии и снять погоны, – просто ответил Кольцов.
– Вот как? – Затонский стянул с себя кепи с кокардой и бросил на стол. – Мотивы свои объяснил?
– Все разложил по полочкам, – подтвердил Кольцов. – Я даже аргументов против не нашел. Как бы логично, но обидно.
– Обидно, согласен, – Затонский пристально посмотрел на Никиту. – Я уже настроился на научную работу по итогам дипломной работы курсанта Назарова.
Мелкий камешек в огород глупого мальчишки. Никита пока молчал. Ждал вопросов. А начальство словно забыло о нем и переговаривалось между собой.
– Впрочем, ничего страшного не произошло. В Коллегии иерархов только будут рады видеть сильного ученика, – пожал плечами прикладник. – Волхвы Военной Академии, по сути, всего лишь филиал Коллегии. Разница лишь в будущих перспективах. Выпускники ВВА останутся в армии, а квотированные через Коллегию – уйдут в гражданский сектор. Так какая разница, где будет реализовывать свои амбиции Назаров.
– Да, я тоже об этом сразу подумал, – кивнул полковник. – Можно оформить переводом с сохранением учебного ценза. Только после окончания первого курса. На носу учения, и никто не будет заниматься такой волокитой.
– Пусть проветрится в полях, – усмехнулся Затонский. – Если не передумает, то оформим приказ. Мне, кстати, будет легче контролировать его разработки. Ты же знаешь, Николай, что я работаю на две ставки. Моя основная деятельность протекает в стенах Коллегии.
Никита навострил уши. Невзначай брошенные опытным прикладником слова предназначались ему. А мужчины продолжали перебрасываться словами, обдумывали возможности. Время, отведенное на аудиенцию, закончилось, а Кольцов даже не волновался.
– Будешь его курировать?
– Как получится. Там сразу прикладников берут в долгосрочную осаду. Назарову не завидую. Будет хуже, чем в нарядах по Академии.
Посмеялись.
– Нет, наверное, проще, – сказал Кольцов, бросив хитрый взгляд на Никиту. – У него же девушка в Петербурге. И свадьба на носу. Негоже молодую супругу оставлять одну на пять-шесть дней в неделю. Опасно.
Опять смеются.
– Так как оформим?
– Да решили вроде. Увольнение с одновременным переводом в Академию иерархов, чтобы не терять студенческий ценз. Сразу на второй курс с осени, – полковник что-то черкнул в блокноте. – Я сам позвоню Воронкову, пусть порадуется. Учти, Назаров, после окончания учебы будешь призван в армию. Так что все равно отвертеться не удастся. Годик побудешь в лагерях, погоны лейтенанта получишь, потом в резерв поставят.
– Только настаивай на том, чтобы Назарова взяли на военную кафедру, – Затонский критически посмотрел на вытянувшегося и не шелохнувшегося Никиту. – Там больше на технические факультеты тянут, а бойцы им не нужны. Всего десять человек обучается. Негусто для нашей армии, но кое-какие изобретения они выдают. Плюс патент. А это денежки в карман голодного студента. И для всех будет нормально. Парень боевую квалификацию не потеряет и при деле будет.
Теперь оба смотрели с хитрецой на будущего «голодающего студента».
– Твое решение окончательное? – в голосе Кольцова появились жесткие нотки.
– Так точно, ваше превосходительство!
– Тогда сейчас пиши заявление, а сразу после окончания учений можешь покинуть стены ВВА навсегда. Пока будешь в полях бегать – наши кадровики успеют оформить приказ об отчислении в связи с переводом без потери ценза в Академию иерархов. Иначе не успеют. Все в отпуска пойдут.
– Разумно, Николай, – кивнул Затонский.
– Тогда свободен, курсант Назаров. В приемной напишешь заявление на мое имя, оставишь у референта. Я позже подпишу.
– Разрешите идти?
– Да.
Никита четко развернулся через левое плечо и вышел из кабинета.
Мужчины помолчали с минуту, потом Кольцов вытащил из кармана кителя бумажник, достал ассигнацию в десять рублей и положил на стол перед Затонским.
– Как ты его просчитал? – с любопытством спросил полковник. – Тоже ведь рисковал в пари.
– Мальчишка – уникальный прикладник, – ответил Затонский, забирая купюру. – Я же видел, как он мечется между долгом и желанием. Как военный он нам не нужен. Не думал, что такую крамолу выскажу! Обычный сильный боец, со своими разработками рукопашного боя. Но признайся, Коля, таких солдат у нас хватает с избытком. А вот головастых изобретателей – кот наплакал. И Назаров это прекрасно понимал. Анатолий Архипович, кстати, когда приезжал в Академию, попросил меня, чтобы я не препятствовал Никите прекратить учебу. Старик словно знал, что внук не будет носить погоны.
– Вот даже как? – удивился Кольцов. – Может, ты его подтолкнул к решению, хитрец?
– Ни слова не говорил. Назаров – маньяк в хорошем значении этого слова. У него куча идей, которые в стенах ВВА просто нереально реализовать. А через Коллегию легче пробиться на самую вершину своей мечты. Ну, и личная жизнь, конечно. Ты на его лицо посмотри. Для него это сейчас самое главное. Какая армия? Сам молодым не был?
– Был. Но у меня в восемнадцать лет не было знатной невесты, громадного частного предприятия и родового поместья в личном пользовании, – вздохнул полковник.
– Он же стяжатель, Коля! – усмехнулся Затонский. – Все к себе притягивает!
Мужчины засмеялись. Им почему-то стало легко и светло, словно вышедший из кабинета курсант олицетворял их несбывшиеся мечты и те пути, по которым они могли пройти, но грубая проза жизни заставила их свернуть на проторенную другими дорогу.

Глава шестая

Жаркое солнце, уйдя в зенит, словно застыло на одном месте и не собиралось покидать глубокое небо без единого облачка. Его лучи прилипали к спине, безжалостно высушивая пот, выступающий между лопаток, и оставляя на гимнастерках следы соли. Моторизованная рота капитана Корчака, прорвавшись по флангу в глубокий тыл противника, остановилась около небольшой речушки, лениво протекающей между заросшими ивняком пологими берегами. Застыла пара БТР, тяжело дыша дизелями после долгого марша, защелкали движки грузовиков с тентами на кузовах, откуда попрыгали на землю измученные духотой запыленные бойцы. Присоединившись к разведгруппе, посыпавшейся с брони, они все вместе ринулись к воде. Хотелось ополоснуться и смыть с лица пот и грязь.
– Командиры взводов – ко мне! – приказал Корчак, раскидывая на капоте штабной машины карту. – Волхвам обеспечить круговое наблюдение!
В роту Корчака, помимо Никиты, был придан еще один волхв – Аджой Гурамов, напарник по секции рукопашного боя. Ведущим волхвом выступал Назаров, как наиболее сильный и подготовленный маг, отчего Гурамов был слегка обижен. Он считал, что класс его боевых плетений несколько превосходит методику Назарова. Никита не стал напоминать ему, что ранг Аджоя куда ниже, чем его личный, да и тестовые задания убедили начальство поступать именно так – в пользу Назарова. Командование приказало – значит, нужно подчиниться, а не обиженно сопеть в сторону. Все это от лукавого. Вполне может быть, что коллега и силен в каких-то компонентах. Пожалуйста, доказывай.
– Аджой, на тебе северо-восточный и юго-восточный румбы, я возьму остальные, – сказал Никита. – Раскидаем сигналки и метки для считывания движения. Аудиоконтроль не забудь.
– Понял, – пробурчал Гурамов и отошел в сторону с таким видом, как будто делал одолжение. Сформированные им аурные контрольные датчики разлетелись по заданным углам. И только после этого товарищ спустился к речке, чтобы помыться.
Никита покачал головой. Так дело не пойдет. Если дуться по каждому поводу – роту перещелкают как куропаток. Нет согласия в действиях волхвов – пиши пропало. Гурамов – гордый паренек, привыкший повелевать своим кланом, а здесь в других условиях сразу попал в диссонанс. Вот и не может понять, как себя вести. Ну, так пусть идет к начальнику штаба Охрименко и пробует убедить того, что кандидатура курсанта второго курса предпочтительнее в роли ведущего волхва.
Никита закончил устанавливать сигналки, вдобавок к ним рассыпав горсть «шпионов» аудиоконтроля по четырем румбам. Совместимость модулей уже была отработана на марше пару дней назад, когда батальон курсантов ВВА получил приказ провести разведрейд вглубь территории «зеленых» в направлении от Туккума до Гольдингена. Причем планировалось форсирование реки Вента. Видимо, Корчак со взводными и обсуждают дальнейшие планы. Два БТРа, три грузовика с пехотой и штабная «рысь» с длинной антенной передатчика въехали между подразделениями «зеленых», умудрившись попасть острием как раз туда, где зияла пустота разрыва. Ни фланговых дозоров, ни патрулей – удивительная беспечность оппонентов или же загадочная вводная наблюдателей. За время движения попалось всего лишь пару хуторов, для жителей которых небольшая колонна рычащей тяжелой техники могла бы стать небывалым событием, но волхвы предусмотрительно накинули купол-невидимку на отряд. Вот почему в Генштабе давно разработана директива иметь не меньше двух волхвов, начиная с роты, в армейских подразделениях. Одному Никите сложно было бы поставить завесу, а так справились, даже не вспотели. Только пришлось еще и звук гасить. Рев стоял такой, что иллюзия потеряла бы свой смысл.
Никита, надо признаться, был удивлен. Курляндская губерния оказалась каким-то сонным царством, заброшенным на побережье Балтийского моря из прошлых веков. Кроме многочисленных хуторов, речушек, рощ и дюн здесь не на что было смотреть. Крупные города вроде Митавы, Либавы и Виндавы оставались в стороне от учений, и вся жизнь трехтысячной группировки протекала в полевых лагерях. Тактические занятия, стрельбы, групповые задания, марш-броски – скучная и однообразная жизнь солдата, учащегося только для одной цели – уметь защищаться и нападать, а короче – войне. Гражданская жизнь осталась где-то на побережье, среди огней кафе, ресторанов, курортного неторопливого проживания, прогулок по набережной. А здесь перед Никитой открывалось такое широкое небо и необъятные луговые просторы с вкраплениями лесов, что не хотелось никуда бежать с автоматом за спиной, вдыхать запах солярки от выхлопов бронетехники; а простое желание упасть на спину и смотреть на стремительные росчерки стрижей и втягивать в себя терпкий, чуть суховатый запах трав считалось за невозможное счастье. Даже о Тамаре он вспоминал не так часто. Звонки с телефонов домой были запрещены во избежание утечки любой информации, начиная от боевой и заканчивая обыкновенным гражданским трепом. Разведки Германии, Норвегии и Швеции уже проявили пристальное внимание к учениям сухопутных частей стратегической ударной группировки северо-западного направления, даже корабли свои вывели в нейтральные воды, облучая радарами побережье Курляндии.
Вот и пришлось откинуть ненужные, будоражащие воображение мысли. Оставалось ждать совсем немного. Скоро он вернется домой и снимет погоны. Начнется другая жизнь, нисколько не легче нынешней.
Помолвка прошла более чем скромно. Меньшиковы решили не устраивать ее по-современному, то есть в формате фуршета, а только в кругу семьи, понимая, что Никита выступит как уязвленная сторона. Со стороны Назарова не было родственника, и эту роль выполнил сам император Александр, нацепив на себя личину доброго дядюшки, что для Никиты оказалось большим и приятным сюрпризом. Он догадывался о роли Константина Михайловича в этом маленьком сговоре, но был ему благодарен. Император много шутил, представлял жениха родителям невесты, перечислил все его достоинства и намекал, что в будущем у Никиты видится хороший карьерный рост. Никита подарил Тамаре золотое кольцо с голубым сапфиром, которое идеально подошло к ее любимым сережкам. Для будущего тестя подарок оказалось выбрать довольно трудно. Чего такого великий князь не видел в своей жизни? Но после долгих раздумий решил преподнести ему кабинетные часы с золотой цепочкой, покрытые цветной эмалью, и с гравировкой на крышке в виде малого герба семьи Меньшиковых. Эти часы можно было носить и в кармане, как раритетную и стильную вещицу, но в основном они предназначались для нахождения на столе. Стильный новодел выпускал часовой завод Буре, вернее, его филиал в Новгороде. Но качество механизма было высочайшим. С золотой цепочкой шла небольшая партия, и поэтому неведомыми путями часы стали попадать в антикварные лавки. Гравировку Никита заказал позже. Подарок Константину Михайловичу пришелся по душе, тот даже растрогался, приобняв волхва.
А для Надежды Игнатьевны был особый подарок. Хитрый дед заранее подстраховал своего внука и прислал с курьером из Вологды симпатичную коробку из структурного картона с логотипом «Назаровских мануфактур», где обернутый рисовой бумагой лежал красный кашемировый платок с серебряными защитными нитями по краям. Княгиня, в отличие от мужа, Никиту обняла очень крепко и даже расцеловала. Чувствовалось, патриарх угадал. А Никита не стал открывать свою маленькую тайну. Зачем? И так всем приятно.
Катерина получила набор амулетов из полудрагоценных камней в маленькой резной шкатулке, обитой изнутри темно-зеленым бархатом. Там были гранат, аметист, топаз, аквамарин и агат. Набор не был настолько прост, как казалось вначале. В каждый камешек Никита вложил плетение самоподдерживающего энергетического заряда. Простенький модуль, а эффект для младшей сестры Тамары мог оказаться невероятным. Сенсорики вообще считались одаренными, подверженными мощному расходу энергии и от этого часто истощали ауру. Настоящие амулеты должны были поддерживать необходимый потенциал Кати в случае работы. Никита только начал объяснять суть коллекции, как девушка закричала в восторге, что все поняла, и крепко обняла будущего зятя. Излишне крепко, по мнению Тамары, начавшей ревновать Катьку.
Сашке достался самый простой, но завораживающий подарок. Большой поделочный камень в серебряной оправе был замагичен на иллюзорную картину Вселенной. Стоит только направить на него прямой луч света от любого источника, как перед глазами разворачивалась картина мироздания с переливающимися звездами, спиралями, всполохами взрывов сверхновых, протуберанцы солнц – в общем, пацана родители до самого вечера больше не видели.
В приданое Тамаре родители решили дать небольшое имение за Обводным каналом, в которое семья Меньшиковых переезжала на лето. Неплохое местечко, как успела шепнуть на ухо Никите довольная девушка, с несколькими гектарами земли, где можно устроить все, что душа пожелает. Правда, предстоит небольшой ремонт, чтобы переделать семейное гнездо молодых под свои запросы.
– Начать движение! – раздался зычный крик командира роты, и Никита с трудом очнулся от воспоминаний. Накатило так, что отвлекся.
Зафырчали движки бронетранспортеров, загаживая чистый воздух луговины запахом солярки. Бойцы торопливо карабкались на броню, подавали руки тем, кто не успевал. Подпрыгивая на кочках, поехали грузовики. Никита с Аджоем сидели на головном БТРе, сканируя каждый свой сектор. Иллюзию убрали, чтобы зря не расходовать энергию. Амулеты, висевшие у них на шеях, служили больше для подзарядки, использовали их в крайнем случае.
Высоко в небе, неподалеку от приближающейся рощи, мелькнула тень, распластавшая свои крылья. Сначала показалось, что орел медленно пикирует вниз, но очень уж странным был полет птицы. Она шла не по нисходящей, а какими-то рывками, словно кто-то невидимый дергал ее за ниточку, привязанную к хвосту.
– Беспилотник? – выдал свою версию Аджой, прикрывая глаза ладонью. Мало ему козырька полевой кепи.
– Ловко они стали беспилотники под птиц подделывать, – усмехнулся Никита и послал вперед верных «разведчиков». Не понравилось старшему волхву поведение пернатого. Или наводка какая? Странный дед Фрол из Албазина рассказывал ему, как некоторые умельцы из Поднебесной и ламы из горных монастырей Тибета умели смотреть на мир глазами животных и птиц. Просто внедрялись в сознание меньших братьев и спокойно шпионили, не создавая никаких подозрений у противника. Этакие фамильяры экстра-класса.
– К нам не летит, пошел вдоль колонны, – Гурамов заволновался, почуяв неладное. Тоже, наверное, слышал истории про «заменителей душ». – Накинем «сферу»?
– Давай, – согласился Никита.
Им это не помогло. Орел резко изменил направление и ушел куда-то за облака, ползущие с моря. А через минуту тугая волна спрессованного воздуха вдарила по колонне, сметая с БТРов людей, как сухие листья с дороги. Штабная машина клюнула передком и развернулась, срезая колесам травяной покров.
– Прошляпили, волхвы! – орали кругом, занимая оборону, солдаты. Замершая техника, получившая мощный энергетический удар, заглохла и перестала функционировать, не отзываясь ни на одну команду.
Никита не считал, что они прозевали засаду. В самый последний момент он с Аджоем успел выставить «сферу», которая хоть как-то компенсировала мощь невидимого магического кулака. У противника был хороший воздушный стихийник. Он великолепно подготовил скрипт «воздушного хлопка», и в момент появления противника ему оставалось только активировать его. Применение волхвами магического оружия допускалось по правилам полевых учений. Дело в том, что формирование плетений строго ограничивалось своей ударной мощью. Проще говоря, если из автоматов стреляли холостыми патронами, имитируя бой, так и маги использовали свои наработки, не причиняющие физического ущерба людям. Но допускались травматические случаи. Вот как сейчас: сдуло людей с брони, и кто-то мог получить увечье. Жесткое правило, но оно сознательно продавливалось архимагами Генштаба, присутствующими на учениях в качестве консультантов. Условия, приближенные к боевым, как пояснили наблюдатели.
Лежа на траве в небольшой ложбинке, Никита лихорадочно просчитывал, откуда мог быть нанесен удар. Хороший стихийник может действовать в пределах трех километров. Если предположить возможность противника следить через органы зрения животных и птиц, то расстояние можно смело увеличивать до десяти километров. Но тогда разведчикам противостоит опытный чародей, а значит, и опасный. Подобравшись к замершим за «рысью» капитану Корчаку и двум заместителям, он так и доложил о своем предположении. Заодно отверг и обвинение в свой адрес, что заснул на броне и не защитил отряд. Пояснил, что свернутый скрипт обнаружить за несколько километров от колонны не представлялось возможным.
– Что предлагаешь, Назаров? – Корчак достал карту из планшета и развернул ее небольшую часть, где была нанесена линия маршрута их роты.
– Провести разведку местности на предмет засады стихийника, – сказал Никита и тыкнул пальцем в зеленую кляксу. – Примерное направление знаю, а дальше – только поиск. Раскидаю сигналки, осторожно пройду линию обороны противника, если она здесь есть, и вычислю «воздушника».
– Впереди, откуда прилетела плюха, находится болото, а за ним хутор Краста, – вгляделся в карту капитан. – Возможно, что там и засели «зеленые». У нас мало людей осталось после удара, остается только ждать решение Центра, чтобы ехать домой, или продолжать окапываться.
Капитан знал, что говорил. После магического удара наблюдатели должны дать сигнал отряду, подвергшемуся нападению, и сказать, сколько человек выведено из строя. Если отряд «погиб» полностью – поднимался белый флажок. Можно загорать. В случае если кому-то милостиво позволяли трепыхаться с потерей шестидесяти процентов личного состава, тогда можно и воевать. Теперь Корчак ждал сигнала из координационного центра. «Зеленые» уже послали доклад, и не известно, как отреагируют наблюдатели.
– Сколько тебе человек нужно? – спросил ротный.
– Один пойду, – ответил Никита, уже давно решивший, что делать. – Курсант Гурамов останется на прикрытии.
– Не геройствуй, – сухо произнес Корчак. – Знаю, что ты в одиночку сможешь добраться хоть до дьявола, но впереди болото, а ему плевать, чародей ты или простой любитель побродить по топям.
– Я смогу пройти, а тащить за собой ребят – время терять. Найду волхва и возьму его в плен.
Елагин удивленно хмыкнул. Назаров его поражал. Безрассудный до умопомрачения, странный, упертый в своих желаниях и умеющий доказывать, что он прав. А лицо спокойное, словно не по тылам противника собрался шнырять, а по парку с девушкой прогуливаться.
Рядом с капитаном бухнулся курсант, задыхаясь от бега. Поправил кепи и доложил:
– С центрального штаба пришла вводная. Потери личного состава – сорок процентов. Продолжать игру. Действовать сообразно ситуации.
– Сорок? – удивился Корчак. – Я уже собрался кофе пить в лагере, а тут воевать предложили дальше.
Курсанты весело засмеялись.
– Почему сорок? – спросил командир второго взвода Лыжников. Он, кажется, не понимал, что происходит. – Для такого удара слишком малый процент потерь.
– Потому что волхвы сумели в последний момент поставить защиту. Этот факт посчитали нам в плюс, – пояснил ротный. Никита кивнул. Так и есть. Он с Аджоем проворонили первоначальный момент атаки, потому что стихийник находился слишком далеко. Сигналки просто не преодолели такого расстояния, а потом сгорели от удара.
– Иди, Назаров, – капитан внимательно посмотрел на Никиту, ощерившегося в довольной улыбке. – Сколько тебе времени понадобится? До наступления темноты нас могут расщелкать, как куропаток, а на марше мы вообще будем голыми. Придется окапываться.
– Четыре-пять часов, – прикинул Назаров. – Обнаружить волхва я смогу быстро, а вот притащить его за шкирку – дело долгое.
– Даю пять часов, – посмотрел на часы Корчак. – Если не появишься – придется вывешивать черный флажок из-за бездействия отряда. Что тоже равносильно проигрышу. В этом случае до лагеря доберешься самостоятельно. Давай, парень, действуй.
– Есть!
– Никита, удачи! – крикнул Елагин в спину рванувшего по луговине Никиты. Тот лишь махнул рукой, дескать, я тебя услышал, и вскоре исчез в ближайшем подлеске.

Глава седьмая

Первые километры Никита пробежал в щадящем темпе, вспоминая, как его, Макарку Пузана и Ваську Смородина гоняли Тагир с Арсением, нисколько не волнуясь о том, что мальчишки после долгих и изнуряющих тренировок выглядели как выжатый лимон. Теперь он был только благодарен пожилым боевикам. За последнее время, как сам себе признался Никита, он обленился, и теперь чувствовал, что таких тренировок ему не хватает, несмотря на интенсивные физические занятия в Академии. Может, переманить учителей к себе? Идея стоит того, чтобы о ней подумать хорошенько. Пока обдумывал, преодолел достаточное расстояние, чтобы перейти на шаг. Хутор, про который говорил капитан Корчак, остался в стороне. Он едва не наткнулся на голенастую девчонку с куцым хвостиком косы, пасшую коз на сочном весеннем лугу. Тихо и незаметно обошел ненужного свидетеля и скрылся в лесу. Кто знает, может, в хуторе стоят «зеленые», и новость о появлении чужака воспримут правильно: поймать и допросить. Сигналки прощупывали пространство на сто-двести метров по круговому сектору и в аурном поле беспрерывно давали информацию о происходящем. Вернее, о не происходящем. Никита умудрился забраться левее от предполагаемой засады и теперь подобно бульдозеру пер вперед, смещаясь на юг. Сигнатуры животных он игнорировал, а людей здесь и не было. Правильно. Заблаговременно предупрежденное сельское население Курляндии сидело ровно на одном месте, не рискуя испытывать на своей шкуре все прелести магических ударов и влияния артефактов на свое здоровье. И это – не считая обычных учебных стрельб на полигонах.
Дальше пришлось идти осторожнее. Пару раз пересекая проселочные дороги, чуть не наткнулся на моторизованные колонны «зеленых». Их опознавательный флажок трепыхался на штабной машине. Шла передислокация. Но стихийника, нанесшего удар, здесь не было. Никита успел снять со сгоревшего плетения нужный «след» – маркер невидимого волхва – и теперь шел по нему как привязанный. Он был уже недалеко, его слабый пульсирующий сигнал начал будоражить плетение. Значит, сидит на месте. Наверняка там есть штаб. Плохо. При штабе всегда крутится не меньше трех магов.
Лес стал редеть, потянулись чахлые кусты, под ногами сыто зачавкала мокрая земля. Начиналось болото, о котором предупреждал Корчак. Пока было терпимо. Кругом еще растут березы с изломанными чудовищной неведомой силой стволами, тянутся целые поляны с густой травой и нежными синеватыми цветами, едва колышущимися под легким ветерком. Кое-где на глаза попадались забавные коряги, раскинувшие в разные стороны сухие ветки, отчего были похожи на рогатых чудовищ, тянущих свои лапы из глубин жирных торфяников.
Берцы стали погружаться в зеленовато-коричневую воду, но под ногами еще чувствовалась плотная почва. Никита, затаив дыхание, шагал внимательно. Любое неосторожное движение могло привести к печальным последствиям. Выдернув из ножен штык-нож, он срубил длинную и прочную вагу из стоящей рядом молодой березки. С ней Никита стал чувствовать себя увереннее.
Болото было с хитринкой. Топкие места неожиданно сменялись мелкими островками земли, на которых росли куцые кустарники, облепленные паутиной и грязно-бурыми засохшими водорослями. Никита не рисковал наступать на них, опасаясь, что под кажущейся твердью окажется гиблая топь. Потом снова появлялись зыбуны, бочажники, открытая вода, подернутая ряской. Гнилой лес раздвинулся, и Никита увидел, что впереди расстилается мшистый ковер, покрывая собой болотистую поверхность. Метка, сигнализирующая волхва-противника, упрямо мигала точно по направлению юго-запад, куда и шагал Никита, не сворачивая. Он просто боялся потерять время, если придется обходить опасные места. И надеясь на вагу, продолжал прорываться через вязкую грязь и черную воду.
Единственное, что радовало Никиту, болото в этом месте было не такое обширное. Еще несколько десятков метров – и впереди спасительная березовая роща вперемешку с осинником. Зеркало воды заканчивалось возле невысокого пологого берега, и именно в этот момент левая нога наступила на склизкую корягу, спрятанную в глубине топи, или это была предательская кочка, которую не нащупала вага, но Никита потерял равновесие, взмахнул руками и завалился боком в противную жижу. Наглотавшись от неожиданности холодной и невыносимо пахнущей тиной воды, волхв вынырнул на поверхность и вдруг понял, что ноги цепко схвачены чьим-то лапами. Конечно, это были не лапы неведомого животного. Видно, так «удачно» зацепился за корягу, которая решила не отпускать свою жертву, или в окно трясины угодил. Теперь ни за какие коврижки не отдаст свою жертву. Любое движение моментально провоцировало затягивание в топь. Если же неподвижно торчать на месте – можно продержаться долго, пока кто-нибудь не обнаружит незадачливого покорителя топи. Тянуло вниз не так чтобы сильно, и Никита был спокоен. Вага плавала рядом, но толку от нее в данный момент не было никакого. Крепко схватив ее, Никита попробовал оттолкнуться от дна, но опять завалился в воду. Паники не было, но в мозг острой иглой ввинчивалась мысль, что эта глупость станет последней в его жизни, которая только-только начала расцвечиваться всеми красками. Если не подоспеет помощь. Так стало обидно, что скулы свело от переживаний. Встряхнувшись, заорал что было сил. Но куда бы ни утыкался его взгляд, везде простиралось болото, мшаники, островки с деревьями; и даже близкий, но недосягаемый берег с нежно колышущимися зелеными листьями березы не мог помочь ему. Сдирая горло до противной шершавости и сухости, Никита еще долго кричал, пока не замолчал, обессиленный. Сразу вспомнилось предостережение берегини. Досадливо поморщился. Всего лишь совпадение. Если бы не существовало необходимости провести разведку – ни за что бы не полез в болото.
Он прекратил кричать, спокойно распластавшись на поверхности топи. Пока все нормально, трясина медленно тянет вниз, только когда начинаешь шевелиться, но это не смертельно. Молчаливый недалекий лес, освещенный солнцем, с отстраненным любопытством глядел на барахтанье человеческой мошки и не посылал помощь.
– Вот и все, моя берегинюшка, – сквозь зубы пробормотал Никита. – Спекся твой защитник позорный. Утонул в болоте! Хуже не придумаешь!
На мгновение, прикрыв глаза, вызвал образ Тамары и мысленно попросил помощи. Удивительно, как ярко ему представилось лицо девушки, внезапно дрогнувшее – или просто показалось? Хотелось что-то сказать…
– Хватайся за лодку! – раздался над его головой мужской голос.
Никита ошарашенно смотрел, как на него надвигается небольшая долбленка, на которой стоял старик с седой бородой, спускавшейся чуть ли не до груди. Одетый в стеганую цигейковую фуфайку, с кепкой на голове, он был сродни миражу, появившемуся из ниоткуда, из чужого мира, открывшего свои двери именно здесь.
– Ты откуда взялся, отец? – хрипло спросил Никита, цепляясь за корму. Влезать в нее смысла не было. Места не хватит, а вот на буксире она гарантированно вытащит его на берег. Старик ничего не ответил, только слегка напрягся, отталкиваясь шестом, и долбленка медленно, но верно заскользила по поверхности болотистой воды.
– Можешь отцепляться, – старик перебросил шест с одного борта на другой, – и помоги на берег лодку вытолкать.
Никита почувствовал под ногами твердую землю и только сейчас понял, насколько устал. С кряхтением вытолкал долбленку на отмель, а следом вылез сам. Упал навзничь и раскинул руки, мысленно благодаря Тамару. Он был уверен, что ее щит сработал, послав сигнал о помощи, несмотря на огромное расстояние между Никитой и княжной.
– Вставай, идти надо! – навис над ним старик. У него был какой-то странный акцент. Латыш, наверное. Лицо в обрамлении седой бороды испещрено глубокими морщинами, а от самого хлещет Силой. Настоящей, природной.
– Вы волхв? – забыв об усталости, вскочил Никита, не обращая внимания, что полевая форма уже засыхает вонючей коркой. Аура спасителя полыхала изумрудными языками пламени, в котором растворялись желто-красные протуберанцы. Очень сильный одаренный наверняка.
– Ведун, – пробурчал старик, удаляясь от берега, забыв о лодке.
С трудом развязав разбухшие от воды шнурки берцев, Никита снял их и вылил воду вперемешку с противной коричневатой жижей. Скинул носки, выжал, подумал и пошел босиком за стариком, ощущая под ногами колкую траву, хвою и сосновые шишки. Пристроившись рядом со спасителем, напомнил о лодке.
– Никуда не денется. Некому брать и незачем, – волхв вошел в лес и, загребая старыми истоптанными сапогами прошлогоднюю сгнившую листву, ступил на едва видимую тропинку. Никита шел следом, снедаемый любопытством. Если это настоящий ведун – значит, будет прощупывать, чтобы понять, кто перед ним. Раз не гонит, значит, заинтересовался.
– Откуда вы взялись? – не вытерпел молодой волхв, повторяя свой первый вопрос. – И как ваше имя?
– Николас, – пробухтел ведун, неслышно шагая по тропке. – Позвали меня. Попросили поторопиться, чтобы спасти одного дурачка, вздумавшего лезть в самое поганое место. Обойти по восточной косе не мог?
– Я не местный, ничего не знаю, – признался Никита. – У меня задание, которое я должен выполнить в срок, и чтобы об этом никто не знал.
– Все от спешки, – Николас нырнул в подлесок и неожиданно пропал между деревьями. Все произошло так неожиданно, что Никита застыл на месте. Осторожно огляделся. Старика не было видно. Березняк постепенно уступил место сосновому лесу. Невдалеке что-то темнело. Подойдя ближе, юноша увидел избушку, почти вросшую в землю по самую крышу. Николас сидел возле нее и переобувался.
– Совсем не умеешь по лесу ходить, Никита, – прокряхтел он. – Теряешься, боишься чего-то. Чего ты как вкопанный встал? Думал, я под землю провалился?
– Но… Откуда вы мое имя знаете? – окончательно растерялся Никита.
– Я же тебе объяснил: позвали меня, очень сильно просили помочь какому-то Никите. Видишь, не ошибся я, в нужное место приплыл. Давно ждал тебя, вот и крутился неподалеку. Имя твое – Никита, али я ошибся?
– Да кто звал-то? – в отчаянии спросил парень, сбрасывая коробящуюся от высыхающей грязи гимнастерку и штаны. Надо бы простирнуть одежду, дать ей высохнуть и дальше идти. Судя по солнцу, он уже потерял два часа. А метка издевательски колышется на краю астрального поля. Вроде бы недалеко, и в то же время – недосягаема.
– Девушка какая-то, – усмехнулся ведун. – Вот имя не спросил, забыл. Красивая, молодая. Невеста?
– Я же не знаю, – пожал плечами Никита, – не видел. Нет у меня такой способности.
– Рыженькая, заколка-бабочка на косе, – Николас встал и нырнул внутрь хижины, и появился оттуда с закопченным ведром, полным воды, в котором плавал берестяной ковш. – Попей.
– Это Тамара, – изумленно выдохнул Никита. Неужели в самом деле такое возможно? – Только она не рыжая. У нее волосы каштанового цвета.
– Не разбираюсь, – махнул рукой ведун. – По мне – рыжая. И красивая. Люблю красивых. От них детки замечательные получаются, – и почему-то тяжело вздохнул. – Она – сильная берегиня! Даже меня заставила сорваться с места. Ладно, с протоки возвращался, был близко, перехватил ее ментальный зов. Попил?
– Ага! – Никита выдул целый ковш.
– Сходи по тропке к ручью, набери свежей. И постирай свою одежку. Воняет за версту.
Набирая воду, Никита с изумлением анализировал случившееся. Выходит, щит, который ставит берегиня, работает, да еще с таким успехом! И у него есть свойства не только физического характера, но и ментального! Что же получается, он сумел каким-то образом докричаться до Тамары, пусть и мысленно? Покрутив головой, откидывая эту нереальную версию, он начал стирать одежду. Особо не усердствовал, лишь бы тину и вонь смыть. Выжал штаны и гимнастерку, развесил их возле ручья на ветках ягодного кустарника. Здесь солнца много, быстро высохнет. Потом принялся очищать берцы. А вот для их сушки надо костер разводить. Босой и в одних трусах с ведром воды вернулся к хижине. Ведун, словно услышав мысли Никиты, аккуратно наколол чурбачки и разжигал огонь с помощью спичек.
– Давайте я разожгу, – попросил Никита.
– Совсем за немощного считаешь? – проворчал ведун, отодвигаясь.
– Да я хотел с помощью рун, – смутился парень.
– А руками трудно поработать?
– Зачем спички тратить? – отпарировал Никита и замер, формируя огневой запал между пальцами. Давно заготовленный скрипт выскочил из «хранилища» и активировался, плеснув языком пламени по дровам. Затрещали щепки, жадно облизываемые огнем. Найдя среди сухостоя подходящие колышки, Никита заострил их с одной стороны и воткнул в землю неподалеку от костра. На колышки насадил мокрую обувь. Пусть подсыхают.
– Какой ранг носишь? – вдруг спросил ведун. – Ты же боевой волхв, так?
– Не только, – ответил Никита, присаживаясь на чурбак. – И плетения изобретаю.
– Вот даже как. Всей Силой владеешь, вижу. Аура насыщенная, на втором слое какая-то завеса стоит. Нет, пожалуй, защита, а не легкая вуаль. А вот и третий бастион, – Николас глядел сквозь Никиту, как будто его здесь и не было. – Кто ставил? Не говори, понял я. Девушка твоя постаралась. Давненько я своих не встречал!
– Кого – своих? – не понял парень.
– Ариев-руссов.
– Их не существует.
– А я кто, по-твоему? Дух бесплотный?
Никита чуть с чурбака не свалился, рот открылся как у ребенка, увидевшего необыкновенное чудо. Николас со своей бородой больше походил на древнего старичка-сказителя, чем на ария, чьи предки имели неограниченную власть над природой и Стихиями. Впрочем, как они выглядели в незапамятные времена, ему неизвестно. Может, великанами были или с тремя глазами?
– Шутите, – не поверил все-таки Никита.
– У ариев-руссов было три высших сословия, – показал кулак Николас, не обращая внимания на скепсис в голосе молодого человека, и стал разжимать его по пальцам. – Воины, целители и ведуны. Ты – воин. Я потомственный ведун. Мои предки не поддались христианскому кресту, боролись с мечом в руках против алеманов и германцев, пришедших на эти земли с одной целью: уничтожить веру в Творца и разрушить наши капища.
– Ведун умеет смотреть в будущее…
– Как и в прошлое, – кивнул Николас, – но мы еще умеем и лечить. Душу, разум, тело. Триединство в одном. Вот я вижу, что ты был болен, но тебя спасла девушка, которую ты очень любишь. Это смело, Никита. Цени любовь, которую бросают на спасение дорогого человека.
Николас закряхтел, налил из ковша воды в армейский котелок и подвесил на таган. Сев на землю, вытянул ноги, прищурился от дыма, который шаловливый ветерок бросил в его лицо.
– Тебе еще придется спасать свою берегиню, – вдруг сказал он. – Куда ты дернулся? Девочка болеет. Кто напичкал ее дрянью из магических снадобий?
– Враги, – глухо ответил Никита, сжимая кулаки. Да сколько же это может длиться? – Они лишили ее воли, блокировали ауру, вводили фармагики, чтобы Тамара не могла применить свой дар.
– Враги, – медленно повторил ведун. – Я видел во время зова слои ее ауры. Мне не составляет труда читать их, как открытую книгу. Прошлое, настоящее. Лишь будущее имеет несколько путей. Лечение слабо провели. Надо вычищать глубинный слой полевой структуры. Там остались следы гадости, которая может нанести большой вред для ее дара.
– О чем вы говорите, Николас? – напрягся Никита. – Как могут повлиять фармагики на дар? В каком плане?
– Точно не могу сказать, – Николас с хрустом сломал толстую ветку сухостоя и подкинул в костер. – С таким магическим ядом не встречался, но последствия от него весьма неприятные. Если не уничтожить аурные следы магического зелья, то твоя будущая жена будет иметь проблемы с передачей дара своим детям. Это только та проблема, которую я вижу отчетливо. Дело в том, что фармакологическая составляющая зелья успешно уничтожена, а магическая прописалась, как хозяйка, в ее организме. Большая часть удалена, но кое-что осталось. Вот что будет основой будущих проблем. Кто такую сильную гадость придумал? Чья злая воля заставила неведомого целителя, призванного Творцом для спасения людей, создать такую дрянь, калечащую тело? Так что беда у вас, шевелиться надо, пока далеко не зашло.
– Только ли на детях скажутся последствия?
– Может и такое быть, а может – и повезет, – туманно ответил Николас. – Я же говорю, что вижу несколько вариантов, и выбираю самый плохой, чтобы избежать последствий, если судьба поведет вас по этому пути.
– То есть фармагики могут влиять, а могут быть и благополучно уничтожены? Но ведь Тамара должна чувствовать остаточные действия препарата! Лекари утверждают, что она выздоровела, и последние три-четыре месяца даже не жалуется ни на что, – воскликнул Никита.
– А на что были жалобы? – навострил уши Николас.
– Голова начинает болеть. Грешит на мигрень или мозговые спазмы. О серьезных проблемах не разговаривала, – Никита пожал плечами. – Говорит, что периодически чувствует шепот чужих голосов, неясные образы мелькают…
– Я не знаю, что за препарат придумали за границей, – задумался старый волхв, – но если он способен блокировать точки выхода энергии на короткое время, то побочные действия будут связаны именно с этим свойством. У меня нет никаких данных о, как ты говоришь, фармагиках… Не знаю, почему девушка не чувствует чужеродное вмешательство. Слишком сильна у нее эмоциональная составляющая, которая забивает все другие сигналы. Впрочем, это лишь теория. Я не целитель, увы.
– Так что делать?
– Ищи сильного профессионала, подскажи ему, в чем проблема. Самые нижние слои ауры. Пусть расщепляет их и шаг за шагом чистит. Или сжигает всю гадость. Можно работать в паре с волхвом. Дело не сколько трудное, сколько нудное и кропотливое. Нужны грамотные специалисты.
– Да где я такого спеца найду? – взвыл Никита, хватаясь за голову. – А может, я сам смогу?
– Ты не сможешь, – уверенно ответил ведун. – Не та специфика, парень. Только вред принесешь. Лучше потрать время на поиски целителя.
– Вы говорили о передаче дара детям, вернее, о том, что одаренность может и не передаться по наследству, – напомнил молодой волхв.
– Что такое дар, надеюсь, тебе известно? Ты хорошо представляешь себе то, что носишь в своей крови? Магия, которой наделяет нас Космос, – это и есть тот самый дар, который позволяет нам использовать законы мироздания, управлять духовным миром и воздействовать на физический мир словом или начертанием неких символов, помогающих влиять на материальную сторону жизни, – Николас снова подбросил в огонь несколько тонких сушин. – Можно и одним словом влиять на человека, на природу, без всяких там плетений магических узоров. Ну, кому как… Единожды получив огромный потенциал, ты уже не сможешь освободиться от него. Так и случилось с тобой по цепочке крови. Оказавшись носителем Силы, ты передашь потенциал своим детям. Они его не потеряют, а где-то и преумножат его. А вот влияние черной энергии, засевшей в ауре твоей берегини, разрушает целостность ее дара. Это вроде грибка, разъедающего фундамент здания, его стены. С таким грибком бороться невозможно – только выжигать дотла. Не уничтожишь – болезнь перекинется на следующего носителя дара. Я не силен в теоретических выкладках, Никита, и описываю проблему просто, без затей. Так вот, та гадость, которой нашпиговали твою берегиню, уже разрушает слой за слоем тонкие структуры и только ждет момента, когда перекинуться на нового носителя. Все, кто лечил девушку, уничтожили только следствие болезни, а причину загнали в самый темный уголок. Получается, что можно ожидать искажения всех аурных структур девушки. Если у вас будут общие дети – они рискуют получить ослабленный потенциал, а через два поколения полностью утерять его. Разве что костер разжигать из пальца смогут… Говорю же: опытный целитель в паре с помощником вроде тебя справится без проблем.
– Но тогда она должна чувствовать эти проблемы с фармагиками! – воскликнул Никита.
– А ты почем знаешь, что чувствует твоя девушка? Может, не хочет тебя расстраивать?
Никита с надеждой посмотрел на старика, теребящего свою бороду. Взгляд ведуна застыл на языках пламени. Даже рисовать перестал.
– Николас, а может, вы согласитесь? – зацепился за идею, пришедшую в голову, Никита. – Я бы оплатил все расходы на переезд и лечение. Все, что попросите, – отдам.
– Деньги – мусор. В суетный мир не хочу соваться, – отрезал старик. – Не мое это. Болею я после всего этого. А мне нельзя болеть. Людей насыщаю здоровой аурой. Смотрю пути грядущего. Нельзя вам заводить детей, пока существует угроза их дару.
Никита посмотрел на солнце. Надо идти. Теперь ему нестерпимо захотелось, чтобы эти учения скорее закончились, и тогда на всех крыльях он понесется к своей любимой, чтобы спасти ее. Какой странный выверт судьбы получился. Их словно жизнь проверяет на прочность: выдержат или сломаются от проблем, вернее, от их последствий, и на самом ли деле любовь окажется сильнее всех передряг?
Он сбегал за формой, еще до конца не высохшей, натянул на себя. В конце концов, высохнет на теле. Берцы слегка подсохли, а носки даже прогрелись. Нормально. Можно двигаться дальше.
– Может, подскажете, где искать опытного лекаря? – спросил он с надеждой, что ведун знает. – Посмотрите пути грядущего.
– А знать, что будет с вами, ничего не хочешь? – хмуря брови, поинтересовался ведун.
– Я уже знаю о своем будущем, Николас, – твердо ответил Никита. – И знаю, что Тамара всегда будет ждать меня, даже если я исчезну надолго. А грядущее… Сами же говорите, что путей много. Что толку перебирать варианты?
Никита натянул обувь, пристукнул о землю, чтобы берцы плотнее сели на ногу, и слегка поклонился ведуну.
– Благодарю за помощь, Николас, – сказал он. – И спасибо за предупреждение. Мы еще повоюем.
Ведун, забыв о клокочущем кипятке в котелке, задумчиво смотрел вслед уходящему быстрой походкой волхву, пока на его лице не разгладились морщины.
– Повоюем, – кивнул он согласно, – молодой стяжатель.

Глава восьмая

– Зачем вы меня позвали, господин Ласточкин? – на неплохом русском языке, но с акцентом, спросил Шута мужчина в элегантном весеннем пальто, полностью расстегнутом. Хороший костюм, белоснежная рубашка, однотонный галстук гляделись изыском моды на фоне серой унылой одежды курьера и его шляпы, которую пора было сменить.
Человек, назвавшийся Джеральдом Фицроем, был слегка раздражен, когда Ласточкин через посредников попросил с ним встречи, потому как боялся за дальнейший ход долгосрочной операции. Сотрудник посольства не имел права напрямую контактировать с человеком, занятым в сфере контрабандной перевозки русских алмазов, чтобы не засветить всю цепочку. Что же произошло, если этот неопрятный, потеющий от страха мужчина так рискует?
– Что вы хотели?
– Мне кажется, господин Джеральд, что в нашей цепи появилась зияющая брешь, – прочертив длинным прутиком на влажной земле несколько косых черточек, Ласточкин разогнулся и прислонился к высокой спинке свежевыкрашенной скамейки. – Потерялся один фрагмент, и его никто не может найти. Обыскали все злачные места, даже в морги заглядывали. Пусто. Как сквозь землю провалился.
– Этот фрагмент важен в нашем деле? – второй секретарь британского посольства скучающе окинул темную гладь пруда, на которой, кроме нескольких диких уток, было пусто. Еще слишком рано для увеселительных прогулок по воде на лодках.
– Конечно. Именно он знает все маршруты передвижения товара, а с человеком, которому передает все, что я привожу, даже встречался несколько раз.
– Капустин, – сразу назвал это имя Фицрой и нахмурился. Действительно, посредник весьма осведомлен. Пусть и не все звенья цепи знакомы ему, но наговорить лишнего может, если попал в лапы имперской безопасности.
– Именно его и разыскиваем, – кивнул Ласточкин.
– Загулял. Запил. Женщина, от которой трудно оторваться, – выложил все общедоступные версии британец. – Знаете, есть такие дамы, умеющие увлекать мужчин в безумство страсти.
– Глупости все это, господин секретарь, – Ласточкин не поддержал шутливого тона Фицроя. – Капуста – не тот человек, которого легко заманить сладкой морковкой. Забавный словесный оборот получился: заманить Капусту морковкой! Он прекрасно знает, чем рискует. Пару месяцев назад на меня вышел сотрудник адвокатской конторы Лившица и предупредил об интересе со стороны людей Лобана.
– Кто такой Лобан? – тут же полюбопытствовал британец.
– Бандит. Вор. Именно его люди пытались отжать у меня груз в поезде. Капуста должен был рассказать вам эту историю.
– Да, припоминаю, – рассеянно сказал Фицрой, закинув ногу на ногу. Сейчас ему хотелось больше всего прикурить, но сигареты, как назло, остались в бардачке машины. Закинул туда машинально вчера, а достать не удосужился. – Их арестовали в странной ситуации.
– Мне случайно помог какой-то мальчишка, – улыбнулся Шут. – Полагаю, это был агент имперского сыска из Третьего стола. Это отделение как раз занимается контрабандой. Прикинулся наивным глупеньким рыцарем без страха и упрека, а в нокаут этих идиотов послал двумя точными ударами. Не бывает такого просто так, верно?
– Согласен, – секретарю было скучно, он никак не мог понять, почему Ласточкин так волнуется. Ну, пропал посредник! Если до сих пор русские не предприняли никаких мер, то и дергаться не стоит. Пропажа еще ни о чем не говорит. Через Капустина можно узнать только часть стратегии, не больше. Или все же стоит прислушаться к предупреждению Шута и затихнуть на время? – Хорошо, что вы предлагаете?
– Свернуть на время всю деятельность, – сказал Ласточкин, как будто мысли британца прочитал. – Меня одолевают смутные подозрения. Лобана арестовали за контрабанду, которой он никогда не занимался, а только хотел перерезать наши поставки, переключив поступления товара на себя. Но ведь это не одно и то же. Несколько человек из его банды пропали, и буквально на следующий день всю блат-хату Лобана накрыли. Налицо сговор между людьми, которые хотят меня прижать. Если попадусь – я всех сдам. Не переношу боли.
– Ни в коем случае нельзя прерывать работу, – отрезал британец. – А если боитесь боли – примите яд. Замаскируйте капсулу под пуговицу на рубашке. Проглотите ее, как почувствуете, что язык помимо вашей воли начинает развязываться.
Шут поежился.
– Если алмазы перестанут поступать, это плохо скажется на вашей команде, господин Ласточкин. Мы платим невозможно большие деньги, рискуем государственной репутацией. Что ваша боль по сравнению с дипломатическим скандалом? Имея карт-бланш от высшего командования, в случае прокола мы останемся без поддержки и окончим свою жизнь в грязной канаве.
Фицрой замолчал, а курьер не торопился отвечать, обдумывая слова собеседника. Весенний теплый ветерок шевелил непокрытую голову, а ненужная сейчас шляпа лежала рядом. Где-то вдалеке звенели детские голоса, гулко лаяла собака, которую решили выгулять в парке, а утки подобрались ближе к берегу в поисках пищи. Они знали, что сейчас подойдут старушки с батонами и начнут крошить куски в воду. Ласточкин уже давно носил ампулу с ядом в указанном секретарем месте. Какая разница, кто убьет курьера, если отлаженная цепочка разорвется? А вот как умрет Шут – это касалось его самого самым непосредственным образом. Мужчина любил жизнь, даже такую рискованную.
– Мне продолжать искать Капустина или бросить это бесперспективное дело?
– Ищите, – кивнул Фицрой. – Нельзя спускать инцидент на тормозах. Надо проанализировать все варианты, почему такое произошло. У вас есть версия?
Шут задумался. Если правильно разложить по полочкам все свои предположения, англичане задумаются и подтянут к делу спецов. Одному тянуть такую ношу непосильно.
– Первая версия такая: Третий отдел все-таки ведет разработку нашей логистики, потому что я уже в Петербурге встретил этого мальчика. Как бы случайно столкнулись. Но после всех событий упорно возвращаюсь к забавному эпизоду в поезде. Может, за мной следят сыщики? Вторая версия основывается на словах Лифшица, что меня ищут люди Лобана. Вероятно, Мотор. Он весьма докучливый и сообразительный бандит, самый опасный из всех, кто окружал Лобана.
– И где он сейчас?
– А не было его во время ареста пахана. Скрылся со своим дружком Окунем, – торжественно заявил Шут. – И пропажа Капусты может быть связана именно с ними. Хотят сесть на алмазный поток. Только сами. Или в следующий раз перехватить меня с грузом, грохнуть и скрыться с товаром. Если умело реализовать его, то можно жить припеваючи на одни проценты. Они же не знают, что якутские алмазы предназначены для иных дел.
– Хорошо, я поразмыслю над вашими словами, господин Ласточкин, – встал со скамейки Фицрой. Поднялся и Шут, на ходу напяливая на себя шляпу. – Если еще раз «случайно» столкнетесь с юным сыщиком, постарайтесь получить о нем больше информации. Посидите с ним в ваших ужасных кабаках, выпейте водки, поговорите о бабах – вы же любите такое времяпровождение. А я, со своей стороны, пошлю по следу… Мотора, да? В общем, никуда они не уйдут от британских специалистов. Но запомните: следующая партия должна оказаться в наших руках в сентябре. Готовьтесь.
Резко развернувшись на каблуках, английский секретарь широким шагом начал удаляться от застывшего Шута. Курьер покивал самому себе головой и, сгоняя суматошных голубей с тротуара, пошел на выход из парка, только в другую сторону. Рассуждая про себя, Ласточкин пришел к мысли, что брать на себя ответственность за провал канала не следует ни в коем случае. Виноваты все, даже британцы. Не стали контролировать прохождение товара – пожалуйста, лобановские прихвостни тут же нарисовались.
Миновав парковые ворота, Шут завернул налево и медленной расслабленной походкой направился вдоль высоченного забора к трамвайной остановке, но передумал. Небольшой уютный павильон с яркой надписью на фронтальной витрине «Кофе. Пирожные. Мороженое» привлек его внимание. Захотелось выпить чашечку терпкого кофе. Зайдя внутрь, сел за свободный столик и порадовался, что кроме него сейчас никого из посетителей нет. Девушка, стоявшая за прилавком, подошла к нему и спросила заказ.
– Чашку «арабики Ява», пожалуйста, и свежие «Городские ведомости», – попросил Ласточкин.
Девушка управилась быстро, принеся ему кофе в маленькой фарфоровой чашечке с тонкой изящной ручкой, поставив ее на блюдце. Тут же рядом легла толстая еженедельная газета, которую Шут предпочитал всем остальным. Много интересного можно вычитать. Здесь сплетни про аристократов перемежались с котировками акций, а спортивные новости иногда перебивали стойкий интерес читателей к политическим страстям в мире. Развернув газету, Шут удивленно хмыкнул. Такого везения он не ожидал. На него с качественного черно-белого фото смотрел тот самый «сыщик» из поезда. Рядом с ним пристроился снимок красивой девушки. И обе рамки обрамлены цветными завитушками, сердечками и порхающими голубками. Подпись внизу гласила, что объявлена помолвка между княжной Тамарой Константиновной Меньшиковой и потомственным дворянином Назаровым Никитой Анатольевичем. Шли поздравления, прочая словесная шелуха. Привлекла дата свадьбы, назначенная на двадцать пятое августа. Значит, мальчика можно исключить из комбинации, пришла в голову Шута мысль. Случайная встреча, не более. Так что смело едем за товаром. А паренек – молодец, отхватил себе девушку из императорского клана. Тогда совсем непонятно, зачем он сунулся в купе и вырубил бандитов без соплей и лишних разговоров. Желание помочь незнакомому человеку или авантюрная жилка взыграла? Вон как смотрит. В его взгляде вообще нет сомнений в своих поступках.
Шут посмеялся про себя. Что ж, настоящее имя незнакомого спасителя известно. А то – Григорий! Теперь нужно выяснить все об этом Назарове. Сведения об отпрысках аристократических родов в полном объеме ему никто не выложит, еще и в околоток потащат для допросов. Значит, нужно поговорить с человеком, который может слить информацию, нисколько не рискуя своим положением.
Шут вытащил из кармана пальто небольшой потертый телефон, сосредоточенно потыкал кнопки и прижал к уху аппарат.
– Это Шут говорит, – бросил он через несколько секунд. – Надо бы встретиться, Вартан. Сможешь подъехать? Тогда слушай куда…

* * *

– Дорогой, я удивлен, что ты еще живой и такой шустрый, – усмехнулся Вартан, приобняв Ласточкина. Он немного спустил очки со своего носа и внимательно оглядел невысокого мужчину в стареньком пальто. Информатор знал, что Шут всегда носит под полой пару пистолетов, и обольщаться насчет его внешнего вида – смерти подобно. И если господин Ласточкин не хватался по каждому поводу за стволы, это не говорило о его колебаниях. Он был человеком последнего действия, когда все варианты исчерпаны.
– Ну, я же знаю, что некоторые мои недруги тоже к тебе обращаются, – засмеялся курьер. – Поэтому заранее подстраховался.
Они неторопливо шагали по набережной Обводного канала, не обращая внимания на прохладный ветерок, дувший в лицо. Шут едва придерживал шляпу, но больше никакого недовольства не выказывал.
– Что ты хотел от меня узнать?
– Ты читал сегодня «Городские ведомости»? – курьер подал Вартану газету и с интересом стал ждать, что ответит информатор. – Первая страница.
Вартан развернул вдвое сложенную газету и бегло осмотрел новости, которые могли привлечь внимание собеседника. Обычно на передовице печатали новости из Думы, императорские указы и прочие вещи, которые народ обязан знать в первую очередь.
– Ты интересуешься жизнью родственников императора? – наконец, задал вопрос мужчина, поправляя очки. – Странно, что твои предпочтения резко поменялись. Это княжна Меньшикова, дочь великого князя Константина, если ты не в курсе. А если не знал – здесь черным по белому написано.
– С аналитикой у тебя полный порядок, и со зрением – тоже, – обрадованно закивал головой Ласточкин. – Почти угадал. Правда чудесная девочка? Ах, молодость! Повезло молодому дворянину, не имеющему никакой поддержки среди аристократических семей Петербурга. Из грязи в князи. Образно, конечно.
– Тебя заинтересовал Назаров, – хмыкнул Вартан. – Я успокоился, дорогой. При всех моих достоинствах и возможностях я не смогу дать полную картину жизни этой девушки. Что ты хочешь знать про него?
Мужчина щелкнул ногтем по фотографии Назарова.
– Банальный вопрос: кто он?
Вартан замолчал и, заложив руки за спину, стал обдумывать свои слова. Все, что он добывал для своего досье из кучи мусора, сплетен, слухов, кулуарных разговоров, скапливалось в голове предприимчивого армянина. И расставаться с компрометирующими материалами требовалось осторожно, с оглядкой. Таким выглядел интерес Ласточкина к молодому Назарову, вынырнувшему из-за кулис настолько неожиданно для влиятельных семей Петербурга, что Вартан опасался раньше времени продавать зыбкую информацию.
– Никита Назаров – правнук известного аристократа из Вологды, – заговорил Вартан. – Может, слышал о «вологодском отшельнике»? По слухам, мать Никиты умерла после родов, оставив мальчика одного. Другая версия – она погибла в результате несчастного случая. Но факт остается один: мальчишка – сирота. Рос в приемной семье, пока о нем не узнал патриарх. Жил в Албазине, имел большие успехи в учебе по прикладной магии. Сильный ранговый волхв, рукопашник, кандидат в архимаги. Обладает сильным даром, некоторые уже называют его стяжателем. Сейчас учится в Высшей военной академии Генштаба. С княжной Меньшиковой познакомился в Албазине. При протекции великого князя Константина переехал в Петербург. Вот, по сути, и все.
– Ты что-то решил скрыть от меня, – усмехнулся Ласточкин.
Вартан пожал плечами.
– В одночасье парень стал владельцем частной корпорации «Изумруд», которая разрабатывает магические компоненты для армии, флота и космических спутников. Также «Назаровские мануфактуры» перешли под его руководство. Акции, облигации, золото, валюта, зарубежные банковские счета. Парень очень богат, но по сравнению с влиянием и капиталами Меньшикова – провинциальный дворянчик.
– Но ведь перспективы у него великолепные? – не удержался Шут.
– Предполагают, да. Только врагов он себе нажил сразу же после помолвки. Ты знаешь, кто пытался войти в клан Меньшиковых через родство? Такие фамилии, что я боюсь их произносить.
– Как можно нажить врагов, не видя их в лицо? – удивился курьер. – Или мы имеем дело с дворцовыми интригами?
– Не задавай таких вопросов, дорогой. Ты узнал все, что хотел?
– Меня заинтересовали его боевые возможности.
– А, ну это всегда пожалуйста. Ранговый волхв, классифицируемая восьмая ступень. Это класс боевого волхва. Силен в рукопашном бою. Вообще, судя по некоторым данным, в драку вступает редко, предпочитая магические воздействия, но и в обычном бою победить его тяжело.
– Весьма ценная информация, Вартан, – Ласточкин с благодарностью похлопал спутника по плечу. – Очень ты мне помог разложить некоторые моменты по полочкам.
– Ты меня интригуешь, Шут, – усмехнулся армянин. – Необычно уже то, что ты обратил внимание на объявление о помолвке Назарова и Меньшиковой.
Они, не сговариваясь, остановились и, облокотившись на бетонный парапет, стали смотреть на лениво текущую воду канала.
– Если честно, меня беспокоила мысль, что Назаров действует в сговоре с Мотором и Окунем, а потом стал подозревать его как имперского сыщика, работающего под прикрытием. Но почему-то последнее время грызут сомнения: а что, если все эти люди связаны между собой?
– У тебя паранойя высшего разряда, – засмеялся Вартан. – Отдохни, съезди на Кавказ, минеральной водички попей. Зачем голову в петлю совать? Еще успеешь помереть.
– Хочу найти Мотора.
– У тебя хватит денег за дополнительные услуги? – усмехнулся армянин.
– Знаешь, где он?
– Нет. Мотор – хитрый, как лис. Где-то затаился. Но я точно знаю, что он умудрился вытащить из лап полиции Якута. А Якут – вор знатный.
– Да, я слышал про Якута, но не знал, что он был арестован, – оживился Шут.
– Мотор связан с ним, – вздохнул Вартан. – Думаю, если они и прячутся, то все вместе. Затаились до поры до времени.
– Спасибо, Вартан, – Ласточкин достал бумажник и вытащил несколько ассигнаций. – Твои расценки не изменились?
– Инфляция в империи пока не превышает двух процентов в год, – информатор усмехнулся. – На жизнь мне хватает.
Он забрал деньги и небрежно засунул их во внутренний карман кожаного плаща. Пожал руку Ласточкину и пошел в обратную сторону. А курьер остался стоять на месте и разглядывать фотографию молодых людей, думая о чем-то своем.

Глава девятая

После окончания лекций Тамара не сразу поехала домой, а решила заглянуть в их с Никитой гнездышко, чтобы наметить, какие работы провести в особняке. Зданию уже было не меньше сорока лет, и досталось оно семье Меньшиковых по случаю, когда родители, еще молодые, искали подходящий дом для летней резиденции. За Обводным каналом в то время строились редко, и предприимчивые дворяне покупали большие участки или уже построенные особняки. Вот один такой папенька и нашел. Три гектара земли, двухэтажный дом с просторными спальнями наверху, гостиной и гостевыми комнатами – этого, как прикинула Тамара, вполне хватало для устройства семейного уюта.
Она медленно подъехала к воротам и просигналила. Усадьба была под присмотром одной пожилой четы, которая жила здесь почти весь год, начиная с октября по май, а потом, когда хозяева приезжали на летний отдых, перебиралась к себе в деревеньку, чтобы не мешаться под ногами господ.
Ждать пришлось недолго. По садовой дорожке, прихрамывая, спешил старик в лихо заломленной кепке и в стоптанных сапогах. Кроме шерстяного свитера и стеганых штанов на нем ничего не было. Да и день теплый стоял. Как раз для старческих косточек погреться.
Старик прищурился, вглядываясь в вишневую «Ладогу», и не торопился распахивать ворота. Он же не знал эту машину, догадалась Тамара и, высунувшись из окошка, помахала ему рукой, закричала:
– Андриан Тимофеевич! Это я, Тамара!
Старик аж подпрыгнул и живо скинул замок, висевший на внутренней стороне ворот. Створки, хорошо смазанные, без скрипа распахнулись, и княжна аккуратно заехала по широкой дороге, ведущей прямо к парадному крыльцу. Пока дед Андриан закрывал ворота, она заглушила двигатель и вылезла из машины. Ради сегодняшней поездки Тамара не стала дергать Диму и гнать служебную машину сюда, а приехала на своем кабриолете. Покрутилась на месте. Вроде все в порядке. Не забыть сумочку. Старик уже подбегал к ней и махал руками.
– Ох, Тамара Константиновна, какими судьбами! Вроде бы рано для переезда!
– Здравствуй, дедушка, – прижалась к щетинистой щеке Тамара. Для этого пришлось слегка нагнуться. Девушка возвышалась над стариком на целую голову. – Да я по делам приехала, надо кое-что посмотреть и вам новость одну сказать.
– Заходи, дочка, заходи! – засуетился старый, выбегая вперед, чтобы открыть двери. Шустрый дедуля. – Счас Марьяну заставлю лепешек свежих настряпать. Чайку попьем с малиновым вареньем! Марьяна! Встречай нашу княжну! Ты где, старуха? Опять уши ватой заткнула?
Жена Андриана Тимофеевича на удивление многих оставалась худенькой и проворной даже в таком преклонном возрасте. На голове она постоянно носила платок, повязывая его на затылке. Седые пучки волос предательски выбивались из-под него и закрывали уши. Вот почему старик иронизировал по поводу ваты.
Женщина всплеснула руками, когда увидела Тамару в парадной прихожей. Обняла девушку и с удовольствием осмотрела ее.
– Ох, как же ты похорошела, дочка! – воскликнула она. – Только подумать, совсем недавно нянчила тебя на руках, а теперь… – она легонько всхлипнула. – Красавица моя… Ты проходи, проходи! Старый, шустро самовар ставь! Да не электрический, дьявол колченогий! Нормальный, на углях! Сосновые шишки в кладовой лежат, в картонной коробке под полками! Ты же не торопишься?
Это она к Тамаре обратилась, резко сменив объект внимания.
– Ну, пару часов, думаю, я здесь побуду, – улыбнулась Тамара, скидывая курточку. – Хочу посмотреть комнаты. Ремонт будем делать.
– Ремонт? – удивилась бабка Марьяна. – С чего бы? Вроде дом не рассыпается. Даже мышей нет. Ревун их передавил за зиму без пощады.
Ревун – это кот стариков, который живет вместе с ними в дворянском поместье и активно гоняет местных соперников, заодно и всю живность, которая ему не нравится. Вот и сейчас он вальяжно показался на антресолях второго этажа, мелькнул в просветах балюстрад черной шкуркой и замер, глядя на смутно знакомого персонажа.
– Кис-кис! Иди сюда, Рева! – позвала Тамара.
Кот коротко мявкнул, спустился с лестницы, но, подумав, завернул в сторону кухни, избегнув насильственного чесания за ухом.
– Как батюшка, матушка? Сестрица с братиком здоровы ли, Тамарочка? – Марьяна уже хлопотала возле печки, гремя кастрюлями.
– Все в порядке, никто не болеет! – крикнула девушка. – Баба Марьяна! Ты лепешек постряпай, а я пока комнаты посмотрю!
– Иди, дочка, иди! Через полчаса все готово будет!
Тамара улыбнулась и поднялась по лестнице, которая вдруг предательски заскрипела, на второй этаж. Так, что же здесь имеется? Достав из сумочки блокнот с карандашом, начала черкать в нем свои идеи. Спальню родителей они переделывать не будут. Пусть так и останется. Гостевые комнаты придется сократить до двух. Для Катерины и Сашки. А остальные пойдут под переделку. Побелка, покраска, обои, более современные строительные материалы, дизайн. Пару комнат можно совместить для большой семейной гостиной. С наполнением потом разберемся, подумала княжна. Побольше светлых тонов, замена окон, паркет не мешает перестелить. Можно теплые полы сделать.
Карандаш мелькал в ее руке, порхал по бумаге, оставляя понятные только Тамаре знаки и схемы, под которыми стояли записи. Листы заполнялись, Тамара лихорадочно торопилась перенести свои идеи, пока не остыл энтузиазм. Супружескую спальню она оборудует на первом этаже, так же как и детскую. Не хватало еще проблем в будущем, когда детки начнут ходить и их потянет на лестницу. Пусть внизу исследованиями занимаются. Впрочем, их наверх в любом случае потянет. При этих мыслях девушка смущенно улыбнулась, еще не привыкшая мыслить такими важными категориями.
Она зашла в свою комнату и присела на кровати. Здесь было прохладно, чисто и одиноко. Мебель, стулья, этажерка с книгами, магнитофон на полке. Все это скоро исчезнет, уступив место новым вещам, которые будут полезны молодым хозяевам.
Но обязательно нужно проверить котельную, заменить трубы и сантехнику. Еще пара стремительных строчек – и вдруг Тамара валится на постель, скрученная странным видением. Ее Никита смотрит прямо в глаза, а у самого в зрачках ужас смерти. Его губы шепчут что-то о помощи, а сам он захлебывается в какой-то черной стылой воде. Тамара беззвучно закричала, увидев, что на всем пространстве, где находится Никита, нет никого, кто бы смог вытащить его из капкана гиблой топи. Жуткое ощущение безысходности внезапно вывело ее из растерянности. Словно вихрь поднял ее над землей и пронес над болотной водой. Маленькая точка, двигающаяся на лодке, привлекла внимание княжны, и через какое-то мгновение она оказалась рядом с седобородым стариком в телогрейке, монотонно отталкивающимся шестом от болотистого дна.
Тамара орала, чтобы привлечь его внимание, подсказывала, как проплыть к Никите, но бесплотное тело не могло оказать какого-то эффекта. Иначе бы она вырвала шест из рук глухого старика и обломала бы о его глупую голову. На какое-то мгновение лодочник посмотрел на нее своими бездонными, черными, как сама топь, глазами, а потом неторопливо продолжил свое движение.
Тамара очнулась лежащий ничком на постели. Блокнот и карандаш упали на пол из ослабевших рук. Медленно выпрямившись, с безумными глазами, она на негнущихся ногах подошла к зеркалу и ужаснулась. За время накатившего видения ее скулы обострились, появились какие-то нездоровые тени под глазами, из растрепанной косы во все стороны повылазили волосы.
– Мамочки, что это было? – простонала она и трясущимися руками залезла в сумочку, вытащила телефон и нашла нужный номер. – Мама? Мне кажется, с Никитой что-то произошло, – слабым голосом сказала она. – Я вдруг сознание потеряла и увидела, что он тонет.
Всхлипнула, но неожиданно сжала зубы, ругая себя последними словами. Шмыгнула и добавила:
– Ты же сенсорик! Попробуй до него дотянуться! Может, я будущее увидела?
– Милая моя! – голос матери был спокоен, но Тамара чувствовала, сколько сил прилагала та, чтобы сдержаться и не накричать на дочь, приведя ее в чувство. – Я сейчас позвоню папе, и он по своим каналам попробует узнать, как дела у Никиты. Но ты же понимаешь, что нет гарантии прояснить ситуацию мгновенно, когда идут учения. В любом случае на это уйдет время.
– Я поняла, – глубоко вздохнув, девушка полностью успокоилась. Снова взглянула в зеркало. Пожалуй, все приходит в норму. Странная и жуткая трансформация внешности напугала ее безмерно.
Попрощавшись с матерью, княжна собрала разбросанные вещи, привела в порядок свою косу, и только потом спустилась вниз, рассеянно прикидывая объем работы. Восемь спален наверху, четыре внизу. Три ванных комнаты, туалеты, обширная сантехническая разводка – пожалуй, все лето уйдет на перестройку. Весь строительный энтузиазм от произошедшего в комнате испарился. Хотелось бросить все и мчаться домой. Усилием воли сдержавшись, заставила себя сесть за стол и выпить чаю со свежими лепешками. Старики деликатно сидели на стульях в разных концах кухни, а Тамара в одиночестве поглощала пышную стряпню, которую Марьяна всегда делала изумительно. Все ее попытки пригласить преданную прислугу к себе в компаньоны вежливо отклонялись. Вздохнув, она решила рассказать им о переменах.
– Я выхожу замуж, – сказала она просто. – Свадьба в августе.
Дед Андриан от неожиданности привстал, а потом сорвал с себя кепку и шмякнул ее об пол. Хромая прежде привычного, стал наворачивать круги вокруг Тамары и возбужденно что-то приговаривать. Марьяна залилась слезами:
– Сподобилась! Даже не думала, что доживу до такого дня!
– Бабуля, ну, ты скажешь тоже! – засмеялась девушка. – Ты еще лет двадцать скакать будешь без проблем!
– А кто он, дочка? – остановился Андриан перед ней. – Кто этот счастливец?
– Малоизвестный высшему свету дворянин, – взяв очередную лепешку, проговорила Тамара. – Он не столичный хлыщ и очень приятный молодой человек. Уверена, вам понравится. Зовут Никитой Назаровым. Когда приедет с войсковых учений – я вам его покажу.
Она вздохнула. Неприятные вести тоже надо сразу говорить.
– И еще. Этот особняк будет нашим домом, и жить мы здесь планируем постоянно. Летом проведем ремонтные работы и переедем сюда.
На стариков было больно смотреть. Они сразу поняли, чем грозит им решение господ устроиться здесь на постоянной основе. Это конец их работе, которую они выполняли с усердием и добросовестностью все долгие двадцать лет.
– Эхма, – старик тяжело опустился на табурет и поник головой. – Значицца, дочка, нам на покой?
– Не стоит раньше времени расстраиваться, – княжна с любовью посмотрела на седую чету. – Может, мы что-нибудь придумаем для вас. Жаль терять таких работников.
Это она подсластила пилюлю, но кто бы видел глаза стариков. Они заблестели и ожили мгновенно. Заронив зерно надежды, Тамара встала, разгладила юбку, стряхивая мелкие крошки на пол, и сказала, что ей пора домой. Выехав за ворота, княжна поставила защиту на корпус кабриолета и втопила педаль газа. «Ласточка» взревела не совсем нежным голоском и, набирая обороты, помчалась по дороге, шустро обгоняя ползущие точки грузовиков, фур и легковых машин, не собиравшиеся конкурировать с каром в скорости. Тамара торопилась, совершенно наплевав на правила, и вскоре на центральный пульт диспетчерской Департамента безопасности движения стали поступать снимки нарушителя. Проезд на красный свет, пересечение сплошной, обгон в неположенном месте, поворот под запрещающий…
– Кто это так безумствует? – скорее с любопытством, чем со злости спросил один из операторов, склонившись над плечом товарища, чьи руки застыли на пульте управления.
– Машина зарегистрирована на имя Меньшиковой Тамары Константиновны, – откликнулся второй оператор. – Проверь по базе архивов нарушения.
– Ни одного, – тут же последовал отклик. – История небольшая. Машина эксплуатируется всего полгода. Но нарушений нет.
– Странно, что вдруг Меньшикова мажорить стала? Я бы еще поверил, что Зубова или Орлов со товарищи вздумали гонки устраивать. Но здесь…
– Случилось что-то, – была выдвинута версия. – Домой торопится. Ну да. Смотри по сигналу. Летит в свой дворец.
– Ладно, посылай штрафные снимки к нашим клушам. Пусть выписывают квитанцию.

Возле ворот своего дома Тамара снизила скорость. С нервной усмешкой смотрела, как кованые створки уходят в сторону, и думала, что в лихачестве есть что-то полезное. Прекрасно отвлекает от навалившихся проблем. Только дорога и скорость. Может, стоит попробовать ездить без защиты? Она все-таки здорово нарушает аэродинамику «ласточки».
Влетев на территорию дворца, распугала ленивых голубей и затормозила слишком резко, отчего в воздухе раздался противный визг, даже запах от колодок пошел. Откуда-то появился Венька и с испуганным видом стал хлопать глазами. Тамара выскочила из машины, бросила ключи парню и, не говоря ни слова, рванула по лестнице. С силой толкнула створки дверей, влетела в прихожую, скинула курточку и, не глядя, бросила на пуфик. Сейчас не до этого. Не переодевая обуви, как была в сапожках, так и влетела в гостиную. Надежда Игнатьевна сидела на диване и о чем-то тихо говорила в трубку. Увидев дочь, махнула призывно рукой. Княжна хлопнулась на диван рядом с матерью и замерла. Закончив разговаривать, Надежда Игнатьевна изучающе посмотрела в глаза Тамары.
– Я звонила отцу и обрисовала ситуацию, которая ему показалась наивной девичьей блажью. Но он постарался выйти на командование Курляндского военного округа по своим каналам. Ничего пока сказать не могу. Части, задействованные в учениях, находятся на марше. Сегодня проходят тактические маневры, и Никита в них участвует. Происшествий не зафиксировано. Все живы-здоровы на данный момент. Извини, это все, чем я тебе могу помочь. А теперь расскажи, что произошло.
Выслушав Тамару, княгиня нахмурилась. У берегини сенсорика работает не так, как у настоящего специалиста, и контакт с посторонними людьми им трудно наладить. Но есть один отличительный момент: связь с любимым человеком, на которого повешена ее защита, происходит на ином энергетическом уровне. Здесь произошел экстрасенсорный пробой в пространстве. Тамара увидела или настоящее, или будущее. Или, что плохо, прошлое, когда помочь человеку уже невозможно.
– Все будет в порядке, милая, – погладила дочь по голове Надежда Игнатьевна. – Может, это всего лишь видение будущего. Вечером отец еще раз позвонит, и уже точно будет известно, как там наш Никита. Может, и поговорить удастся. Предупредишь, чтобы вел себя осторожно.
Тамара уткнулась в грудь матери и застыла в непонятном тягучем ожидании. Ласковые прикосновения материнских рук вогнали девушку в сладкую полудрему.
– Милая, а у тебя все в порядке? – неожиданно спросила княгиня. – Я не имею в виду учебу, конечно, а…
– А что тогда? – пробормотала девушка. – Чувствую себя нормально…
Неожиданно почувствовала, как ладонь матери легла на ее живот. В лицо бросилась кровь. Намек был прозрачный.
– Нет, мама, в этом плане пока все без изменений.
– Странно, – голос Надежды Игнатьевны действительно выражал целую гамму противоречивых чувств, – почему ты в обморок упала ни с того ни с сего. А ты девушка здоровая… Если, конечно, не считать влияния фармагиков. Но с ними покончено, надеюсь…
– Мама, что ты ходишь вокруг да около? Не беременная я. Не с чего.
– Давай покажемся лекарю?
– Да что случилось? – девушка подняла голову. – Вопросы задаешь такие… Пугаешь меня.
– У вас была близость? – напрямую спросила княгиня. – Пожалуйста, не лги.
– Мама! – воскликнула Тамара, краснея еще гуще. – Никита – это же образец несгибаемого рыцаря ушедших эпох! Я его даже пробовала провоцировать. Но разве пробьешь скалу? Нет, дальше поцелуев у нас ничего не было.
Надежда Игнатьевна тяжело вздохнула. Значит, странный обморок является следствием перенасыщения информационной матрицы берегини. Такое бывает от неопытности. Наставница нужна для обучения. Как-то упустили она с отцом этот момент.
– Иди к себе, милая. Мне надо подумать, – задумчивость матери вовсе выбила Тамару из колеи. – И не переживай за Никиту. С ним все в порядке будет. Он слишком жизнелюбивый мальчик, чтобы просто так утонуть в грязной луже.

Глава десятая

Большая поляна была полностью забита техникой и палатками, одна из которых привлекла внимание Никиты. Штабная палатка стояла среди сосен с накинутой на нее маскировочной сетью, но к ней подобраться было нелегко. В этом случае нужно миновать несколько постов, проскользнуть невидимкой мимо машин и солдатских палаток. Именно там пульсировал сигнал ауры опасного противника. Крутится рядом с командованием, мелькнула мысль. Или боится показываться.
Он уже сорок минут лежал в сотне шагов от лагеря, накрытый пологом невидимости, а для верности поставил «зеркало», чтобы энергию его поля не засек волхв «зеленых». Пока делать было нечего, Никита посчитал примерное количество людей, находящихся на поляне. Пара грузовиков, две «рыси», три БТРа в капонирах выставили свои пушки в разные стороны, полевая кухня, пять солдатских палаток, десять-двенадцать человек. Нормально так. Полурота здесь, что ли? Для прорыва укреплений противника сил, конечно, не хватит, но вот координировать движение остальных подразделений отсюда можно без лишней нервотрепки.
Второй волхв обнаружился в солдатской палатке. Отдыхает или языком чешет со свободной сменой. Лагерь по периметру огражден грамотно. Аурные «мины», «сигналки» рассыпаны густо, как зерна в земле. Шагу не ступить, чтобы не нарваться на них. Это хорошо, что старший волхв слишком надеется на свои заготовки. За то время, что Никита провалялся в кустах, он ликвидировал несколько штук, проделав значительную дыру в защитной системе противника. Чтобы его художества не засекли раньше времени, пришлось ставить вместо них «обманки», которые имитировали родной сигнал в схеме волхва «зеленых». Вспотел, правда, пока занимался подтасовкой.
Как вытащить из палатки стихийника? Ждать, пока он выползет наружу, накинуть на него «обруч» или «сон»? Нет, сонное плетение не годится. Конечно, весь лагерь вырубит качественно, и тогда придется тащить на себе тушку волхва. Но можно захватить штабную «рысь», пришла шальная мысль. Проехать несколько километров, создать иллюзию, а самому свернуть в сторону. Нет, на машине до своих он не доедет. Болото не даст. Тогда нужно бросать транспорт и топать пешком, создавая отвлекающие плетения. Глядишь, с толку следопытов и собьет. Аджой, по его совету, будет держать «маяк», чтобы по нему можно было выйти на позиции роты.
Время неумолимо отщелкивало минуты, сокращая возможности Никиты что-то успеть сделать. К полевой кухне потянулись бойцы, у каждого из которых на левой руке виднелась зеленая повязка. Отличительный знак. Ладно, придется шарахнуть сонным заклятием, чтобы иметь небольшую фору. Сформировал целый рой «жучков», несущих в себе магический заряд, и рассыпал его по лагерю. В нужный момент активировал их, с любопытством глядя, как противник начинает засыпать в разных местах и позах. Кто-то не доел кашу, да так и завалился на землю вместе с котелком. Смеяться времени не было. Никита рванул из своей засады в сторону штабной палатки и влетел туда в тот момент, когда его оппонент ринулся наружу, почуяв присутствие чужака по сработавшему плетению.
Они столкнулись лицом к лицу на выходе. Никита сбросил с себя «полог», и глаза у волхва «зеленых» удивленно распахнулись: не ожидал скорой встречи с противником. Но руки его сработали быстро, и «молот» шарахнул по защите Никиты. Первый щит мгновенно просел от такого тарана (ого, вот это был удар!), но благодаря второму слою юноша удержался и мгновенно послал вторую порцию «сна». Противник пошатнулся, и этого хватило, чтобы сделать обыкновенную подсечку и уронить его на земляной пол. Три офицера, попавших под магический удар, крепко спали, и шум борьбы нисколько не потревожил их.
Стихийник упал на спину, инстинктивно выставив руки перед наваливающимся на него Никитой, но ойкнул каким-то тонким голоском. Назаров провел еще одну магическую атаку и успел навесить «обруч» на волхва, прежде чем противник сумел скастовать атакующий узор. Это было новое плетение, которое придумал Никита на основе браслетов Арлана, когда-то сковывавших ауру Тамары, только более щадящее: оно ограничивало лишь физические движения. Навалившись на «зеленого», отметил какие-то странности под камуфляжной курткой. Времени осмысливать что-то иное, кроме выполнения своего задания, не было. Взвалив на себя застывшего в сонной одури волхва, Никита сиганул из палатки наружу. Лагерь спал. Метнувшись к одной из «рысей», с радостью заметил, что растяпа-водитель оставил ключ в замке. Закинул бесчувственного волхва на переднее сиденье, обвил его ремнем безопасности. Иначе неконтролируемое во время движения тело будет летать по салону. Того гляди, голову расшибет. Сам же прыгнул на место водителя, завел машину и по следам колес в примятой траве выехал из расположения лагеря. И сразу увидел дорожную колею, уходящую как раз в направлении едва мерцающего «маяка» Аджоя.
Волхв очнулся от сна через пятнадцать минут и осоловело посмотрел на Никиту, сосредоточенного на дороге.
– Ты кто? – высоким, мелодичным голосом спросил волхв. – Какого черта тут происходит?
Никита повернул голову и обомлел. Ну, блин, точно! Девка! То-то ему показались странными выпуклости под курткой. Кепи со стихийника – нет, стихийницы – упало, и короткие светлые волосы разметало от ветра. Лицо приятное, миловидное, широкие миндалевидные глаза полыхают гневом. Дернулась, пытаясь сформировать плетение, но ничего не вышло. Гнев сменился недоумением.
– Нет смысла, барышня, – предупредил Никита. – Я накинул на тебя свое фирменное заклятие, и теперь ты не сможешь магичить пару-тройку часов. Про браслеты Арлана слышала?
– Черт! Да кто же ты? – прошипела девушка, но дергаться перестала.
– Ваш противник, которого ты решила уничтожить воздушным кулаком. Твоя работа?
– Моя, – с гордостью сказала пленная. – Получили по мордам, воины?
– Уничтожено сорок процентов личного состава, не больше, – пожал плечами Никита. – Командный центр счел нужным оставить нас в игре.
– Блин! – личико девушки исказилось от досады. – Я такую мощь накачала в «кулак»! И все напрасно!
– А в орла вселялась тоже ты?
– Да. Это мне дар от дедушки достался, – снова послышались горделивые нотки. – Как догадался?
– Слишком нетипично себя вела птичка, потому и привлекла наше внимание. Но должен признать, мы почти опоздали с защитой. Удар пришелся в сформированную на коленях «сферу».
– То-то! – девушка улыбнулась. – И куда ты меня везешь?
– В расположение наших войск.
– Это же… Ты не смеешь! – завизжала прелестная чародейка. – Нельзя так!
– На войне все можно, – категорично заявил Никита, но губы сами по себе расплывались в улыбке. Захват вражеского волхва автоматически ставил сторону противника в проигрышное положение. Вернее, это сродни потере знамени. Все, финиш. Можно домой ехать.
– Но мы же не на войне, – надула губки девушка.
– Вот поэтому вы и прошляпили меня, – Никита дал газу, и «рысь», перевалившись через бугор, скатилась по травке прямо к какому-то ручейку. Невдалеке темнел подлесок. Туда и направил машину, чтобы сразу в глаза не бросилась преследователям. Заглушив мотор, он соскочил на землю, забежал на бугор и рассыпал «амеб» и «жучков» иллюзий в нужных направлениях, а сам побежал обратно. Рванул дверь на себя и дернул сомлевшую девушку, чтобы она навалилась на него. Подхватив ее на руки, дотащил до ручья. Поставил на ноги.
– Не вздумай двигаться, – предупредил он. – Далеко все равно не убежишь. «Обруч» держит тебя надежно.
Он зачерпнул ладонями воду из ручья и поднес ко рту девушки. Она фыркнула, разбрызгивая воду в разные стороны.
– С ума сошел? – вскрикнула она. – Вот идиот, я не хочу пить!
– Через час захочешь. Плетение обезвоживает организм. Пей и не кобенься, красавица.
Напоив девушку, попил сам и взвалив ойкнувшую чародейку на плечо, ощутил приятные выпуклости ягодиц под своими ладонями.
– Убери руки с моей задницы, – угрожающе произнесла девушка из-за спины.
– Мне так удобно, – пропыхтел Никита, перешагивая ручей и беря курс на подлесок. – Легче идти будет. Подумаешь, полапал приятные места. Ты лучше скажи, как так получилось, что ты служишь в армии? Женщин вроде не призывают…
– Я служу на контрактной основе, – почему-то доверительно ответила девушка. – Меня взяли из-за того, что я обучалась в местной Академии Коллегии и получила седьмой ранг.
– Ты сильная стихийница, – признался Никита. – Редкий дар, особенно у девушки.
– Спасибо, противный незнакомец.
– А как тебя зовут и откуда ты?
– Яна. Живу в Виндаве. Я же местная, а служу в штабе округа в Митаве.
– Ты из Виндавы? – воскликнул Никита. – Надо же, какое совпадение…
– А что? – оживилась Яна. – Там кто-то из твоих родственников живет?
– Не-а, бабушка моей невесты. Знаешь баронессу Суворову?
– Знаю, – откликнулась девушка, но каким-то сникшим голосом. – Жаль…
– Чего тебе жаль? – Никита стал задыхаться. Несмотря на небольшой вес Яны, нести ее становилось все тяжелее и тяжелее. Но подлесок уже остался за спиной, надежно прикрывая его от чужого взгляда, и погони пока не видно.
– Такой молодой, а уже обручен. Тебе же не больше девятнадцати, да?
– Что же в этом плохого? – засмеялся волхв. – Кто-то в сорок женится, а кому-то суждено в восемнадцать лет.
– Может, тебя отбить у невесты? – задумчиво произнесла Яна и заерзала на плече. – Ты сильный волхв, я чувствую в тебе мощь Пяти Стихий. Это невероятно, дико редкий дар. У нас были бы одаренные дети с уникальными возможностями.
Ни фига себе! Никита оторопело остановился, мотнул головой, сбрасывая наваждение. Девушка-то совсем не заморачивается, прямо в лоб зафигачила колотом. Надо же, перспективы расписала!
– Чего встал? – недовольно произнесла Яна. – Неси давай, а то наши ребята тебя перехватят, и уже мы будем праздновать победу… Тебе не понравилось мое предложение?
– Дерзкая ты, я смотрю, – парень забежал в очередной лесок, вставший на его пути, остановился, аккуратно снимая ношу с плеча. Усадил девушку возле дерева, а сам хлопнулся рядом, тяжело дыша. Посмотрел время. Оставался час. А впереди еще болото. Или нет? Хорошо бы без него. Наглотался досыта этой гадости.
– Я практичная… Ты, кстати, не назвался. Скажи свое имя.
– Никита.
– Никита… Вот я практичная. Всегда такой была, – Яна с насмешкой посмотрела на покрасневшего волхва. – Мой род небогатый, врать не буду, но обеспечить наше будущее смогу.
– Ты серьезно? – засмеялся Никита, но смущение и смятение овладели им. – У меня свадьба через три месяца! О чем ты говоришь?
– Ну и что? – пожала плечами Яна. – Возьмешь второй женой. Я знаю, что кое-какие роды придерживаются древних обычаев, по которым можно жить полигамно. Это тоже практично и правильно. И дело вовсе не в том, что ты имеешь возможность наслаждаться своими женами по выбору, а в наследниках. Вдруг одна жена не сможет рожать? Есть вторая и третья…
По сердцу больно резанули слова Яны. Никиту словно отрезвили слова девушки-чародейки. Игривый тон сразу куда-то пропал.
– Тебе сколько лет, невеста? – буркнул он, все-таки сдержав грубость в голосе.
– Двадцать один. Не смотри, что я выгляжу как пигалица. Я очень здоровая девушка.
Яна играла с ним. Недавние события, которые научили Никиту быть осмотрительным и внимательным к деталям, подсказали и в этот раз держать ухо востро. Как только девушка недвусмысленно намекнула о желании заполучить детей от сильного волхва, Никита сразу активировал щит, чтобы она не смогла использовать «магнит». Хватит и одного раза. Еще были свежи воспоминания, от которых в жуткую дрожь бросало.
– Ох, какие же у тебя эмоции! – Яна откинула голову и втянула в себя воздух, отчего тонкие крылья ноздрей ощутимо затрепетали. – А какой щит поставлен! В два… в три слоя! Один – точно не твой! Сколько же нежности, любви, доверия! Никита, я так тебе завидую! У тебя есть своя берегиня!
Яна всхлипнула, и парень с удивлением заметил на ее красивых глазах слезы. Они набухали крупными каплями и скатывались по щекам. Девочка или заигралась, или ухнула в эмоциональную яму, подключившись к ауре Никиты.
– Ты чего? Совсем себя не контролируешь? – он подошел к чародейке с огромным желанием надавать пощечин. Но сдержался, только встряхнул за плечи. Пора было двигаться. Время не ждало, как и капитан Корчак.
– Сними блокаду, пожалуйста, – Яна сморщила носик и протянула ему навстречу руки, чтобы с помощью волхва встать на ноги. – Я не убегу никуда. Раз мои олухи до сих пор не обнаружили похитителя – пусть идут лесом, болваны! Пойду с тобой до штаба. И по болоту ты не сможешь меня на себе тащить. Будь благоразумным.
Поколебавшись, Никита уничтожил скрипт блокировки, и «обруч» распался. Яна с удовольствием попрыгала на месте и вздохнула. Потом вытерла дорожки от слез, размазывая их ладонями.
– Извини, расчувствовалась, – смущенно произнесла она. – Хотела войти в твою ауру, понять смысл защитных слоев. Твоя невеста на самом деле берегиня?
– Да, – сухо ответил Никита и кивком головы показал, чтобы Яна шла впереди. – Надо срезать ваги, чтобы через болото идти.
– Не стоит, – чуть повернув голову, ответила чародейка. – Мы чуточку изменим маршрут и свернем левее. И пройдем по узкому языку. Там не топь, а просто залитые водой луга. Но замочиться придется. Я сюда частенько клюкву приезжаю собирать по осени. Места мне знакомы.
– А Николаса знаешь?
– Ведуна-то старого? Конечно, иногда с ним встречаюсь, учусь уму-разуму.
«Ничему ты не учишься, дурочка, – мрачно подумал Никита, глядя в спину Яны, обтянутую камуфляжем. – Худышка ненормальная. Надо же так мужика провоцировать! Нагло, без хитрости, прямо в лоб! За такое поведение Николас тебя из леса прогнал бы большим дрыном!»
– Твой дедушка? – съязвил Никита.
– Нет, не родственник, но моих родителей хорошо знает. Кстати, он настоящий прорицатель, – Яна обернулась, проверяя, идет ли следом волхв. – Николас рассказал тебе о твоем будущем?
– Я знаю свое будущее, – буркнул Никита. – Ты иди, не верти головой. А то уже бочажники с водой пошли. Того гляди – улетишь по пояс в яму.
Девушка действительно хорошо знала обходную дорогу. Широкая луговина блестела зеркалом на заходящем солнце, подкрашивая темную поверхность желтоватыми оттенками, отчего жуткая на вид бесконечность болотистой воды стала напоминать расплавленное золото, по которому шли два человека, и сами казались залитыми по колени драгоценным металлом. Никита, слегка прищурив глаза, чтобы золотистые блики не забивали сетчатку, внимательно смотрел на бредущую по колено в воде Яну. Девушка закатала штаны до середины бедер, а связанные между собой шнурками берцы болтались на ее плече. Перебирая ногами, она уверенно шла вперед, даже не оглядываясь. Маслянисто-желтая поверхность воды, взбаламученная движением людей, долго не могла успокоиться, расходясь широкими волнами в разные стороны.
Если бы Никита не был так напряжен и осторожен в общении с Яной, то, пожалуй, пропустил бы магический удар, пришедший из-под воды. Внезапно вздыбившаяся грязная стена из водорослей и непонятной аморфной фигуры, в которой угадывалась коряга с раскинувшими в разные стороны темно-зеленые отростки, ударила в волхва. Пришедшая в активацию «сфера» смягчила удар, но и сама была вынуждена откинуть хозяина плетения назад. Упав спиной в воду, Никита мгновенно выпустил огненный трезубец. Атакующая форма врезалась в корягу, и на месте столкновения возникло облако пара, с шипением и треском отрезав юношу от Яны.
Хорошо, что в этом месте было мелко, вода едва доходила до колен. Никита успел вскочить на ноги, и как только белесое облако клубами поднялось вверх, он рванул к девушке. Слегка наклонив корпус, чародейка стояла на месте, выставив ладони вперед. Завихрения воздуха, клубящиеся между ее пальцами, готовы были сорваться с места и ударить по бегущему Никите. «Воздушная спираль», – мелькнула мысль, а другая, опережая события, мгновенно выдала несколько вариантов отражения атаки. Против «воздуха» хорошо отработает «земля» и «вода». Поэтому волхв, махнув левой рукой, снес заготовку в сторону, заодно поднявшейся водной стеной сбив Яну с ног. Девушка с визгом улетела в воду, подняв мириады брызг. К ее чести, сдаваться она не собиралась. Даже в лежачем положении кастовала одну за другой формы каких-то мутных шаров, в которых проблескивали яркие фиолетовые всполохи.
«Дурочка, решила с электричеством в воде баловаться, – удивленно подумал Никита, всерьез опасаясь, что и ему прилетит приличный разряд. – Или это что-то другое?»
Оказалось, Яна дурочкой не было. Шары с басовитым гудением полетели в сторону Никиты. Первая пара за несколько метров вдруг рассыпалась мутными сгустками, а в его грудь устремились две ледяные иглы, каждая длиной не менее метра. Еще три шара распаковали свои убийственные заготовки и ударили в воду, мгновенно заморозив ее вокруг ног.
– Попался? – воскликнула Яна восторженно, лепя ладонями еще несколько таких же шаров.
– Думаешь, меня удержит лед? – усмехнулся Никита, уничтожив иглы и перестав дергаться. Пусть порадуется, глупышка. Скрипт, который растопит сковавший его панцирь, уже готов. Надо поймать девчонку на ошибке.
– Нет, не уверена, – призналась Яна, отплевываясь. – На час хватит, пока мои сюда подоспеют. Я уже дала сигнал помощнику.
– Молодец, подловила, – с уважением посмотрел на девушку Никита.
– А защита твоей берегини слабенькая оказалась, – насмешливо произнесла Яна, уперев кулаки в бока. Одежда на ней, впрочем, как и на Никите, намокла, и стекающая с нее вода капелью падала вниз. – Даже против ледяного скрипта не отработала.
– Так руки у меня свободные, – улыбнулся волхв и поднял их вверх.
– Ты не сможешь ничего делать, – Яна тоже расплылась в улыбке. – Моя заготовка не хуже браслетов Арлана.
– Классно, – кивнул Никита, глядя на подошедшую девушку. Ледяная кромка не давала Яне приблизиться к нему полностью. – Ты незаурядная чародейка. Умеешь работать с несколькими Стихиями.
Внезапно Яна побледнела. Блокирующие плетения жестко обхватили ее запястья, а лед вокруг Никиты взорвался искрящимся фейерверком. Некоторые кусочки ударили в лицо, и Яна инстинктивно отпрянула назад, заваливаясь в воду. Потом почувствовала, как неведомая сила подняла ее вверх и закинула на плечо. Тяжелая рука дважды приложилась по упругим ягодицам.
– Ты что делаешь! – взвизгнула девушка, заколотив кулаками по спине волхва. – Как ты смеешь меня бить?
– Непослушная и плохая девочка, – переходя на бег, пропыхтел Никита. – Один раз я тебе поверил, но теперь мое доверие к такой очаровательной барышне подорвано. А говоришь, что хочешь быть моей женой. Врушка мне не нужна.
– Как ты освободился? – болтаясь на плече от бега, спросила Яна и тут же замолкла, едва не прикусив язык.
– Моя берегиня очень сильная, – тяжело выдыхая воздух, ответил Никита. – Зря ты так самонадеянно поступила. Двойка тебе по практике.
– Я не студентка, болван! – выкрикнула в отчаянии Яна, поняв, что теперь точно все пропало.

Аджой еще за пару километров уловил движение старшего волхва и рванул к штабной машине, которую уже давно поставили прямо на колею с помощью БТРа. Корчак ежеминутно смотрел на часы, потом не выдержал, махнул рукой радисту.
– Вызывай штаб. Сворачиваем операцию. Не успел Назаров. Как бы сам в плену не оказался.
– Господин капитан! – Гурамов подлетел к машине, как из катапульты выпущенный. Он придержал рукой кепи, норовившую упасть со стриженой головы. – Разрешите обратиться!
– Разрешаю!
– Замечен след волхва Назарова с южного направления! – выпалил Аджой. – Сигнатуры показывают, что он идет не один. Кажется, сумел повязать стихийника!
– Расстояние?
– Примерно полтора-два километра.
– Садись в машину! Елагин, остаешься за старшего!
Водитель газанул с места так, что ошметки сухого дерна вылетели из-под задних шин. Переваливаясь на невидимых кочках, «рысь» лихо покрыла то расстояние, которое Никите с Яной пришлось бы преодолевать не меньше получаса. Они и так уже еле плелись, и единственным желанием у них было попить воды. Много воды, целое ведро на двоих. Взявшись за руки, они перешли небольшой взгорок и увидели прыгающую на неровностях штабную машину.
– Кажется, это твои, – кивнула Яна, прищурившись. Она разглядела желтый флажок на антенне радиостанции. – Молодец, здорово ты облапошил моих помощников. Даже не поняли, куда ты меня увел. Мощная у тебя постановка иллюзий получается. И меня ты уделал качественно. Признаю свое поражение. Может, снимешь уже блокировку?
– Фигушки, дорогая. До лагеря будешь у меня под надзором.
Она посмотрела на загоревшее за сегодняшний день лицо Никиты и улыбнулась.
– Ты не бери в голову мои глупые слова, Никита, – сказала она торопливо. – Мне просто стало немножко завидно, что у тебя все хорошо. Счастья тебе с твоей девушкой. Честно, я рада. Но… если надумаешь привести в семью еще одну жену – знаешь, где ее искать. Я очень хозяйственная…
– И практичная, – с усмешкой закончил Никита. – Уже не знаю, куда от вас убежать, таких практичных. Дурочка ты, Яна…
– Скотина, – улыбнулась чародейка, закрывая глаза от солнца козырьком кепи. – Как тебя берегиня полюбила, самонадеянного наглеца?
– Повезло, – тихо ответил Никита.

Глава одиннадцатая

– Господин, вы, я вижу, первый раз в Виндаве? – с незабываемым латышским акцентом спросил Никиту водитель, разительно отличавшийся от таксистов Петербурга. Если в столице таксомоторные извозчики надевали на себя кожаные скрипящие куртки и лихо заломленные фуражки с эмблемой гильдии, то этот был в белой форменной рубашке с короткими рукавами, в черных очках, да еще пахнет приятным мужским одеколоном.
Никита, глядя на его тщательно побритый затылок и короткую стрижку, заметил, что скулы водителя беспрестанно двигаются, как будто он что-то жует. Скорее всего, так и было. Ароматических жевательных резинок разных видов и сортов в морской Виндаве хватало. Чуть ли не на каждом углу: в ларьках, в кафе, мелких магазинчиках, и преимущественно – зарубежная.
– Вы угадали, – вежливо ответил Никита.
– Это нетрудно. Кто не знает дворянский поселок «Жальябирз» в нашей округе? Даже дремучие хуторяне могут показать вам дорогу туда. Но вы еще с таким любопытством смотрите на достопримечательности города. Хотите узнать, чем знаменит, например, вот этот замок тевтонских рыцарей?
– Почту за честь, – улыбнулся Никита, увлеченный разговорчивым таксистом. Мимо за окном как раз проплывало небольшое, в общем-то, трехэтажное монолитное строение с высокой башней, увенчанной четырехскатной черепичной крышей, и узкими оконцами. От самого здания отходили пристройки, бывшие, наверное, хозяйственными помещениями. Весь замок был покрашен в бледно-желтый цвет. Хорошо видно, что за ним ухаживают.
– О-оо! Замок был построен еще в одиннадцатом веке немецким орденом и служил для обеспечения войск продовольствием и оружием. Гарнизон замка постоянно сокращался, и к пятнадцатому веку состоял из семи рыцарей во главе с комтуром, если не считать обслуги.
Водитель плавно повернул направо и поехал по свободной дороге, вдоль которой были высажены многочисленные деревья и кустарники. Все зеленело и создавало приятную атмосферу тишины и покоя.
– К нашему времени уже достроили третий этаж, – продолжил словоохотливый водитель. – Там есть капелла, зал собраний, трапезная, спальни. Но самая главная достопримечательность… – последовала пауза, – привидение поросенка. Да-да, господин, не удивляйтесь. Самое настоящее привидение! Скелет поросенка нашли при раскопках, и в настоящее время он находится в нашем замечательном музее. Специалисты выяснили, что несчастная хрюшка не была съедена в свое время, а погибла при невыясненных обстоятельствах.
– Оригинально! – засмеялся Никита. – Вы смогли меня удивить! Пожалуй, надо будет навестить его скелет в музее!
– И в замок не забудьте сходить! – чуть повернув голову, посоветовал водитель.
Наконец, успокоив свою страсть гида по удивительным местам Виндавы, таксист замолчал, и уже до самого поселка молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Изредка сигналил проезжавшим мимо кабриолетам с желто-зелеными бортами, видимо, встретив своих гильдейских товарищей.
Минут через пятнадцать неспешной езды машина свернула на асфальтированное ответвление. Никита прочитал на указателе, что поселок «Жальябирз» находится в полукилометре от основной трассы. Он, скорее, походил на загородные дачи аристократических семей – настолько пышными и богатыми выглядели постройки. Одно поместье занимало не менее двух-трех гектаров земли, на которой помимо дворцов росли великолепные сады, у кого-то пытливый взгляд волхва заметил голубые чаши бассейнов, многочисленные беседки, дорожки, поля для гольфа.
– Неплохо, совсем неплохо, – пробормотал Никита.
– А что вы хотели, господин? – пожал плечами водитель. – Большинство хозяев являются членами крупных аристократических кланов, и почти все они – из Петербурга, Москвы, Риги. Нашим виндавским окунькам сюда путь заказан.
Однако! А мужик умеет подшутить над ситуацией!
Тем временем они проехали почти весь поселок, и, наконец, местный гильдейский таксист остановил машину, но двигатель не заглушил. Повернулся к Никите и сказал:
– Вот этот особняк, что справа, и есть жилье баронессы Суворовой. Мне частенько приходится привозить сюда ее высокородных подружек из города. А вы, если не секрет, кем приходитесь?
– Никем, – усмехнулся Никита. – Меня попросили навестить баронессу уважаемые люди из Петербурга, а так как я здесь проездом, решил выполнить просьбу. Спасибо. Сколько с меня?
– Всего пять рублей, – стекла черных очков поймали солнечный блик. – Вы останетесь здесь или подождать? Я могу. У меня есть свежий журнал кроссвордов. А также музыка местной радиостанции. Скучать не придется.
– Благодарю вас, уважаемый, – Никита открыл дверь. – Но, боюсь, до завтрашнего дня баронесса меня не отпустит. Слишком много новостей.
– Тогда всего хорошего! – водитель дождался, когда волхв отойдет в сторону, и лихо развернул с места машину, коротко просигналил и упылил из поселка.
Так получилось, что, захватив «вражеского» волхва, да еще имеющего высокий боевой ранг, курсант Назаров был поощрен двумя выходными днями личным приказом командующего Курляндским гарнизоном, да еще с занесением в личное дело. Не теряя времени даром, Никита рванул в Виндаву, помня о просьбе Тамары посетить бабушку Агату и передать многочисленные приветы от родственников. Что ж, до баронессы Суворовой он добрался, а вот как дальше сложатся отношения между будущим мужем ее внучки и хозяйкой особняка – это зависело от многих обстоятельств. Никита почему-то представлял Агату Семеновну этакой вальяжной дамой с седыми волосами, собранными в тугой кокон на затылке, с поджатыми губами и морщинками вокруг строгих глаз. Усмехнувшись, парень медленно прошел по дорожке к калитке из массивного дуба, да еще покрытого черным лаком. Удивительно, но здесь большинство обитателей не показывали свое благосостояние, а прятали его за двухметровыми заборами из кирпича или дикого камня. Лишь некоторые обносили владения изящными коваными заборчиками, за которыми росли плотными рядами вечнозеленые кустарники. Именно там Никита и разглядел бассейны. К открытости своего благополучия больше тяготели новые аристократические роды, молодежь, постепенно отходящая от традиций замкнутой кастовости и нежелания замыкаться в узком кругу. Пожалуйста, смотрите, как мы открыты, присоединяйтесь к нам!
Никита переложил дорожную сумку с правой руки в левую, нажал на массивную потертую бронзовую кнопку звонка и приготовился ждать. Люди такого формата, как Агата Семеновна, и прислугу должны держать неторопливую, степенную. Однако уже через минуту с той стороны забора сыто щелкнули запоры, дверь распахнулась. На волхва с настороженным вниманием смотрела высокая сухопарая женщина с очень светлой кожей лица. Светлые волосы аккуратно собраны в прическу и заколоты черепаховым старомодным гребнем. На ней было длинное темно-серое платье с кружевами по рукавам и воротнику и аккуратный белый фартук, повязанный вокруг талии.
– Прошу прощения, – как можно милее улыбнулся Никита, понимая, что в своей полевой военной форме (кроме тщательно выстиранной камуфляжной куртки с полевыми погонами, и штанов, заправленных в высокие берцы, на нем была кепи, хорошо закрывающая глаза от лучей солнца) он здесь выглядит слегка неуместно. – Я хотел бы встретиться с баронессой Суворовой. Агата Семеновна ведь здесь проживает?
Горничная, а может, и экономка – кем она здесь являлась, волхв не представлял, – еще раз внимательно посмотрела на молодого человека, оценивая про себя все риски, которые она навлечет на себя, если запустит незнакомца в дом, а хозяйка не захочет иметь дело с незнакомцем, излишне сухо спросила низковатым голосом:
– Как изволите представиться?
– Никита Назаров, курсант Высшей военной академии, – решил пока назваться так молодой волхв. – Я из Петербурга.
– Извините, но вам придется подождать некоторое время за воротами, – кивнула женщина и, не дожидаясь каких-то слов от парня, закрыла дверь.
Никита пожал плечами, сбросил сумку на землю, а сам сел на удобную деревянную скамеечку, поставленную добрым человеком в тени разлапистой черемухи, росшей тут же. Пока он бездумно пялился на яркие заборы и крыши соседних особняков, к нему подошел лохматый пес непонятной раскраски: то ли серый, то ли черный от грязи, со свалявшимся колтуном на хвосте и худых ребрах.
– Что, брат, не кормят тебя здесь? – улыбнулся Никита.
Пес по-человечьи вздохнул и вдруг положил морду на его колени. Пришлось слегка почесать его за ухом. Жаль, бутербродов не захватил. Съел в буфете на автобусной станции в Митаве только пару больших пирожков с мясом, рассчитывая, что в доме баронессы ему не дадут умереть с голоду.
Дверь распахнулась. Женщина в переднике смягчила свой голос:
– Господин Назаров, пожалуйте в дом. Барыня ждет вас.
Никита еще раз потрепал холку пса и зашел внутрь, дождался, когда женщина закроет ворота, и только потом пристроился за ее спиной. Они пошли по садовой дорожке к двухэтажному особняку, чем-то неуловимо напоминающему дом Никиты на Шуваловских дачах. Скромный, небольшой, нарядный, с ажурными наличниками по первому этажу, высокие окна закрыты новомодными жалюзи. Справа от дорожки сразу за рядом цветущих кустарников часть территории закатана в асфальт. Вероятно, в доме баронессы есть машина, которая через большие ворота выезжает наружу. Да, вот и гараж неподалеку. Еще дальше разбит яблоневый сад, где копошится человек. Он что-то собирал граблями, стаскивал мусор в кучу и, выпрямившись, внимательно посмотрел на происходящее.
Горничная показала рукой, чтобы Никита поднимался по лестнице наверх, а сама торопливо простучала каблуками туфель по полу, вошла в дом через парадную прихожую.
– Господин Назаров! – объявила она громко.
Да, ошибся ты, прорицатель фигов, усмехнулся про себя Никита, увидев перед собой статную женщину преклонного возраста в длинном цветастом платье, из-под которого выглядывали носки домашних туфель. С короткой стрижкой и подкрашенными в черный цвет, чтобы скрыть седину, волосами баронесса выглядела моложаво. Лицо красивое, слегка удлиненные скулы, морщинки присутствуют, образуя радиальные лучи от уголков глаз, которые внимательно изучали молодого человека через тонкие стекла очков с золотой оправой.
Неуловимые, но такие дорогие черты Тамары проскользнули на миг и исчезли, словно морок.
– Агата Семеновна? – шагнул вперед Никита и четко кивнул головой. – Разрешите представиться…
– Иди ко мне! – улыбнулась женщина и распахнула руки. – Никита, мальчик мой! Я уже все знаю, мне Тома все уши прожужжала про тебя!
Ничего не оставалось, как аккуратно поставить сумку на пол и сделать еще два шага навстречу и попасть в объятия баронессы. Чувствуя себя немножко не в своей тарелке, Никита застыл в объятиях хозяйки и, пока не получил троекратный поцелуй, из плена выпущен не был.
– Проходи в гостиную, – баронесса скинула очки, неуловимым движением пальца провела по уголку правого глаза. – Аните! Распорядись, пожалуйста, с ужином! Сегодня он у нас будет ранний!
Крикнув это в пустое пространство между парадной и широким коридором, Агата Семеновна пояснила:
– К обеду ты уже опоздал, Никита, но ужинать будем пораньше. Перекусы не приемлю. Ты ведь из Митавы на автобусе приехал?
– У вас прекрасное знание моих передислокаций, Агата Семеновна, – улыбнулся Никита, проходя в большую гостиную, обставленную старомодной, но выглядящей вполне стильно мебелью из красного дерева. Позолота рам, хрусталь в шкафах, хром люстры, веселые зайчики от последних лучей солнца, заглядывающих через распахнутое окно в сад. – Из Митавы на такси дороговато выходит. А на автобусе для военных льготная скидка.
– Ой, мальчик мой, поживешь сорок лет с офицером, и не то поймешь в ваших мужских играх, – махнула рукой баронесса и показала на диван, куда и сел Никита. Сама же она пристроилась в кресле, стоящем чуть в стороне. – Уже целый месяц в нашей тихой губернии такая суматоха, даже Творец заткнул уши и убежал отсюда. Порт закрыт для иностранных кораблей, самолеты не летают, только внутренние рейсы. Даже глупец поймет, что русский медведь проснулся после зимней спячки.
– Легкое проветривание шкуры, – улыбнулся Никита, поражаясь стилю общения баронессы.
– Как тебе удалось вырваться из полевых лагерей? Во время учений мало кого отпускают на вольные хлеба, ведь так? – деловито спросила хозяйка, беря в руки вязание. Пояснила: – Не могу без дела сидеть. Все время руки ищут работу.
– Заслужил двухдневный отпуск за боевые заслуги, – скупо улыбнулся волхв, медленно приходя в себя. Все-таки баронесса старалась максимально сблизить границы, видя, что молодой парень смущается.
– За что? Это не секрет?
– Захватил вражеского волхва, что расценивается как потеря боевого знамени противника.
– Да-да, мне известно об этом, – покивала Агата Семеновна и через очки посмотрела на Никиту. – Расслабься, сынок. Я – старуха простая, хоть и пропитана вся аристократизмом по самую макушку. Только кому его демонстрировать? Паре служанок, повару и садовнику? Ха-ха! Я из поместья вообще никуда не выбираюсь. Есть телевидение, радио – мне хватает с избытком знать все новости. А, да, еще и телефон. В последнее время он не умолкает. Петербургская родня разорилась на звонках!
Бабуля оказалась словоохотливой; ее речь была плавной, ненавязчивой, обволакивающей теплом и уютом, отчего Никита на самом деле расслабился и поплыл.
– Пару дней назад Тамара звонила вся в расстроенных чувствах, – вдруг сказала баронесса, – ей что-то привиделось. Якобы с тобой произошло какое-то несчастье. Внучка нервничает, чуть ли не каждый день спрашивает, приезжал ли ты ко мне. Я не выдержала и немножко накричала на бедную девочку. Может, я не права? Сможешь пояснить эту странность?
– Да, во время боевого задания я умудрился угодить в болото, – кисло усмехнулся Никита. – Попал в зыбун. Причем уже в самом конце, когда думал, что преодолел топь. Нога соскользнула.
– Вот как? Хм, это меняет дело, – поджала губы Агата Семеновна. – Как спасся?
– Стал звать свою берегиню, – почему-то сознался Никита и покраснел. – А помог один старик. Появился словно из воздуха, даже не понял сначала.
– Эмоциональный канал, – кивнула баронесса. – Такое бывает. Тамара тебя очень любит, раз на таком расстоянии сумела пробить сопротивление астральных полей, в которых настолько дикое движение мыслей, образов, магических плетений, что наши реальные автомобильные потоки на дорогах – детский лепет. Это под силу только завязанным друг на друга очень близким людям.
Агата Семеновна чересчур внимательно поглядела на Никиту, которому пришлось сделать нейтральное выражение лица. Хотя перед кем он хитрит? Его же читают, как раскрытую книгу.
– Я считал, что любая берегиня способна на чудеса.
– Ну, не стала бы так категорически заявлять, – усмехнулась женщина, автоматически двигая руками. Спицы так и мелькали серебристыми росчерками. – Не всякая берегиня, кроме защиты, способна и на ментальный зов. Большая редкость, знаешь ли. В нашем роду по линии Суворовых было много девушек, которые не дотягивали до высшего ранга. Получались эмпаты, сенсорики, лекари, ведьмы. Берегиня была одна – прапра-пра… Впрочем, сейчас это не важно. У Меньшиковых вообще такого сокровища не было. А что ты хотел? Аристократами они стали благодаря Петру, а так бы в навозе копались до сих пор…
Никита закашлялся. Вот так отжигает бабуля! Крепко она припечатала род Меньшиковых.
– Томочка – плоть и кровь от нашего рода, – безапелляционно заявила Агата Семеновна. – Я и Косте не раз высказывала свое мнение, даже еще до женитьбы на Наденьке. Сильно злился, даже орал на меня…
Тут баронесса улыбнулась, вспоминая былые битвы с великим князем. Кажется, ей доставляло удовольствие хоть иногда утирать нос кому-то из Меньшиковых.
– Но ведь Надежда Игнатьевна в итоге вышла за него замуж.
– Я не могла препятствовать вспыхнувшим чувствам молодых, а отец – Игнат Всеславич – вообще был рад сближению с императорским кланом. Хвала Творцу – все у них сладилось. Девочки – прелесть, а на внука я не особо рассчитываю. Костя после инициации возьмет мальчишку под опеку и лично будет следить за его развитием. Мужчина в роду Меньшиковых – прежде всего боец, защищающий интересы клана.
– Я не все понял в механизме защиты берегини, – заполнил возникшую паузу Никита. – На каком предельном расстоянии может действовать ее поле, внедренное в ауру избранника?
– Не больше ста километров, – поджала губы баронесса, – но это всего лишь грубые прикидки. Кто-то и больше пробивает. Я не знаю, какую энергию и Силу надо иметь, чтобы защитить мужчину на другом конце света только усилием своих внутренних ресурсов. Но теперь я точно знаю, что Тамара существенно расширила свои возможности. Вот только откуда идет подпитка?
– Значит, всемогущество берегини – миф?
– Ну, с чего бы? Нет, не миф. Знаешь, за счет чего достигается неуязвимость партнера? Внутренний щит, встраиваемый в ауру любимого человека. А ещё медальоны, амулеты, камешки, часики – да любая мелочь, в которую вживляется энергетическая структура берегини. Сложная схема, согласна, но именно она дает уверенность в неуязвимости, потому что работает в паре с внутренним щитом.
– Защитный оберег, – кивнул Никита.
– У тебя он есть?
– Нет.
Брови хозяйки взлетели в удивлении. Она даже паутину свою отложила.
– Эта коза не повесила на тебя оберег? Вот же… Тогда получается… А что получается? Откуда тогда подпитка на такую трудоемкую функцию? Не понимаю.
– От меня, – признался Никита. – Мы завязаны друг на друга. Наши ауры настолько удачно совместились, что мы теперь обмениваемся энергией без труда, если находимся в прямой или эмоциональной связи.
Агата Семеновна вгляделась в Никиту, словно видела его впервые, и медленно покачала головой.
– Костя – жутко удачливый проныра. Заполучить в свой род потенциального иерарха, волхва, держащего в кулаке Четыре Стихии, – это многого стоит. Теперь я понимаю, зачем он устроил этот дурацкий спектакль прошлым летом. Не сообразила. Мало информации было. Значит, он тебя ломал под свои долгоиграющие схемы.
– Пять Стихий, Агата Семеновна, – тихо сказал Никита. – Меня дед называет стяжателем. Шутник, да?
Наступила пауза. Баронесса скинула очки и вдруг рявкнула так, что закачались хрустальные плафоны на люстре:
– Аните!
Горничная появилась мгновенно, материализуясь из пустого пространства. Сложила руки на переднике и выжидающе уставилась на хозяйку.
– Что с ужином?
– Через пятнадцать минут мы начнем накрывать на стол, барыня.
– Не задерживайтесь! И достаньте бутылку белого муската из Воронцовских виноградников!
– Слушаюсь, госпожа! – Аните так же мгновенно исчезла, а откуда-то из глубин дома послышался звон посуды, пахнуло вкусностями, от которых слюнки у проголодавшегося Никиты заполнили рот.
– Еще немного, Никита, и будем трапезничать, – опять превращаясь в добрую бабулю, улыбнулась баронесса, угадав по мимике волхва его желания. – Поговорим о тебе, о ваших будущих планах. О свадьбе меня уже известили. Обязательно приеду. Жаль, что Игнат не дожил до этого дня…
– Агата Семеновна, а я могу позвонить Тамаре с вашего стационара? Наши телефоны все изъяты до окончания учений, даже не могу предупредить, что со мной все в порядке.
– Ох, я дура старая! – совсем не по-старушечьи вскочила баронесса. – Конечно, конечно, сынок! Бери телефон и разговаривай, сколько угодно. Я тебя в кабинет мужа проведу. Трубка все равно беспроводная, ничего под ногами не будет мешаться…
В кабинете покойного Суворова стоял полумрак, и в нем, казалось, застыло время и не произошло никаких изменений, коснувшихся остального дома. Тяжелые портьеры, через которые едва проникало вечернее солнце, массивные старомодные шкафы с книгами за стеклянными дверцами, стол под зеленым сукном, ажурная настольная лампа, кресло, стул, чистый паркет. Уборку, в отличие от переделок, здесь периодически проводили. Ни пылинки, ни соринки. Агата Семеновна кивнула ободряюще и прикрыла за собой дверь.
Никита с удовольствием утонул в глубоком мягком кожаном кресле, даже запищавшем от удовольствия, что его почтили, наконец, вниманием. Удобные подлокотники, валик под головой. Антикварное изделие оказалось лучше новоделов, заполонивших магазины Российской империи. Волхв призадумался, вызывая в памяти номер мобильного телефона Тамары. Хорошо, что в свое время заставил себя выучить ряд цифр, не доверяя аппарату. На всякий случай. Вот и представился он, даже удивительно.
– Бабушка! – послышался встревоженный голос Тамары, как только пропали гудки. – Ты что-то узнала о Никите?
Никита улыбнулся. Волна нежности затопила его до самой макушки, даже мурашки побежали по спине.
– Это я, солнышко, живой и здоровый!
– Ох, – раздался протяжный вздох. – Это точно ты, Никита?
– Придется поверить на слово.
Не веря своим ушам, он услышал рыдания девушки.
– Я так боялась… Ты не представляешь, что я пережила, когда у меня видение было! Как будто ты тонул в гадком болоте и звал меня!
– Как видишь, щит берегини помог мне.
– Ты и в самом деле в болото попал?
– Так получилось. Случайно отступился – затянуло.
– И как умудрился туда вляпаться? – шмыгнула носом княжна, успокаиваясь.
– Задание выполнял. Так иногда бывает, милая.
– Ну да, безрассудства в твоей голове больше разума, я лишний раз убеждаюсь. Опять, наверное, взвалил на себя спасение окружающих. А сейчас все в порядке?
– Конечно, – засмеялся Никита. – Твоя бабуля просто изумительный собеседник. Не дает скучать. Много интересного узнал…
– Ты не принимай всерьез ее некоторые высказывания, – озабоченно проговорила Тамара. – Она и живет на задворках империи, что не всегда умела придержать язык.
– Я это уже понял. Оригинальная она женщина. Расскажи лучше о себе.
– Я очень по тебе скучаю, Никита, – жалобно произнесла Тамара. – Не знаю, что делать. Уже в наш особняк съездила, ревизию провела, наметила фронт работ. Ремонт большой предстоит. Учусь на практике, осваиваю экономические премудрости. Знаешь, почему-то считала, что на расстоянии будет легче осмыслить наши отношения и ожидания от будущего, а случилось наоборот. Так плохо, как будто от сердца оторвали что-то дорогое. На меня это не похоже. Что ты со мной сделал?
– Полюбил, – раздвинул губы в улыбке волхв.
– Это из-за слияния аур происходит?
– Я не могу ответить, честно. Не знаю. Самого к тебе тянет, сил нет. Подожди еще немножко, мероприятия заканчиваются. Еще недельки две… С дедом как?
– Все нормально, звонила недавно ему. Уже с постели встает, ковыляет по имению, ворчит на строителей. Что вы там затеяли?
– Охранный периметр укрепляет. На будущее.
– Опять мутишь, Назаров, – в голосе княжны появились нотки настороженности, когда ей начинало казаться, что Никита излишне секретничает. – Тебе лучше все рассказать сейчас будущей супруге, чтобы потом не получить по шее.
– Ну, вот, угрозы пошли, – облегченно вздохнул парень. Тамара успокоилась, вернулась в прежнее состояние. – Как там Катерина?
– А тебе зачем? – голос угрожающе зазвенел. – С чего ты вдруг заинтересовался моей младшей сестрой? Никита, мне кажется, купание в болоте плохо сказалось на здравости твоего ума.
– Согласен, глупо получилось. Я же просто поинтересовался, милая. Никаких намеков. Простая вежливость, – стал выкручиваться ужом Никита, кляня себя за лишний вопрос. – Передавай ей привет.
– Передам, не волнуйся, – за металлом голоса он чувствовал, что девушка сердится для стимулирования мозговых извилин у излишне болтливых мужчин. – Никита… Береги себя, пожалуйста. Приручил бедную девушку к себе, а я места себе не нахожу теперь.
– Целую тебя, любимая.
– И я тебя, дорогой. Жду домой…
Несколько минут Никита сидел с закрытыми глазами, прокручивая в голове разговор, заодно возвращаясь к своему решению прервать карьеру военного. Все-таки правильно он поступил или опять опережает события своей жизни? Нет-нет, здесь же все ясно. Хозяйственное бремя наваливалось нешуточное, и на кого спихнуть все это? На чужого дядю? А как патриарх тянул ношу, не чувствуя за спиной поддержки? Не стал доверять пришлым, создал свою команду, сплотил перед какой-то нужной стране целью. Снова подумал о людях, которые его видят, как раскрытую книгу: метания, попытки найти себя в жизни, непоследовательные решения. Это плохо. Надо учиться ставить задачи до начала их претворения в жизнь и не сворачивать в сторону. Не понравится в Коллегии, снова в армию подаваться? Нет, все решено окончательно. Несколько лет настоящей научной работы и овладения мастерством магии не в кустарных условиях – это так немного.
Волхв решительно встал. Кажется, уже накрывают на стол. В гостиной, судя по суматошным всполохам нескольких ярких точек в астральном поле, баронесса гоняет прислугу. Пора бы поужинать и приготовиться к долгим разговорам. Сегодня Агата Семеновна точно не даст уснуть. Недаром же бутылку белого вина приказала достать.

Глава двенадцатая

– Господа, два часа назад я получил шифровку из Хабаровска, – император обвел взглядом напряженно сидящих за длинным столом министров военных ведомств, членов дипломатического корпуса, великих князей Константина и Михаила. Заняв место в своем большом кожаном кресле, он, по обыкновению, сцепил пальцы рук в замок. На левом запястье поблескивали золотом часы, запонки на манжетах рукавов отливали рубиновым цветом драгоценных камней. – Политическая обстановка ухудшается с каждым днем. Небесная Канцелярия Цин-Го пошла на прямой сговор с китайским богдыханом. Не знаю, что там пообещал этот колеблющийся на ветру фарфоровый болванчик, но по разведданным в сепаратных переговорах замечен след американцев. Андрей Егорович, что ты скажешь?
– Этого и следовало ожидать, – не выдержал Токарев – начальник Генштаба. – Последний месяц такие шифровки косяками шли. Тайная резидентура в Бейджине выяснила, что американцы продавливают сближение Маньчжурии и Китая, чтобы нависнуть над нашими границами монолитной стеной. В случае военного конфликта, который затевает Цин-Го, китайцы втянутся в него на стороне маньчжуров.
– Каковы шансы противника на успех? – Александр подтянул к себе одну из папок, лежащих на его столе, и открыл, не забыв взять карандаш в руку.
– Военная стратегия Небесной Канцелярии Цин-Го предполагает нанесение удара по южному выступу в районе Албазина и Благовещенска. Именно там сосредоточены наши основные силы для сдерживания агрессии маньчжуров, – ответил Токарев. – Почему-то штабные специалисты уверены в том, что мы начнем поспешно стягивать в этот район дополнительные войска, учитывая важность выступа. В тот момент, когда мы полностью окажемся втянутыми в боевые действия, китайцы ударят со стороны озера Ханко с одновременным отсечением Владивостока от основных коммуникаций, а также в направлении Хабаровска. Пять пехотных дивизий уже сформированы и стоят вдоль границ. Зафиксирована переброска Четвертой танковой бригады «Яростные тигры» и Шестой танковой бригады «Серебряные драконы» в район города Хулинь. А до границы оттуда совсем недалеко.
Александр сделал предупреждающий жест рукой, и начальник Генштаба замолчал.
– А что скажет дипломатический корпус? Я от нашего МИДа не наблюдаю конструктивных действий. Владислав Андреевич, что вы сделали, чтобы осудить сепаратные переговоры китайцев и маньчжуров? Кажется, у нас с Драконом есть кое-какие договоренности.
– Китайцы, ваше величество, весьма хитроумны и коварны в плане таких договоренностей, – кашлянул перед своим выступлением князь Суворов. Как руководитель МИДа, он уже давно был извещен о возне двух азиатских тигров под ковром. – Они водили нас за нос долгих четыре месяца и сумели-таки обмануть. О сепаратных переговорах стало известно недавно, и сорвать их не представляется возможным. Мы направили ноту протеста Китаю, заодно предупредили американское консульство в Петербурге и Бейджине о недопустимости вмешательства во внутреннюю политику двух сопредельных государств.
– Янки – упертые ковбои, – махнул рукой Александр, – их надо сразу в лоб бить, чтобы с седла слетели и сели разговаривать с партнерами на равных. Они озлоблены срывом комбинации по Вонсану и теперь всерьез рассчитывают отрезать его от наших коммуникаций. Для того и танковые клинья подготовили.
Великий князь Константин набычился. Он понял, что старший брат-император до конца жизни не простит ему истории с дочерью, попавшей в лапы американской резидентуры и только чудом спасшейся, заодно разрушив действительно коварную и непробиваемую комбинацию. С другой стороны, а почему только его привязывают к событиям на Дальнем Востоке? Ведь и до назначения Константина Михайловича на пост наместника происходили неприятные инциденты. По лицу Александра видно, что готовит какую-то пакость для своего брата.
– Наши действия должны быть скоординированы, господа, – сказал Александр. – Но меня больше всего беспокоит флот. В Вонсане стоят несколько наших кораблей, а АУГ азиатского флота американцев крутится неподалеку. Всего сто морских миль, вроде бы и не раздражают, но кто знает, как отреагирует «ю-эс Нави» на конфликт.
– Гадить будут, это точно, – сказал кто-то за столом.
– Есть предложения? – насупился император.
– Если перережут коммуникации между Хабаровском и Владивостоком, то это не скажется на боеспособности флота, – сказал пожилой офицер в морском адмиральском кителе. Это был Фроленко – командующий ВМФ Российской империи. Распушив свои седые роскошные усы, он подобно императору сцепил пальцы в замок. – Тихоокеанский флот может действовать автономно. У китайцев нет таких сил, чтобы блокировать Вторую эскадру в вонсанской акватории. Разве что миноносками кровь попортят. Но до нас им еще нужно добраться, минуя Цусиму. Надеюсь, император Ли Хон прищемит своим соседям пышный хвост. У него хватает кораблей, чтобы контролировать прибрежную зону.
– То есть, Антон Евгеньевич, вы абсолютно уверены, что боевые действия не будут перенесены на морские коммуникации?
– Так точно, ваше величество. Мы уверенно контролируем ситуацию. Американский флот больше для солидности и успокоения китайцев. Все события должны развернуться на сухопутном ТВД.
– Абсолютно согласен с Антоном Евгеньевичем, – подтвердил начальник Генштаба. – Разведданные говорят именно об этом. Может, все это блеф и один из рычагов на наши позиции по будущим переговорам, если таковые возникнут. Будут шантажировать войной.
– А переговоры нужны? – усмехнулся Александр, рисуя на листке бумаги веселую рожицу, весьма похожую на среднего брата. Он уже определился и сейчас просто прощупывал настроение своих подчиненных.
– Думаю, ваше величество, на них стоит идти, даже если будет видно, что маньчжуры или китайцы тянут время для усиления военной группировки, – кивнул Суворов.
– Не опоздаем?
– Для того чтобы не опоздать, надо провести скрытную передислокацию авиации и тяжелой техники, – подал голос Токарев. – Под видом учений. Заодно и армию подтянем.
– Этим мы не замажем глаза соседям, – усмехнулся великий князь Михаил Михайлович, сидевший напротив среднего брата.
– А и не нужно, ваше высочество, – посмотрел на него начальник Генштаба. – Это всего лишь мягкое напоминание, что медведь не дремлет. Пока будет идти позиционная возня, разведка сможет добыть более существенные данные по ситуации на Дальнем Востоке.
– Самуил Петрович, может, у тебя есть что сказать? – император посмотрел на Житина, скромно пристроившегося на дальнем конце стола. – Сидишь скромно, что-то пишешь в блокнот.
Он усмехнулся.
– Я уже отдал все необходимые распоряжения, ваше величество. Практически все лучшие силы задействованы в добывании информации. Резидентура работает день и ночь. Можно сказать, что действия вероятного противника нам известны на восемьдесят процентов. Все необходимые данные и мои соображения по ситуации находятся на вашем столе, – намекнул Житин на пачку папок, содержимое которых Александр собирался изучить после совещания.
– Получается такая картина, – император постучал кончиком карандаша по столу, – что в данный момент идет накачивание военных усиленной дозой вооружения и тяжелой техники. Перебрасывают подразделения к нашим восточным границам, заодно наши зарубежные недруги стараются склеить фарфоровую чашку из китайской и маньчжурской половинок. Ладно, своих магов не подтянули, чтобы мозги запудрить азиатам. Значит, начинаем учения «Восточный барьер» с первого июля. Передислоцируем авиацию и тяжелую технику с постоянных баз на временные точки. Делаем много шума и пыли. И почему никто не предложил мобилизовать потайников? Хватит мелочами заниматься. Не забывайте, сколько у них народу находится на территории Китая и Маньчжурии! Контракты, сопровождение грузов и прочие коммерческие услуги. Кто мешает им отслеживать ситуацию за кордоном?
– Кто займется Тайными Дворами? – проворчал Константин Михайлович. – У нас нет серьезных специалистов по координации. Войны тоже пока нет. Пошлют подальше.
Он смутился от пристального взгляда императора; сразу стало не по себе. Что-то Сашка задумал.
– А чего там координировать? – воскликнул Житин. – На дальневосточном направлении всего три филиала: Амурский, Хабаровский и Забайкальский. Их надо объединить в единый центр и дать точную задачу, что делать. Стражи – не дураки, ломаться не станут. Понимают, чем пахнет возня тигров возле наших границ.
– Хорошо, идея правильная, – сказал император и хлопнул рукой по папкам. – Можете быть свободны, господа. Завтра я выскажу свои соображения по вашим докладам. Константин Михайлович, останьтесь на пару слов.
Сразу возникала сутолока, послышались оживленные разговоры, кто-то посмеивался. Средний Меньшиков про себя вздохнул. Везет Мишке – не задействует его Александр в своих высокомудрых комбинациях. Протянув руку к бутылке с минеральной водой, налил в стакан, выпил. Пока осушал до донышка, в кабинете никого не осталось. Император молчал, перекладывая папки в сейф.
– Ты торопишься? – спросил он, наконец. – Может, пообедаем вместе?
– Ради этого меня остановил? – удивился Константин Михайлович.
– Нет. Хочу сказать, чтобы ты собирался в Хабаровск, – спокойно глядя на брата, ответил Александр. – Ты же наместник, пусть и дистанционный, хотя мне не очень нравится такая постановка твоей должности.
– Но… – оторопел средний Меньшиков, – у дочери же свадьба скоро…
– Приедешь к тому времени, чего так разволновался? – усмехнулся венценосный брат. – Пару месяцев проконтролируешь ситуацию в округе. Мне нужен там свой человек, понимаешь? Который сможет объективно оценить степень опасности. А если начнется война – уже не до свадеб будет. Увы…
– Хорошо, – легко согласился Константин Михайлович. – Когда выезжать?
– Через два дня. Кстати, хочешь прокатиться через всю страну на новом скоростном экспрессе? – хитро прищурился император. – Монорельс-двухпутку уже закончили, протестировали, все косяки устранили.
– Заманчиво, – почесал щеку князь Константин.
– Вот и ладно. Собирай вещи. За тобой заедут и отвезут прямо на вокзал. И еще… Возьмешь на себя координацию между Тайными Дворами.
– Да ты сбрендил, Сашка? – воскликнул брат. – Какая координация? Я вообще в их делах не смыслю ни шиша! Как я с ними найду общий язык?
– Ты как с императором разговариваешь? – усмехнулся Александр. – Совсем распустились в последнее время. Гляди, реально упеку на Дальний Восток хозяйство развивать. Вот что ты орешь? У тебя под боком прекрасный специалист находится, можешь его в младшие консультанты взять.
– Кого ты там присмотрел? Не знаю такого, – не сразу понял великий князь и только по раздвинувшимся в улыбке губам Александра сообразил. Хлопнул себя по лбу. – Ты о Назарове речь ведешь?
– А о ком еще-то? О зяте твоем будущем и говорю! Ну, Костя, совсем старый стал, мозги напрячь не хочешь! Он же пятнадцать лет бок о бок с потайниками жил, знает структуру управления, связи, разведки. В необходимых пределах, конечно. От мальчишки я многого не ожидаю, но это все-таки хлеб…
– Так мне с ним ехать предлагаешь? Не-не! Меня Тамара загрызет, а Наденька поможет доглодать косточки. Плохая идея, брат. Тем более что он сейчас на учениях.
– Как вернется – сразу привлеки его к консультации. Пусть все подробно опишет на бумаге. Возьмешь с собой, в дороге изучишь. Но сначала реши дела в Хабаровске. Потайники – вторичное задание. По ходу работы определишься. Поработаешь до начала августа, потом вернешься. Пусть молодые от твоего тотального контроля отдохнут.
– Следил за мной? – буркнул уязвленный Константин Михайлович.
– Ты бы еще датчики слежения на ребят нацепил, – фыркнул Александр. – Моя служба неоднократно замечала людей Марченко, пасущих Назарова с Тамарой. Ты чем думаешь, брат? Зачем унижать дочку своим недоверием?
– Не учи меня! Не твоя дочь, понял?
– Она – моя племянница! И этим все сказано!
– Значит, специально устроил командировку? – побагровел средний Меньшиков. – Сговорились за моей спиной?
– Костя, – поморщился Александр, – ты, ей-ей, как ребенок малый, обижаться бросился. Я вообще не имел в виду ваши семейные тайны. Дело государственное, необходимое. А про молодых я к слову сказал. Кстати, ты в курсе, что Никита подал прошение об исключении его из ВВА и переводе в Академию Коллегии иерархов?
– Что? – великий князь, собиравшийся вставать, хлопнулся на стул. – Никита решился-таки прервать карьеру офицера?
– Да расслабься. Мечется мальчишка, не знает, куда приложить свою Силу. Мозги работают на созидание, а воинская дисциплина не дает развивать инициативу. В общем, он в чем-то прав. Иерархи, как только узнали о решении Назарова перейти под их крыло, матросскую джигу танцевали возле Коллегии. Случайно обмолвились, когда я с их высшим руководством встречался. Так бы тоже в неведении был.
– Тамара, наверно, будет очень рада, – пробормотал Меньшиков.
– Не сомневаюсь, – Александр вышел из-за стола. – Пошли, там уже стол накрыт. А то есть очень хочется. – Подхватил Константина под руку. – Пусть молодые свои отношения строят, будучи рядом друг с другом, а не на расстоянии. Сам же знаешь, как тяжело разрываться между долгом и ждущей тебя девушкой.
– Я это благополучно пережил.
– Конечно, не сомневался никогда, что сдюжишь. Только Наденька всегда была рядом с тобой, не забывай. Повсюду ее за собой возил.
– Подожди, – вдруг остановился средний Меньшиков и наморщил лоб. – Никита возвращается через три дня. А я еду послезавтра. Как он меня консультировать будет?
– Хорошо, – похлопал его по плечу император. – Как заявится к вам в особняк, сразу хватай за жабры, обрисовывай ситуацию и заставь его писать тезисы. Пусть хоть всю ночь пишет, но к отъезду у тебя должны быть на руках ниточки к потайникам. Я хочу, чтобы ты по приезде в Хабаровск имел хоть какое-то представление, чем будешь заниматься.

Часть вторая

Глава первая

Гудящая от напряжения долгого перехода колонна крытых грузовиков остановилась перед КПП Академии. Послышались резкие команды сопровождающих, ворота дрогнули, качнулись и покатились в сторону по отшлифованным до блеска направляющим, впуская пыльные машины на территорию. Окутываясь сизыми клубами выхлопов, они одна за другой подъезжали к казармам, выплевывали из своего нутра галдящих и возбужденных курсантов в полевой форме и уезжали в автопарк на помывку и внеплановое техническое обслуживание.
Небольшая площадка перед казармами не пустовала. Командиры взводов поспешно строили бойцов, докладывали ротным о состоянии подчиненных и только после этого уводили их в помещения. Через двадцать минут суматоха улеглась, зато началась она в спальных помещениях и душевых. Всем хотелось ополоснуться от пыли и сажи долгой дороги. Надрывая голос, орали взводные, что вечером будет помывка в бане и чтобы никто не размывался. Душевые не выдерживали потока желающих. Стоял ор, хохот, громкие разговоры.
Именно в этот момент Никита услышал, как его зовут от входных дверей в казарменное помещение. Он еще не успел скинуть с себя одежду и ополоснуться и прямо в камуфляжной куртке и штанах подошел к тумбочке дневального. Увидел возле дверей незнакомого лейтенанта с повязкой «помощник дежурного по штабу».
– Курсант Назаров? – напуская на себя важную строгость, спросил его помдеж.
– Так точно.
– Вас срочно требуют в штаб. К полковнику Кольцову.
Сердце опять предательски екнуло и трепыхнулось испуганным воробьем. Загасив в себе приступ паники, Никита осторожно спросил:
– По какому поводу?
– Не имею понятия, – отрезал лейтенант. – Собирайтесь. Мне велено вас сопроводить.
– Тогда идем, – он застегнул пуговицы на куртке, одернул ее и кивнул, что готов.
Удивительно, но помдеж довел его до самых дверей кабинета Кольцова, минуя приемную и стол адъютанта-референта. Последний, видимо, был предупрежден и не стал тормозить целеустремленного шагающего лейтенанта. Тот же постучал в дверь, услышал ответ и показал Никите, чтобы курсант заходил. Выполнив свою миссию, офицер удалился.
– Господин полковник, курсант Назаров по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал Никита, кидая руку к козырьку кепи.
– Вольно, Назаров, – Кольцов выглядел посвежевшим и отдохнувшим. Он не ездил на учения, заменив свое присутствие заместителями, а сам тащил воз хозяйственных дел в опустевшей Академии.
Наверняка успел несколько дней урвать на рыбалку, – мелькнула мысль у Никиты. Все в Академии знали, что полковник души не чаял в том, чтобы посидеть с удочкой на зорьке, когда выдавалась такая возможность. Рыбалку он превратил в своеобразный фетиш.
– Как прошли учения? – начальник усиленно рылся в ящике стола, что-то ища. – Слышал, ты там успел отличиться?
– Ничего особенного, ваше превосходительство. Обычная разведывательная операция с захватом «языка».
– Ничего себе – обычная операция, – Кольцов выпрямился с тонкой папкой в руках. – Рангового волхва спеленал, да еще девку. Как так умудрился? Весь координационный центр хохотал над «зелеными». Подложил ты свинью командованию Курляндского гарнизона. Долго тебя вспоминать будут. Девчонке подпортил карьеру.
– Она на контракте, господин полковник, – напомнил Никита. – Если не получится в армии – найдет себе применение в мирной жизни. Способная.
– Красивая хотя бы?
– Хорошенькая, – не стал уклоняться волхв. Яна ему действительно понравилась тем, что совершенно была не похожа на всех девушек, которых до сих пор знал и встречал, конечно, кроме Тамары – здесь никаких сравнений. Ну и, пожалуй, еще и Ларису можно упомянуть – если быть объективным и не вспоминать, что между ними произошло.
– Ох, Назаров, даже страшно представить, скольким барышням ты бы сердце разбил, если бы не скорая женитьба, – хмыкнул Кольцов, распахивая папку. Пальцы его шустро перебирали содержимое.
– Я не виноват, ваше превосходительство, что они сами идут на контакт, – пожал плечами Никита. – Не отталкивать же их.
– Назаров, не становись сухарем, тебе мой совет. Всегда ищи позитив, а уж с женским вниманием очень трудно его проворонить. Так, держи документы. Здесь приказ об отчислении, рекомендательное письмо в Коллегию иерархов, характеристика, пакет твоих разработок. Приедешь в столицу, сразу найди Сухарева. Это первый заместитель Коллегии. Он уже в курсе твоих предпочтений. Отдашь ему документы, письмо и переводной бланк. Там все оформят. Ну…
Кольцов вышел из-за стола и протянул руку Никите.
– Удачи тебе, Назаров. Надеюсь, что ты все-таки найдешь свое место в жизни. Сейчас иди в казарму, сдавай обмундирование, учебные пособия, прощайся с ребятами. Можешь сегодня же покинуть расположение Академии. Не вижу смысла тебя здесь держать. В роте хотя бы знают, что ты уходишь?
– Так точно, – крепко пожимая сухую и твердую ладонь полковника, ответил Никита. – Все в курсе.
– Ладно, ступай.

Рутинная процедура не затянулась надолго. Никита, пользуясь суматохой, незаметно сдал казенные вещи старшине Волошину, потом сбегал в учебный корпус и расписался в бланке, что секретная и служебная литература не похищена, не скурена или не использована на другие цели. Шутка, конечно, но глядя на лицо сурового коменданта учебного корпуса, не хотелось бы попасться на такой мелочи, как выдранная страница из тетрадки по боевым характеристикам магических плетений.
Елагин с ребятами потискали Никиту в объятиях, охлопали всего по спине и плечам, желая лучшей карьеры в Коллегии. Васька-Блонда шепнул, чтобы Назаров искал протекции не только у Меньшиковых, но и Балахнины будут рады сблизиться с перспективным волхвом. Никиту так и подмывало спросить, на самом ли деле Васька является бастардом князя, но передумал. Злость на закулисную возню за его спиной уже прошла. Рациональное зерно в словах Васьки Бертенева было, но сейчас Никита не хотел об этом думать. На КПП его уже ждал Рома, который отвезет его до дома. Ванна, душ, баночка холодного пива – и поспать часика три. Тамара еще не в курсе, что он приехал, и отвлекать ее от учебы не стоит. Примчится ведь, сшибая все на своем пути.
Даже не оглядываясь, он прошел последний раз по дорожке от казармы до КПП, отдал свой жетон и пропуск, расписался и, не обращая внимания на удивленные взгляды дежурных, вышел по другую сторону своей жизни. И сразу почувствовал облегчение. Значит, на самом деле армейская служба – не его стезя. Повертел головой, ощущая странное чувство, что сейчас увидит вишневый кабриолет Тамары и ее саму, нетерпеливо высматривающую каждого выходящего за ворота Академии человека. Вместо этого раздался требовательный гудок черного автомобиля со стоянки. Роман, надо же. Машет рукой, просит поторопиться.
Никита распахнул дверь, закинул сумку с вещами на заднее сиденье и с облегчением рухнул в удобное и мягкое кресло рядом с Ромой. Пожали друг другу руки. Водитель весело осклабился:
– Ты бы на себя посмотрел, Никита! Морда обгорела, как в солярии побывал! Вы на учении были или на курорте?
– И то и другое, – кивнул в ответ волхв с серьезным видом. – Думаешь, зря время терял? Ага, такой шанс не использовать – кощунство. Море, побережье, легкий бриз, девушки в купальниках, разносящие на подносах запотевшие бокалы с коктейлями! М-мм, красота!
Роман с недоверием посмотрел на Никиту, как бы рассеянно пялящегося через лобовое стекло в буйство начавшегося лета, потом до него дошло, что молодой господин просто с трудом сдерживает смех.
– Разыграли! – хохотнул водитель и завел двигатель. Машина плавно выехала из стояночного «кармана» и понеслась по залитому солнцем шоссе. Откинув защитный козырек, Никита расслабился, приоткрыл стекло и прищурился. Прохладный ветерок обдувал лицо, завораживающе шуршали шины. Ему как никогда было хорошо. Засмотревшись на мелькающие мимо него высотные новостройки, спохватился.
– Роман, а ты куда намылился? Шуваловские дачи вообще-то в другой стороне!
– Приказ великого князя, господин Назаров, – слишком официально произнес водитель. – Сразу в особняк Меньшиковых. Никаких отговорок и задержек. Дело срочное.
– Да я грязный, как хрюн после купания в луже! – завопил Никита. – Мне хотя бы ополоснуться! Десять часов на марше! Пот, пыль на волосах! Думаешь, приятно было на такое тело цивильную одежду натягивать? Меня девушка ждет, между прочим!
– Ничего не знаю, приказ, – мотнул головой Роман и прибавил скорости, поганец.
– Что случилось-то? Сказать можешь? – успокаиваясь, спросил Назаров.
– Понятия не имею. Все бегают как угорелые. Константин Михайлович, кажется, куда-то собрался уезжать.
– А я при чем? – удивился Никита скорее про себя, чем задавая вопрос.
– Что-то ему надо от тебя, – дал маленькую подсказку водитель.
Въехав в город, он сразу стал бросать машину в переулки, резать углы, гнать по узким улочкам, вылетать на широкие проспекты, пристраиваясь в сверкающие ряды автомобилей. По его сосредоточенному виду Никита видел, насколько Роман торопился в особняк. Какое-то неприятное чувство заскребло по позвоночнику. Оно не было связано с дедом. Раз Тамара говорила, что патриарх передумал помирать, значит, что-то совершенно другое. Как бы не обнаружилась связь с внешней политикой России. Неспокойно стало на дальневосточных границах. Об этом еще в полевых лагерях говорили отцы-командиры. Вот сейчас войны для полного счастья не хватало!
Машина подкатила к воротам. Никита украдкой посмотрел на часы. Тамара уже должна быть дома. Ох, вот и она, как сразу не заметил. Стоит на крыльце, стройная, высокая, нервно теребит свою косу.
Охранник с автоматом наперевес подошел к машине, внимательно посмотрел в салон, удостоверился, что кроме двух знакомых человек внутри не прячется супостат. Махнул рукой, давая разрешение на проезд.
Никита вздохнул, счастливый, и, перегнувшись через спинку кресла, взял сумку. Пора выходить. Тамара не стала бросаться вниз по ступенькам, сдерживая свои эмоции, как и полагается по статусу степенной и важной барышне. Дождалась, когда волхв поднимется, и крепко прижалась к нему. Бросив сумку под ноги, обнял, ощущая упругость ее тела, с трудом сдержался от накатившего желания. И то же чувство горячими волнами шло от девушки. Где-то предательски хрустнул плафон светильника, закрепленного над входом в особняк, не выдержав выплеска излишков энергии.
– Я с дороги, даже под душ не успел сходить, – виновато произнес он в ухо девушки.
– Глупости не городи, – счастливо блестя глазами, поглядела на него Тамара. – Сейчас все устроим. Пошли в дом, папа тебя ждет. Уже своими шагами площадь всего дворца измерил.
– Ты хотя бы скажи, что здесь творится? Сплошная гонка, не успеваю понять.
– Мы сами ничего не понимаем. Но точно знаем, что папенька в Хабаровск уезжает. Император какую-то комиссию создал, сейчас туда высший генералитет перебирается.
Константин Михайлович стоически выдержал нападение всех своих женщин на появившегося в дверях Никиту. И только после первого штормового удара шагнул и крепко пожал руку парня.
– С возвращением. Давно часть в расположение вернулась?
– Часа три, не меньше.
– Хорошо. Шустро управился. Я, кстати, все знаю, – Константин Михайлович пристально взглянул на Никиту. – Через императора. Ладно, это твое решение. Может, сейчас оно и к лучшему.
Тамара подозрительно затихла, вцепившись в руку юноши. Мужчины, по ее мнению, снова начали свои тайные игрища. Ладно, она потом все равно выяснит. Чар ей хватит, чтобы Никита растаял и раскололся, интриган несчастный.
– Тамара, отпусти парня, – приказал великий князь. – У нас деловой разговор будет.
– Мне бы помыться. С дороги не успел.
– Отец, ты не зверствуй так! – вступила в действие дальнобойная артиллерия в лице Надежды Игнатьевны. – Дай мальчику прийти в себя! Тамара, покажи Никите ванную комнату. Потом – ужин. Ваше высочество! Ни слова!
Меньшиков удивленно хмыкнул, но перечить своей жене, закусившей удила, не стал. Послушно закрыл рот. Действительно, отъезд запланирован на завтра, впереди вся ночь. Посадит Никиту в своем кабинете – пусть пишет опус, не отвлекаясь. Утаив в глазах хищнический блеск эксплуататора, он удалился в гостиную, оставив молодого человека на дальнейшее растерзание.
Тамара увела Никиту в одну из гостевых ванных комнат, закрыла за собой дверь и впилась своими губами в волхва, крепко сжимая его затылок руками. Никита с удовольствием ответил и, пока не насытился, не выпускал из объятий девушку.
– Можешь ванну принять, или душ. Кстати, кабинка с гидромассажем, – как опытный гид стала подсказывать Тамара, едва приведя дыхание в порядок. – Классная штука. Вот тебе шампунь, мыло, мочалка – все новое. Полотенце в шкафчике. Сам себе выбери. Большие банные – слева. Одежда есть? Эту не надевай. Дам задание горничным – постирают.
– У меня есть в сумке спортивный комплект, – кивнул Никита. – Только на ноги ничего нет.
– Найдем тебе тапочки, – отмахнулась княжна. – Все, ухожу. Дверь не закрывай. Я тебе потом обувь закину.
– А спинку потрешь? – поинтересовался Никита.
– Боюсь, родители не поймут нашего уединения в душевой, – хихикнула Тамара и, увернувшись от рук волхва, выскочила из ванной комнаты.
После душа посвежевший Никита был усажен за стол. Вал вопросов не давал ему как следует приступить к трапезе. А голод после долгого марша и суеты дня давал о себе знать. Вкусные запахи жаркого, аппетитные виды салатов, закусок, соусов совершенно отбили охоту что-либо говорить прежде, чем он насытится. Чтобы не обижать хозяев, старался в небольших промежутках между жеванием и глотанием рассказывать о своей жизни в полевых лагерях. Случай на болоте он деликатно обошел, как и упоминание о том, что захваченный в плен волхв оказался девушкой. Рассказал, как встретила его Агата Семеновна. По скисшему лицу великого князя Никита догадался, что Меньшиков до сих пор придерживается своего нелестного мнения о теще.
Тамара, раскрасневшаяся от выпитого вина, только успевала ухаживать за Никитой, сидевшего рядом с ней, совершенно игнорируя попытки прислуги делать свою работу. Катерина устроилась по другую сторону стола и не отрывала свой взгляд от молодой пары. Старшая княжна делала страшные глаза, чтобы Катька перестала бесстыже пялиться на чужое добро. Младшая сестра фыркала, отводила взгляд, но потом снова с какой-то тоской глядела на влюбленных. Что творилось в ее хорошенькой головке – никто не знал, кроме нее самой.
После десерта Константин Михайлович демонстративно посмотрел на часы и сказал непререкаемым тоном:
– Мы должны вас покинуть, девочки. Наденька, пусть Сашку загоняют в постель. Сидит, глазами хлопает, как совенок. Никита, пройдем в кабинет.
Оставшись наедине, великий князь деловито подошел к закрытому шкафу и достал оттуда плотную пачку писчей бумаги и с громким хлопком кинул ее на стол.
– Садись сюда, – показал пальцем на свое кресло Меньшиков. – Вот тебе ручки, бумага. Пиши все, что ты знаешь о структуре Тайных Дворов. Мне нужно знать, как организовано управление, принципы работы, направления, по которым осуществляется деятельность потайников. Мне не нужны тактические хитрости, тайны рукопашных боев, методики их преподавания. Только общий курс с небольшим углублением в деятельность.
– Это же работа на пару дней! – воскликнул Никита. – Да и зачем вам?
– Повеление императора не обсуждают, – напомнил великий князь. – Завтра к утру у меня должен быть конспект по Тайным Домам. Никаких имен, связей – только тезисы. Особо важные моменты должны быть раскрыты полностью. Захочешь перекусить – можешь взять на кухне. Кофе, чай, бутерброды. Хозяйничай сам, прислуга ночью не дежурит. Хотя… Я дам распоряжение приготовить бутерброды заранее. В холодильнике тебя будут ждать.
– Мне всю ночь писать? – несмело предположил Никита.
– Угадал, – кровожадно блеснули глаза Меньшикова. – Отрабатывай свои плюшки, которые на тебя посыпались в последнее время. Напоминаю: завтра к восьми утра ты должен отдать мне полный отчет. Закончишь раньше – диван в твоем распоряжении. Можешь поспать прямо здесь.
Константин Михайлович взялся за ручку двери, но его остановил вопрос Никиты:
– Почему вас посылают на Дальний Восток? Что там происходит?
– Я же наместник этого региона, обязан хоть раз в полгода инспектировать работу заместителей… А если серьезно – надвигается какая-то хрень, извини. То ли война, то ли приграничный конфликт. Китайцы с маньчжурами спелись за нашими спинами. Поднебесный Дракон хочет сожрать своего младшего собрата, но ради своих тайных мыслей готов задурить голову дурачку Цин-Го, кинуть под траки наших танков его армию, а для видимости – еще и парочку своих дивизий.
– Вы надолго уезжаете? – садясь в кресло, поинтересовался Никита.
– До августа. Надеюсь, ничего не произойдет и к вашей свадьбе буду дома. Все, работай. Дам распоряжение, чтобы никто тебе не мешал. Если Тамара сюда прорвется – гони прочь без сожаления. Иначе поедешь со мной в инспекцию. Как тебе перспектива?
Да, великий князь не шутил. Лицо слишком серьезное.
– Я все понял, ваше высочество, – привстал Никита.
– То-то.
Меньшиков вышел из кабинета, а Никита схватил ручку и в отчаянии стал ее грызть. С чего начать? Особых секретов у Тайных Дворов не было. Их деятельность хоть и подчинена прибыли в сфере защиты клиентов и устранения конкурентов, но в случае боевых действий на территории страны целиком и полностью переходила в управление Генштаба. Обычная военизированная организация.
На отдельном листке он написал план, расчертил схемы, чтобы было удобно структурировать текст, и начал писать. Сначала медленно, потом увлекся. Погасил верхние плафоны люстры, чтобы не мешал яркий свет. При настольной лампе писалось лучше. Даже уютно стало. Взгляд упал на его подарок великому князю. Ага, корпус часов светится мягкой позолотой, крышечка открыта. Значит, пользуется?
Работа спорилась. Стопка исписанных листов аккуратно ложилась по правую сторону стола, на самый край. Никита вдруг с отчетливой ясностью понял, что ему не хватало именно такого ощущения свободы, спокойствия и умиротворения. Нет, если надо, он всегда сможет сжаться в тугую пружину и превратиться в бойца, ломающего преграды и рискующего своей жизнью. Сейчас ему хотелось погрузиться в настоящее дело. На мгновение отвлекся, задумался. Надо обязательно съездить в Вологду и посетить «Изумруд», познакомиться со своим персоналом. Что же разрабатывает корпорация, пряча настоящие тайны за своими стенами? Может, и самому принять участие в разработках своего деда? Кашгарские дневники барона Китсера недаром хранятся во взрывонепроницаемом сейфе глубоко в подвале родового поместья Назаровых.
Увлекся настолько, даже не смотрел на часы, а когда кинул взор на стрелки, присвистнул. Уже три часа ночи. Пора бы схомячить что-нибудь. Что там говорил князь? Бутерброды в холодильнике, чай сам нальешь. Ладно, сходим, не обломимся. Только встал, потянулся, с наслаждением вслушиваясь в хруст суставов, – раздался осторожный щелчок поворотной ручки, и дверь тихо отошла в сторону. Рука с тарелкой бутербродов первой пролезла в щель, а потом и Тамара с термосом во второй руке втиснулась в кабинет, помогая себе ногой распахнуть дверь. Княжна была в длинном ночном халате из красного бархата, ноги в забавных тапочках с помпонами. Никита бросился к девушке навстречу и перехватил заслуженный паек. Поставил тарелку и термос на стол, и сразу попал в объятия Тамары. Несколько минут они целовались, потом княжна слегка похлопала Никиту по спине, словно намекая на договоренности.
– Устал? – спросила она, поглаживая по щеке волхва, но из замка его крепких рук не торопилась выскальзывать. – А я принесла тебе перекусить. Подумала, что ты увлечешься, а попросить приготовить что-то постесняешься.
– Представляешь, даже не замечал времени, – улыбнулся Никита. – Работа оказалась интересной, даже сам не ожидал.
– Мама ругала папочку, когда он сказал, что тебя ожидает, – засмеялась девушка. – Всю ночь сидеть за работой, которую должны выполнять имперские службы, и не пожалеть бедного мальчика! Сказала, что дяде Саше тоже гостинец прилетит!
Тихо посмеялись. Тамара выскользнула из рук волхва, взяла исписанные листы и ушла на диван. Забравшись на него с ногами, сформировала над головой магический шар с мягким светом и стала читать. Никита тем временем стал разделываться с бутербродами, запивая горячим чаем. Любимая не забыла, что он предпочитает сладкий чай, когда следует подпитать организм глюкозой. От этого он чувствовал себя бодрее. Срубив половину тарелки, плотоядно посмотрел на распахнутый край халата, из-под которого проглядывала стройная ножка, и, отбрасывая ненужные сейчас мысли, снова схватился за ручку.
– Интересная жизнь была у ребенка, жившего под защитой «потайников», – задумчиво произнесла Тамара. – Судя по твоим записям, система обучения и воспитания идет с самого раннего возраста, чтобы к совершеннолетию в их ряды вставал уже подготовленный боец. Я думала, что в Тайных Дворах прячутся одни убийцы и те, кто не в ладах с законом. А оказывается, эта полувоенная организация имеет строгую систему отбора. Даже боевые волхвы присутствуют. Туда просто так тоже не залезешь.
– Та же армия, – откликнулся Никита.
– Конечно, много чего не поняла, – зевнула Тамара, прикрываясь ладошкой. – Слишком заумно. Как раз для высоколобых ученых. Какие-то странные схемы, формирование боевых троек, особая роль волхвов. И коммерция тут же рядом ходит.
– Твой отец все поймет, не переживай. Ты не собираешься уходить спать?
– Гонишь? Я же по тебе так соскучилась, – наморщила лоб княжна, – а ты не смотришь на меня, нахал.
– Смотрю, – возразил Никита, влюбленно глядя на девушку. – Видишь, как смотрю.
– Я тут посплю, хорошо? – Тамара положила на пол листки, а сама вытянулась и положила голову на мягкий подлокотник. – Разбуди меня в семь часов. А ты работай и смотри на меня, если не знаешь, что делать со скучающей девушкой. Кстати, всю мою ногу взглядом сжег.
Она запахнула полу халата и усмехнулась.
Вот же коза! Никита чуть не поперхнулся от невинно произнесенных слов, но ничего говорить в ответ не стал, склонившись над столом. Видя, что девушка уже посапывает носом, решил отложить разговор о том, что он теперь студент Коллегии. Как, интересно, отреагирует Тамара? Начнет ругать, смирится или поддержит его? Вздохнув, продолжил работу. К шести часам утра он уже ничего не соображал, но работа, которая сейчас лежала в виде приличной пачки исписанных листов, заставляла гордиться самим собой. Пошевелил пальцами, «вылепливая» скрипт с сигналом побудки через нужный интервал времени, и откинулся на спинку кресла. Уснул мгновенно.
Легкое прикосновение чьей-то руки он уловил мгновенно и, еще не выйдя из сна, продираясь сквозь вязкое пробуждение, сжал своими пальцами запястье и открыл глаза, вовремя себя остановив. Вспомнил, где он находится. Великий князь, уже одетый в парадный китель, ошеломленно смотрел на цепкий капкан, в который попала его рука, и даже не смог сказать ни слова. Только приложил палец к губам и кивнул на спящую дочь.
– Написал? – шепотом спросил он.
– Так точно, все готово, – Никита расцепил замок и стал смущенно прибираться на столе. Искоса взглянул на часы. Всего полчаса удалось подремать!
Между тем Меньшиков усмехнулся и поднял с пола исписанные листки, присоединил их к остальным, бегло просмотрел и закивал головой. Тихонько пошел к двери, маня за собой Никиту.
– Все-таки прорвалась? – улыбнулся великий князь. – Знаешь, какую битву мне пришлось вечером выдержать с разозленными женщинами? В качестве компенсации намекнул Тамаре, чтобы она тебя покормила. Ты молодец, отлично справился с работой. Даже не ожидал, что столько напишешь. Пойдем-ка в гостиную на пару слов.
Большой гостевой зал уже заливало золотистыми лучами солнца. За окнами вовсю заливались птицы, матово блестели тщательно натертые полы. Константин Михайлович отодвинул один из стульев и сел на него, закинув ногу на ногу. С удовлетворением осмотрел начищенные туфли и не нашел в них изъяна.
– Садись, Никита. Что-то ты сразу робким стал. А когда руку мою чуть не сломал – в глазах сплошная сталь и решимость.
– Прошу прощения, – волхв сел рядом.
– Ага, просит он, – князь потряс кипой листов. – Теперь я точно верю, что ты не зря столько лет в «потайниках» ходил. Ладно, я через час уезжаю. Просто хочу спросить: ты серьезно обдумал свой поступок уйти из ВВА? Насколько я знаю, в Академию Коллегии тебя даже калачами не смогли заманить. А сейчас сам уходишь. Не будет ли твое решение очередной блажью? Хорошо подумал?
– Да, мое призвание – не армия, – твердо ответил Никита. – Поступление в ВВА было всего лишь реакцией на давление со стороны иерархов на их шантаж. Я не люблю этого. Может быть, я и остался бы в военном училище, если бы не Тамара и ситуация в семье. Прикинул все за и против, в результате – забрал документы. Буду получать титул архимага, работать в сфере прикладной магии.
– Это твое решение, – встал Константин Михайлович. – Только запомни: никогда не сваливай свои будущие проблемы на Тамару и не жалуйся, что когда-то сделал глупость, поступив так, а не иначе. Взвалил на себя неподъемный груз? Пищи, но тащи. Ладно, прощаться не будем. Буди Тамару, ей пора в университет. И… Никита, прошу тебя как мужика: поостерегитесь пока вести себя безрассудно. Щелкоперы совсем осатанели, караулят со своими объективами под каждым кустом. Ищут грязь. Не вляпайтесь. Будьте на виду. Марченко где-то раздобыл информацию, что на вас поступил заказ. Пикантные фото, публикации в газетах… Представляешь реакцию императора? Башку снесет и мне, и тебе, если вас запечатлеют в неприглядном виде! На светские газеты мы можем повлиять только решительным закрытием оных, но как тогда быть со свободой слова в России? Беда с этими либералами. Балахнин сразу же в Думе спич произнесет по этому поводу. Эти писаки как раз ориентированы на поиски горячего, сам знаешь.
– Я понял, ваше высочество. Не допущу компромата. До свадьбы ни одна падла не получит жареных снимков. Я обеспечу решение проблемы.
– Назаров! – изумился великий князь. – Ты мне не вздумай вендетту в Петербурге открыть!
– Ни в коем случае! – улыбнулся Никита, но его зрачки потемнели, что говорило о решимости сделать все по-своему. Знал бы Меньшиков парня лучше – заранее встревожился бы нотками в его голосе. Но он просто похлопал волхва по плечу и вышел из гостиной. В парадной раздался его зычный голос, требующий портфель. Ага, кажется, и Надежда Игнатьевна проснулась проводить мужа.
Никита нырнул в кабинет, сел рядом со спящей девушкой и прикоснулся к теплой щеке губами, потом занялся мочкой уха, пока не почувствовал, как ее рука обняла за шею.
– Просыпайся, соня, пора грызть гранит науки, – пошутил Никита, оторвавшись от ее губ.
– Не хочу, – капризно пробурчала Тамара. – Лучше обними сильнее. Вот видишь, как мало мне надо.
– Вставай, пока прислуга не начала по дому носиться, – Никита взял в руки косу и провел ее между своими пальцами.
– Можно подумать, они меня в ночном халате не видели, – девушка села и захлопала глазами. – А ты уже все написал?
– Написал и отцу передал. Он, кстати, уехал.
– Видел меня здесь? – нахмурилась княжна.
– Расслабься, он мужик с понятиями. Нормально все. Ладно, надо тоже собираться. У меня сегодня куча дел запланирована. Хочешь, заберу тебя из университета? Надо же щелкоперам дать пищу для их работы. Поработаем на публику. Букет цветов, сверкающий на солнце «бриллиант», белый костюм.
– Здорово! – восхитилась Тамара. – Приезжай! Занятия заканчиваются в четыре часа. Хочу большой букет необычных роз. Наколдуешь?
– Сделаю, – улыбнулся Никита.
– А тебе не надо в Академию?
– Хочу сказать, что я отчислен из ВВА по собственному желанию и переведен для дальнейшего обучения в Академию иерархов.
– Назаров, ты… – Тамара замерла возле дверей и резко повернулась к невинно смотрящему на нее парню. – Ты… безответственный мальчишка! Ну что за шараханье! То сюда, то туда! Сколько можно? Когда взрослеть надумаешь? Зачем? Понял, как тяжела жизнь военного, когда в болоте купался?
Никита просто обнял девушку, излишне занервничавшую, и пояснил:
– Решение принято давно. С тех самых пор, как ты подарила мне надежду на будущее. Помнишь, на Ассамблее? И каждый раз, когда я взлетал по команде «рота, подъем», убеждался, что это не мое. Хочу видеть тебя каждый день, а не перезваниваться с тобой через всю страну.
– И я так хочу, – прошептала княжна. – Странно, что мое дурацкое желание исполнилось. Знала, что поступаю эгоистично, но просила богов, чтобы ты бросил карьеру военного. Я же не знала, какие мысли роятся в твоей светлой голове.
– Иди мойся и одевайся, эгоистка, – хмыкнул Никита. – Да и мне пора.
– Только после завтрака, – заявила девушка. – Голодным я тебя не отпущу.

Глава вторая

– Задал ты нам задачку, барин, – голос Мотора гулко разносился по пустому подвальному помещению. Играя роль проводника-гида, бывший бандит спустился вместе с Никитой вниз, чтобы отчитаться за потраченные деньги на ремонт. – Сантехнический узел пришлось полностью переделывать. Все трубы спрятали под пол в специальных каналах, которые можно вскрыть при протечке. Остальное все забетонировали и плитку положили. Даже стены выложили ею. Нашли самую дешевую, но хорошо моющуюся. Вот, оцени.
Никита придирчиво посмотрел на гладкую темно-коричневую плитку, которой выложили пол и стены на два метра в высоту. Остальное заделано штукатуркой и аккуратно покрашено светло-зеленой краской, чтобы хоть как-то разбавить мрачноватую цветовую гамму подвала. Вроде бы все правильно. С плитки легче кровь смывать, как пошутил Окунь. Не хочется до нее доводить дело, но это как получится.
– Хорошо вышло, – согласился он. – А санузел где?
– А вон там, дверь пластиковую в дальнем углу видишь? Там унитаз, душ. Все простенько, но прочно. Это – камера.
Мотор с довольным видом распахнул вторую дверь, находящуюся рядом со входом в санузел, и посторонился, чтобы Никита оценил нововведение. Маленькая комнатка без окна, нормальная деревянная сборная кровать с матрасом, подушкой и с простым армейским темно-серым одеялом. Откидной столик возле стены, осветительный плафон на потолке. Пол тоже обложен плиткой. Все.
– Решили, что будущие клиенты по достоинству оценят степень комфорта, – ухмыльнулся Мотор. – Видишь трубу по потолку? Вытяжка хорошая, проходит через толчок и камеру напрямую к центральной системе. Но сначала надо весь первый этаж перетряхнуть, чтобы она заработала.
– Неплохо, неплохо, – прошелся по подвалу Никита, засунув руки в карманы белых брюк. Для того чтобы не тратить время, волхв заранее надел на себя костюм, в котором он приедет к университету. Его наметанный глаз сразу заметил, что по всему периметру подвальной комнаты шли сливные канавки, закрытые решеткой. – А где шланг?
– Так в толчке висит скрученный, – ответил Мотор. – Вот еще большая вытяжка, прямо из подвала. Проводку новую проложили. Входную дверь смотри какую поставили. Тараном не вышибешь. Изнутри никаких ручек, зацепок. Открывается только с нашей стороны. Все окна и дыры в подвале замуровали. В общем, клиент при всем желании не убежит.
– Ладно, убедил ты меня, что не зря хлеб ешь, – благосклонно кивнул Никита. – Пошли смотреть Капусту. Где вы его сейчас держите?
– Да нашли одну комнатенку, где раньше слуги всякую хозяйственную рухлядь держали. Выбросили все оттуда, раскладушку поставили. Там и живет. Харю отъел, лоснится, – хохотнул Мотор. – Ты же приказал его не трогать, вот и жирует, падла.
– Он все написал, рассказал?
– Материал готов.
– Тогда веди его в гостиную. Надо отпускать.
Пока Мотор ходил за пленным посредником, Никита на виду изумленного Окуня изменил свою внешность посредством простенькой иллюзии. Такого фокуса бандит ни разу в жизни не видел и с завистью подумал, что не отказался бы от такого дара. Мальчишка крутил ими, как хотел, а Мотор и Якут охотно приняли его правила игры. Странно себя чувствовал Окунь, но пока ничего не говорил, присматриваясь к своей круто изменившейся жизни. Якут же, умудренный жизнью, привык не удивляться ничему. Вот и сейчас, мельком взглянув на молодого хозяина, накинувшего на себя личину какого-то фраера, встреть которого на улице – не запомнишь, снова уткнулся в потрепанную книжку.
– Окунь, сейчас приведут клиента. Надо его слегка напрячь. Возьми перышко и поиграй им перед носом Капусты. Дави на психику, – приказал Никита.
– Не вопрос, – оскалился штатный водитель и палач. За такие условия, которые предоставил им пацан, он клиента до полуобморочного состояния доведет.
Капуста, как назвал себя захваченный два месяца назад посредник между Шутом и иностранцами, действительно за время отсутствия Никиты пришел в себя. С лица спали синяки, щеки округлились, но в глазах все равно застыл испуг и настороженность. Пройдя в комнату, подталкиваемый в спину Мотором, он сел напротив Никиты и робко взглянул в черные очки, скрывавшие глаза незнакомого мужчины. Ну да, волхв решил «состариться» на десяток лет, чтобы исключить любой прокол. Капуста спрятал руку, на которой не было отхваченных секатором пальцев, между колен. Обрубки выглядели не столь презентабельно, и посредник понимал, что сейчас не стоит ими нервировать человека, впервые появившегося в его жизни. Кто знает, какое решение он примет?
– Как ваше самочувствие, Капустин? – вежливо поинтересовался Никита.
Посредник справедливо подумал, раз его спрашивает этот незнакомец в очках, то и все вопросы в жуткой компании решает именно он. Хозяин банды или очередной живодер?
– Спасибо, сейчас лучше, – буркнул он. – Долго еще меня будете держать здесь? Я выполнил все условия.
– Думаю, задерживать вас здесь больше не имеет смысла, – пожал плечами Никита. – Можете идти куда угодно. Ваши откровения нам понравились. Скажем так: заслужили доверие.
– Правда? – в глазах плеснулась ирония пополам с нешуточной надеждой на счастливый исход дела, но играющий ножом садист Окунь нервировал его. Что это? Ловушка? Отпускают, чтобы расслабился, а потом через сто метров загонят перо в печень? Нет, нелогично. Зачем такие сложности? Проще было здесь умертвить, а ночью вывезти тело в лес и закопать. Значит, точно отпустят?
– Правда. Можете уезжать, куда глаза глядят. Вы же понимаете: болтунов часто хоронят на дне Невы. Думайте, куда уедете из Петербурга. И хорошо продумайте версию своего исчезновения, если попадетесь на глаза своим бывшим партнерам.
– Почему вы думаете, что я подамся в бега? – под Капустой заскрипел стул. – А если расскажу все своим товарищам?
– Вы считаете их настолько наивными, что они сразу поверят в историю исчезновения? – усмехнулся Никита. – С отсутствием пальцев возникнут серьезные вопросы: а не сдали, часом, вы их с потрохами? Боль не всякий человек перенесет с достоинством. Даже пара иголок под ногти может развязать язык молчуну.
– Тогда куплю оружие, – мрачно ответил мужчина, – и никого не подпущу к себе.
– Ого, черный юмор – признак психологического выздоровления, – широко улыбнулся Никита. – Я рад за вас.
Он упруго встал и неторопливо обошел стол. Капуста жутко боялся дальнейших событий. Не нравилось ему такое человеколюбие. Краем глаза следя за Окунем, который, так и не прекращая, играл на публику своим ножом, совершенно забыл о собеседнике. В этот момент посредник обдумывал свое положение. Действительно, если свою жертву конкуренты решили отпустить без всяких ограничений – за этим что-то стояло? Не боятся рисковать. Куда бежать Капусте? Болтунов и стукачей всегда старались надежно изолировать от общества с помощью пули или ножа.
Человек, разговаривавший с ним, застыл за спиной. Окунь отвлекся от своей жуткой игрушки и с интересом стал смотреть на клиента. Никита положил руки на плечи Капусты, почувствовав, как тот напрягся.
– Да расслабьтесь, ради богов, – успокаивающе сказал волхв. – Свое дерьмо вы сполна сожрали и заплатили хорошую цену за жизнь…
Внезапно Капустин почувствовал легкий удар ладонью по своему лбу, глаза его закатились, тело обмякло и стало сползать со стула. Если бы Мотор не успел его подхватить, мог бы хорошо приложиться к полу.
– Тащите его в свою тачку и везите отсюда, – приказал Никита, поднимая очки на лоб. Чужая личина подобно дряблой коже сползла под легким движением руки. – Он очнется только через час. Оставьте его где-нибудь в лесу неподалеку от дороги, чтобы мог доехать до города. Рублей сто в карман еще положить не забудьте. Я подчистил ему память, так что о нас Капуста ничего помнить не будет с того дня, как попал сюда.
– Может, ему еще и задницу полизать? – брякнул Окунь.
– Пасть захлопни, баран тупоголовый, – неожиданно подал голос Якут. – Взял терпилу и потащил наружу!
Окуня передернуло, но отвечать дерзостью на злые слова старого рецидивиста не стал. Обхватил Капусту с одной стороны, закинул на свою шею его руку, Мотор стал ему помогать без лишних слов. Проводив взглядом ушедших подельников с волочащим ноги по полу Капустой, Никита усмехнулся и сел напротив Якута.
Враг, поневоле ставший его союзником, потянулся к пачке папирос, лежащей на тумбочке, не торопясь выбил щелчком ногтя по донышку одну из них, смял мундштук и закурил, окутываясь густым ядреным дымком.
– Смотрю, ты уже приструнил их, – заметил Никита. – Построил иерархическую лестницу в доме.
– Сопляки они еще, – проворчал Якут. – Особенно Окунь. Весь на шарнирах. Никак не может понять, что колода поменялась. Все куда-то рвется, что-то доказать хочет. Я вот что думаю, хозяин: надо решать с ним побыстрее, пока дел не навертел. Если в тупую башку не входят простые истины – нужно избавляться.
– Хозяин? – Никита сделал вид, что удивился. Закинув ногу на ногу, более внимательно посмотрел на вора.
– Не идет тебе лицедейство, – поморщился Якут. – Вот когда решал вопрос с Капустой – был самим собой. Не побоялся крови, проявил жесткость. Это правильно. Затеянное тобой дело – не игра в гляделки. У тебя страшный враг, так что давить надо до конца.
– Что скажешь по своей поездке? – спросил Никита о важном.
– Думаешь, я не сообразил, зачем ты меня отправил в столицу? – ухмыльнулся Якут, отчего морщины на продубленном лице задвигались вверх-вниз. – Решил прощупать некоторых персонажей, да? Ну, вот, правильно. Я для Хазарина был пешкой, как и вся моя братва. Со мной он важных дел не решал. Основные контакты у колдуна шли через американца. А кто в Петербурге знает Хазарина, кроме иерархов? От силы пять-шесть человек. Но я отработал твой заказ. Даже к Китсерам пробовал подъехать, к Катаеву, Зимогорову – этим подпевалам и псам баронским. Не зря же ты меня чужой личиной наградил. Вот я и воспользовался этим. Прикинулся корешем Якута. На встречу согласился только Катаев, но испугался говорить со мной на тему албазинских дел. Хотя… знает много. Юлил, крутился как вша на гребешке. Где Хазарин – не сказал. Думаю, что никто не знает. Слишком быстро исчез чародей.
Якут снова затянулся, потом стряхнул пепел в старую консервную банку.
– Ты прав, – согласно кивнул Никита. – Я знал, что с первого раза на след не встану. Но болото всколыхнули. Пусть теперь репу чешут, почему старое дело всплывать начало. Только ты делаешь неправильные выводы из ситуации. Пару месяцев назад в Албазине и Благовещенске вышли несколько газет с большой статьей о похищении княжны Меньшиковой неким Ломакиным, оказавшимся еще и американским резидентом. Маньчжурская пресса иногда охотно перепечатывает разные желтые статейки из российских газет. Так вот, там шла речь и о тебе, Якут. Дескать, ты был пойман как пособник, следствие по твоему делу вели столичные дознаватели по особому поручению императора.
Якут слушал внимательно, только изредка разгонял дым рукой, вглядываясь в сидящего напротив него молодого парня. Слушал и поражался про себя. Он уже понял, к чему ведет волхв. И не ошибся.
– Перепечатанные статьи из Маньчжурии попали в Китай. История ведь оказалась резонансной, затрагивала политические интересы России на Корейском полуострове. Сведения, которые добыли мои верные товарищи, были весьма обнадеживающими. По предварительным данным, Хазарин спрятался где-то в Тибете, ждет, когда утихнет шум, чтобы потом спокойно перекочевать в Европу. Сейчас он в международном розыске. Так вот, ему попалась статья про тебя. Добрые люди постарались, чтобы волхв не расслаблялся. Думаю, он был весьма опечален. Есть у Хазарина опасения, что ты расколешься. И тут, представляешь, новая история подоспела. Ты сбежал из Шлиссельбурга. Настоящий детектив описали.
– Я не из крепости убегал, – заметил Якут.
– Да неважно, – махнул рукой Никита. – Зато убедительная история вышла.
Якут оскалился. Его будут использовать как живца. Правильный ход. Опасный, конечно. Так и вся прошедшая жизнь прошла по острой кромке ножа.
– Хазарин теперь сделает все возможное, чтобы дотянуться до тебя. Может, через полгода, может – через пять лет. Я не знаю. Но буду готов подсечь поклевку. Хазарин ответит за то, что сделал с моей будущей женой, угробив ее здоровье. Вместе зароем его под землю.
– Он не полезет в Россию, – возразил Якут, внимательно слушавший Никиту. – Его здесь ждут спецслужбы.
– Я и не надеюсь на такой подарок. Ловить будем в Европе. Рано или поздно Хазарину надоест прятаться в горных монастырях. Не тот человек, чтобы себя в глуши хоронить. Захочет перебраться в более комфортные места. И где, как не на Западе, можно такие найти. Но чем раньше мы расшевелим его – тем шансов хлопнуть опасного мага будет больше.
– Не сомневайся, барин, помогу, – кивнул Якут. – Хазарин мне не брат, не сват. Если бы не он – продолжал бы сидеть тихо в Албазине и шуршал понемногу, не привлекая внимания к своей персоне. А теперь на старости лет рыбалкой на акулу занялся.
– Боишься?
– Отбоялся, – пожал плечами Якут, гася папиросу в банке.
В прихожей послышался топот ног, что-то возбужденно говорил Окунь. Что-то быстро парни вернулись. Мотор, как всегда, рот не открывал, когда напарник языком чесал.
– Отвезли? – посмотрел на них Никита.
– Все как ты сказал, – Окунь метнулся на кухню. Звякнуло стекло – он вернулся с двумя запотевшими бутылками темного «Мюнхенского», ловко открыл крышки одну о другую и подал Мотору. – Клиента сбросили в подлеске, сунули ему сотку в карман и уехали, не стали ждать, когда очнется.
– Отлично, – Никита встал, подошел к подоконнику, на котором лежала добротная кожаная папка из крокодиловой кожи. Демонстративно при всех провел рукой, снимая защиту. На мгновение вспыхнуло блеклой синевой силовое поле и погасло. Якут понятливо искривил губы в улыбке. А ведь Окунь хотел залезть туда своими шаловливыми ручонками, пока хозяин с Мотором ревизовал подвал. Эх, не надо было отговаривать дурачка от излишнего любопытства. Сгорел бы сейчас в магическом пламени. Пепел хотя бы можно использовать как удобрение в неухоженном до сих пор саду. Видать, не зря хозяин оставил без присмотра портфель. Надеялся на несчастный случай?
Через мгновение на стол хлопнулась пачка газет. Мотор с недоумением посмотрел на Никиту.
– Посмотри их, – пояснил волхв, оставшись стоять возле окна.
– Что-то тебя здесь слишком много, барин, – хохотнул Мотор, разглядывая фотографии Никиты и его девушки с разных ракурсов. Вот они на чьей-то вечеринке, на крыльце дворца, в обнимку, в обнимку целующихся… – Поздравляю, у тебя красивая невеста. Щелкоперы, наверное, слюнями исходили, пока вас выцеливали через объективы.
– Сплошь бульварщина, – поддакнул Якут, признавая, что снимки сделаны не для художественной фотовыставки. – Никак новое дело задумал?
– Я хочу, чтобы нашу личную жизнь еще до свадьбы не мусолили напыщенные дуры-мещанки и недалекие хлыщи, кривящие свои рожи от упоминания моего имени, – в голосе Никиты зазвучал металл. – Моей невесте не нравятся подобные шедевры, как и то, что день и ночь следят не только за мной, но и за ней. Думают, что поймают на горячем.
– Проучить? – обрадовался Окунь. Вот что-что, акции с устрашениями он чувствовал за версту.
– Работа по тебе, – усмехнулся Никита. – Но действовать надо с умом. Здесь фамилии особо ретивых героев, которых нужно осадить в первую очередь. Мотор, продумай, как намекнуть дуракам, что нравится людям, а что они ненавидят. Совсем охоту от работы не отбивайте. На первый раз… Если не дойдет – сами виноваты.
– Ага, понял, – Мотор аккуратно разложил газеты карточным пасьянсом, а поверх них – листок из блокнота, на котором Никита начеркал фамилии журналистов-фотографов. – Как устрашать? С кровью или добрым словом?
– Клиента не стоит пугать кровью с самого начала, – Никита взял в руки портфель. – Можно поговорить аккуратно, с чашечкой кофе и сигаретой. Журналисты – люди сообразительные, но периодически попадаются бесшабашные, которым море по колено. Профессия такая – требует смелости. Вот эту смелость вам и нужно выбить из их мозгов. Только не вместе с мозгами, Окунь…
Мотор захохотал, и даже Якут присоединился к нему тонким дребезжащим смешком. Окунь как бы и не обиделся и приложился к холодному пиву. Ему плевать. Деньги платят – и ладно.
– Но если серьезно, – прервал смех Никита, – то разговаривать с клиентами будете не вы. Есть человек, который проведет воспитательную беседу с каждым из них. Если не поймут – проведете акцию воздействия. Когда это будет – предупрежу.
– А если на тебя в суд подадут? – на всякий случай поинтересовался Якут. – Дескать, угрожает один знатный дворянин, имеет наглость вмешиваться в дела свободной прессы…
– Не напрягайтесь, для таких случаев у меня есть парочка прикормленных адвокатов, – успокоил его Никита. – Они тоже хотят вкусно кушать, и свою пайку отработают, как мне нужно. Мотор, а ты чего веселишься? Когда, наконец, садовника наймешь? Смотреть страшно на запущенный сад! Приведи в порядок!
– Хозяин, нам бы еще парочку ребят в стойло, – помялся Мотор. – С двумя группами быстрее бы оборачивались.
– А есть на примете кто? Всяких босяков мне не нужно, – Никита медленно направился к выходу. – Водителей хороших давай, автомехаников, тех, кто владеет оружием как виртуоз, кто взрывное дело знает, медвежатников…
– Так целая банда получается, – осклабился Окунь.
– У нас не банда, а корпорация, – возразил Никита. – Разрешаю довести группу до шести-семи человек. С каждым буду разговаривать лично и на оклад садить. Вы еще пока и половины затрат не отработали. Вот эти журналисты и будут вашим вкладом в общее дело.
– А ремонт? – вскинулся Мотор. – Подвал закончили, пора особняк перетряхивать.
– Разрешаю. Уже смету прикинул?
– На полтишок выходит, не менее, – сказал Якут. – Подрядчиков нашли, сбили цену. Но и так впритык.
– Ладно, держите со мной связь, – Никита махнул рукой на прощание. – Понадобятся деньги – Мотор знает, как меня найти. Вздумаете в свой карман класть – на удобрение пущу!
Он прошел через парадную прихожую и уже на выходе услышал довольный голос Якута:
– Хозяин!
Никита не зря говорил об адвокатах. Еще до войсковых учений он связался с Олегом Полозовым и вызвал его в Петербург на пару дней, чтобы обсудить некоторые щекотливые моменты. Потайник приехал не один, а с помощником, который должен был остаться в столице и помогать волхву. А именно: накопать компромат на главных редакторов особо «отличившихся» газет и журналов. Таких набралось шесть человек, старавшихся наперебой очернить, в первую очередь, самого Назарова Никиту. Ведь помимо фотографий в этих печатных изданиях появлялись не совсем корректные статейки. За два с лишним месяца Сергуня – так звали помощника Полозова – насобирал такого компромата целую тележку.
Вывод, который сделал Никита после ознакомления доказательств, был прост: все люди имеют слабости. Кто-то их тщательно скрывает, кому-то плевать на общественное мнение. Один балуется наркотиками, другой имеет любовницу – жену думского чиновника, третий вообще несколько лет назад проходил по одному судебному процессу, в котором выступал не как пострадавший. Так что у каждого можно найти грешки.

* * *

К окончанию занятий в университете он успевал, даже опережал события. Поглядев на часы, Никита решил пока не подъезжать к самой лестнице, чтобы охрана не делала ему предупреждение. Ставить транспорт разрешалось только на специальной стоянке, но пара-тройка минут, чтобы встретить и посадить в машину девушку, не возбранялось. На такие шалости руководство закрывало глаза. Так что Никита аккуратно притер сверкающий после мойки «бриллиант» к поребрику в ста метрах от заведения. Тамару он не пропустит. Задумался, какие необычные цвета выбрать для роз? Бордо? Черные? Нет, не к месту. Почесал макушку, активизируя мыслительный процесс. Закрыл глаза и мысленно представил шкалу цветов с градуировкой, сопоставляя с тем, как цветы будут выглядеть в руках девушки. Наконец, решился. Пальцы Никиты замерли в неподвижности, и вдруг резко запорхали в воздухе, рисуя нужный скрипт руны, добавляя небольшие элементы других рун. В машине запахло морозной свежестью, а на пустом сиденье материализовался огромный букет синих роз с едва заметным оттенком глубокого фиолетового. На лепестках дрожали капли воды, такие прозрачно-кристальные, что были похожи на слезы. Тридцать семь бутонов. Восемнадцать и девятнадцать, по возрасту Никиты и Тамары, вернее, в счет будущего дня рождения княжны, которое еще предстояло отметить. Не четное же количество дарить!
Никита поднял букет, проверяя, как он будет лежать в руке, и солнечные лучи, в этот момент упавшие на цветы, засверкали мириадами бликов в живых каплях, которые и не думали сохнуть. Магическое поле не давало совершиться кощунству. Розы дышали и ждали своего предназначения.
Пора! На широкой парадной площадке появились первые студенты. Кто толпой, кто парами, а кто и в одиночку сбегал с лестницы вниз, рассыпаясь по сторонам. Замигала аура Тамары в астральном поле. Не прошляпить бы выход! Интересно, а щелкоперы уже здесь? Никита точно знал, что один из них – некий Сударчиков – постоянно пасет Тамару. Он и был первым в карательном списке. Ладно, получит он свой последний эксклюзивный фоторепортаж. Легонько нажав на педаль газа, Никита вывел «бриллиант» на середину дороги и плавно подкатил к лестничному пролету. Пригляделся. Его любимая шла в окружении своих подруг. Там и Даша Ташкевич, и Лиза Воронцова, и Саша Гагарина – приятные и милые девочки, с которыми он уже успел познакомиться. Поневоле пришлось. Не будешь ведь гнать подруг Тамары, чтобы только со своей девушкой посидеть в кафе. Шли все вместе, и Никита угощал компанию мороженым и коктейлями, чувствуя на себе откровенно завистливые взгляды барышень. Если Тамара и ревновала, то не показывала своих чувств, считая себя выше всех дрязг.
Он дождался момента, когда девчонки спустились с самого длинного пролета и столпились на широкой площадке. Это был замысел Тамары, и Никита тут же выскользнул из машины, обогнул ее, открыл дверь с пассажирской стороны и вытащил на всеобщее обозрение букет. Кажется, они перемудрили, озадаченно подумал Никита, увидев реакцию девушек. Они просто остолбенели и вытаращили свои прелестные глазки на денди в белом костюме и с таким букетом, что не стыдно императрице преподнести. А Тамара даже не заметила отставших подруг. Она просто слетела по лестнице вниз в развевающейся юбке, удивительным образом сохраняя координацию на длинных шпильках. Упав в его объятия, Тамара зажмурилась и подставила приоткрытые губы для поцелуя.
– Ну, как? – усмехнулся Никита, с трудом отрываясь от девушки.
Взяв в руки букет, Тамара молча созерцала его, и в глазах у нее вдруг засверкали жемчужины слез.
– Ты что, солнышко? – встревожился он. – Не понравился цвет?
– Понравился, – прошептала княжна. – Чудесные цветы… Ох, Никита, скажи, что это не сон! Мне так никогда хорошо не было! Будешь мне дарить такие розы иногда? Они такие настоящие!
– Они и есть настоящие! Хочешь, каждый день буду приносить?
– Не надо каждый день, – замотала головой Тамара, отчего коса-змея заметалась в разные стороны. – Иначе сказка превратится в пошлый рассказ. Ну, иногда, чуть-чуть…
– Твои подружки превратились в соляные столбы, – прошептал волхв. – Боюсь, мы слегка переиграли. Я даже не думал о такой реакции.
Тамара обернулась и помахала рукой девушкам. Ответить смогла только Саша Гагарина, и то вяло.
Усадив княжну в кресло, он аккуратно закрыл дверь, потом сел за руль и, прежде чем стронуться с места, нажал на прощание клаксон.

– Девчонки, где найти такого парня? – чуть не плача, спросила Даша. – Я ему сто раз глазки строила, а он как скала неприступная! Почему наши аристократы не хотят возродить многоженство? Я бы даже второй или третьей женой согласилась пойти к нему! А чего вы хохочете?
– Мы рыдаем, дурочка, – вздохнула Воронцова, эффектная брюнеточка с милым лицом, которое портило только большое количество веснушек на носу и щеках. Ну, так считала сама девушка, страшно комплексуя по этому поводу. – Такой выигрыш в лотерее идет один на миллион. Кто же согласится делиться им? Для нас остаются мальчики-мажоры, которые не понимают, что нужно девушкам. Романтика сдохла в наше прагматичное время!
– Девочки, а откуда Никита взял такие розы? – озадаченно спросила Гагарина. – Я таких в Петербурге не встречала! Нет, они у нас продаются, конечно, но у этих невероятно насыщенная гамма! Как будто три цвета объединили!
– Еще одна глупышка, – буркнула Лиза. – Он же волхв! Со Стихиями на ты разговаривает! Захочет – и буро-зелено-малиновые сотворит из воздуха!

– Никита, а почему синие и тридцать семь? – с любопытством спросила Тамара, вдыхая тонкий аромат цветов, погружая в бутоны свой носик.
– Розы синего, фиолетового и голубого цвета подчеркивают необычность и уникальность человека, которому они преподносятся, – ответил волхв, кинув взгляд на девушку, на секунду оторвавшись от дороги. – Количество… В них зашифрован наш общий возраст.
– Здорово! Ни за что бы не догадалась! – Тамара скрыла улыбку. – А что во мне необычного или уникального? Скажешь или это тайна?
– Я точно знаю, что в роду Суворовых ты всего лишь вторая берегиня за несколько сотен лет. Это ли не уникальность? И я никогда не забуду, как ты спасла меня из болота. Оказывается, не каждая берегиня может ментально преодолеть огромное расстояние и защитить своего избранного без защитного амулета. Вот почему…
– На то я и берегиня, – пожала плечами Тамара и отчаянно покраснела, осознав свой прокол. – Я, конечно, не ожидала от жизни такого наследия предков, но дар не выбирают. Он дается как обязанность, ноша.
– Тащи и не пищи, – засмеялся Никита.
– Ага, папина любимая сентенция, – с довольной улыбкой откликнулась девушка. – Он всегда ее любит вставлять в разговор, когда речь заходит о тяжести долга, выбора жизненного пути и прочих жупелов человеческого страдания. Спасибо тебе, ты умеешь налить елея на душу. В Албазине ты был весьма робок. Удивительная метаморфоза за полгода произошла.
– Я твоих охранников боялся, – признался Никита. – И робел, когда видел красивую девушку, проходящую каждый день мимо нашего особняка.
– Ладно, что тебе хватило ума пристать ко мне на дороге, – княжна ласково потрепала короткий ежик волос на макушке парня. – Иначе судьба развела бы нас по разным путям.
– Страшный вариант, – согласился волхв. – Тебя домой отвезти или покатаемся?
– Я бы предпочла вариант более захватывающий, раз папочка в отъезде, – промурлыкала Тамара, – но мы дали слово вести себя прилично. Не нужно давать борзописцам и тайным фотографам заработать на нас премию.
– Не переживай. Скоро в газетах будут одни целомудренные фоторепортажи, как мы гуляем по парку под ручку, кормим уточек, посещаем вечера благотворительности, переводим старушек через дорогу по пешеходному переходу.
Тамара захохотала, запрокинув голову. Потом, вытерев выступившие слезы, озабоченно спросила:
– Назаров, ты опять собрался решать проблему методом кнута? Не вздумай восстановить всю пишущую братию против Меньшиковых! Себя-то ты не жалеешь, судя по всему.
– Кнут для врагов, а пряник – для послушных, – отрезал Никита. – Не пугайся, все пристойно. Легкий намек еще никому вреда не приносил. Так куда едем?
– Поехали к нам, – вздохнула Тамара. – Чаем с вареньем угощу, Катьке тебя на съедение отдам. Ты свое обещание думаешь выполнять? Иллюзии там какие-то формировать хотел…
– Что-то ты добрая сегодня, – вжимая педаль газа в пол, сказал Никита. «Бриллиант» довольно рыкнул и помчался по дороге, найдя длинный просвет в сплошном потоке транспорта.
– Я начинаю тебя ревновать к младшей сестре, – капризно ответила Тамара. – Мне кажется, у нее начинается период осмысления своего предназначения. Вредничать стала, дерзить. Иногда думаю, что она злится на меня.
– За что? – удивился Никита. В отношения сестер он не лез, а Катины робкие попытки обратить на себя внимание счел простым желанием девушки понравиться ему, как представителю мужской половины. Надо же на ком-то тренироваться обольщать?
– Не могу сформулировать, надо еще подумать. Может, из-за того, что я стою на ее пути? Глупо же, – вздохнула княжна. – Ты уже придумал, какой вальс мы будем танцевать на свадьбе?
– Хочу предложить венский вальс. Я разговаривал с учителем танцев, и он одобрил мои идеи, но их надо тщательно пощупать со всех сторон, – Никита загадочно улыбнулся. – Гости будут сражены наповал. Технические моменты отработаем в танцевальной студии. Я уже зарезервировал часы для занятий. Когда у вас начинаются каникулы?
– Зачеты сданы, осталось два экзамена: макроэкономика и организация частного предприятия. К десятому июня буду свободна. Ох, хочется скорее увидеть, что ты там придумал!

Глава третья

Анатолий Сударчиков возвращался домой весьма довольный проделанной работой. Сегодня ему удалось запечатлеть эпическую встречу княжны Меньшиковой и ее жениха, как там… Назарова, сидя неподалеку в кустах парковой зоны с фотоаппаратом наготове. Мощная цифровая камера, купленная в кредит, отщелкала все положенные кадры, пока молодые не уехали. Даже подруг Меньшиковой заснял, растерянно глядящих на спектакль. Как же Анатолий ненавидел вот таких аристо! Вынырнули неизвестно откуда, нагло отодвинули в сторону претендентов на руку из благородных семей, которых он, впрочем, тоже особо не превозносил, и теперь устраивают представления на виду у всех! Синие розы! Огромный букет! А машина средненькая, хоть и новая в линейке! Пыль в глаза!
Разволновавшись, Анатолий едва не проехал лавку, где продавался его любимый ликер «Южная ночь». Остановив такси, расплатился и вышел наружу. Жил он неподалеку в небольшой квартирке в доходном доме купца Елистратова, и денег хватало, чтобы расплачиваться за аренду, но не более того. Особо не пошикуешь. Но сегодня можно выпить. За последний месяц набралось достаточно материала, чтобы опубликовать целый сет о Меньшиковой и Назарове. Хотелось, конечно, пикантных подробностей. Недаром же какой-то недоброжелатель по телефону намекнул, что будущие супруги умудряются встречаться наедине, пока великий князь радеет о судьбе российских подданных, и пренебрегают приличиями. Сударчиков не раз думал, что бы он делал, случись снять эти пикантные подробности. Напечатал бы редактор фотографии или испугался бы? Скорее всего – выпустил бы в свет небольшую часть, испугавшись последствий. Зато – тираж! А Толику – гонорар!
Продавец упаковал черную бутылку с розовато-белой наклейкой в бумажный пакет, подал журналисту пачку сигарет «Дукат», вежливо попрощался с постоянным клиентом. Сударчиков вышел из лавки и без спешки направился домой. Аппаратура приятно оттягивала правое плечо, в левой руке он держал пакет. Уже прикидывая, как будет распределять фотки, придумывая им надписи, журналист не замечал ничего вокруг себя. Показался высотный дом, где он жил. Только собрался ускорить шаг, как услышал за спиной голос:
– Анатолий Иванович?
– Да, это я, – Сударчиков повернул голову и остановился как вкопанный. Его нагонял молодой мужчина, прилично одетый и с короткой прической. Лицо приятное, никакой вражды в глазах. Даже улыбается.
– Очень приятно. Сергей, – мужчина подал крепкую руку. Анатолий машинально пожал ее, отметив, насколько хорошо сложен этот незнакомец. Светлая рубашка с короткими рукавами обтягивает торс, а накачанные бицепсы притягивают взгляд. Спортивный качок, не иначе. – Мы можем поговорить?
– Вообще-то я тороплюсь, – Анатолий все-таки насторожился. – У меня еще дел много.
– Так и я не на прогулке, – засмеялся Сергей. Приглашающим жестом показал на ближайшую незанятую скамейку.
Журналисту ничего не оставалось, как принять предложение. Нарочитая любезность собеседника его нисколько не смутила, а еще больше утвердила во мнении: здесь что-то нечисто. Конкуренты?
– Вы работаете в газете «Столичные беседы», не так ли?
– Подозреваю, что вы об этом прекрасно знаете, – сухо проговорил Анатолий, машинально перехватив ремень кофра. – Зачем наводящие вопросы? Говорите, что хотели узнать.
– Хорошо, буду прямолинеен. Один наш клиент недоволен, что его приватная жизнь вынесена на первые полосы газет, в частности в вашу. А вы там работаете штатным корреспондентом и фотографом.
– В этом нет ничего странного. Хозяин слегка прижимист в отношении оплаты, – пожал плечами Сударчиков, сознательно уводя разговор в плоскость денег, хотя понял, о чем пойдет речь. – Штат маленький. А то, чем я занимаюсь, – это заказ начальства.
– То есть вы ни при чем? – уточнил Сергей, не поддавшись на уловку. – Фотографии за пятое июня, не помните, что там было?
Жестом фокусника достал из заднего кармана брюк сложенную вчетверо газету со знакомой Анатолию витиеватой шапкой названия. Развернул и показал. На снимке был запечатлен Назаров Никита, целующий девушку, чьего лица не было видно. Но Сударчиков хорошо знал, кто это. Сам же фотографировал их возле дома молодого дворянина. Под снимком шла небольшая подпись: «Кто такой Н. Назаров и чем знаменит, что взбудоражил аристократию столицы? Петербург в шоке!»
– Это моя фотография и статья, – признался Анатолий. Какой смысл отпираться. Там же его фамилия написана.
– А кто такие темы для статей придумывает? – усмехнулся Сергей. – Мягко говоря, рассчитано на публику, которая жует все, что ей подсовывают. Что там шокирующего увидели? Обыкновенная любовь молодых людей. Зачем эту тему так настойчиво педалировать?
– Наша газета ориентирована на среднего обывателя, сами понимаете, и от того, как мы подадим материал, зависит наше благополучие.
– Мне кажется, благополучие человека зависит от его разумных действий, – заметил Сергей и улыбнулся приветливо, только глаза оставались холодными. – А вы переступили некий порог, за которым начинаются вещи, несопоставимые с моралью.
– Вы сейчас мне угрожаете? – нервно усмехнулся Сударчиков. Сжимая в руках кофр и пакет, чувствовал, как мелко задергались пальцы.
– Никто вам не угрожает. Всего лишь намек, что вашим художеством недовольны. Вы нарушаете приватность и ставите в неловкое положение людей, все время находящихся на виду. Каждый подданный Российской империи должен быть уверен, что за ним не подглядывают из-за кустов, не фотографируют без личного на то соизволения.
– Вы за господина Назарова говорите? – скривился Сударчиков.
– В первую очередь – да. И это не угроза, а всего лишь разумное желание. Ваше дело – принять во внимание претензии и не допускать впредь глупостей, чтобы потом не сожалеть о содеянном. Совсем не трудно ведь, правда? Всего-то: умерить охотничий пыл и не искать скандальной славы. Тексты тоже не мешает подкорректировать.
– У нас свобода слова, – слегка напыщенно откликнулся Анатолий.
– Глупости не говорите, – фыркнул Сергей. – Может, свобода слова и существует, но вот свобода некоторых действий должна ограничиваться нормами морали.
– О чем вы говорите? – вспыхнул фотограф.
– Кажется, все просьбы уже сказаны мною, – Сергей слегка наклонился, упершись руками о колени. – Ваши нормы морали лежат ниже определенной черты. В общем, господин Назаров просит прекратить за ним ходить с объективом и запечатлевать каждый его шаг. А еще лучше – согласовывать свои желания с ним. Чтобы не шокировать старушек и домохозяек. Это же не трудно?
– Не боитесь, что я напишу статью о негласном давлении на прессу со стороны Назарова? – дрожащим голосом произнес Сударчиков, но постарался усмехнуться, словно показывал свое безразличие к завуалированным угрозам.
– Можете написать, – пожал плечами Сергей, – и даже согласовать с Комитетом цензуры. Я только передал просьбу Никиты Анатольевича. Второй раз он уже просить не будет. Адвокаты только и ждут момента, чтобы впаять вам такой иск, что весь штат «Столичных бесед» пойдет по миру. Удивляюсь, какая выдержка у молодого человека. Всего хорошего, господин Сударчиков! Надеюсь, здравый смысл возобладает над желанием поискать горяченького.
Сергей встал и упругим шагом зашагал по дорожке, и вскоре исчез из виду, оставив журналиста в глубокой задумчивости. Что ж, ситуация лишний раз подтверждала тезис Сударчикова, что все аристо – сволочи. Живут в своем замкнутом мирке, а когда их начинают вытаскивать наружу – трепыхаются и клацают зубами. Презрение к непонятному дворянину по фамилии Назаров только усилилось. Анатолий с трудом поднялся с лавочки и кое-как дошел до своей квартирки. Закрылся на все замки, которых было-то всего два, и выпил половину бутылки «Южной ночи». От приторной алкогольной сладости свело во рту. Он сел за свой старенький компьютер и скопировал в особую папку фотографии сегодняшнего дня. Раскрыл одну, где княжна Меньшикова со счастливым лицом несется в объятия своего женишка. Приблизил ее лицо, задумчиво раскрыл пачку «Дуката», вытащил сигарету и закурил. Почему же так выходит? Кастовая замкнутость нисколько не снимает напряжение в обществе. Одни люди живут строго по имперским законам, работают, получают свои гонорары, зарплаты, тратят их в мелких магазинах и сетевых гигантах на распродажах лежалого товара. Другие тоже, казалось бы, соблюдают нормы, но все равно бесятся с жиру, даря шикарные букеты чудесных роз, которых Анатолий в жизни не видел. В Петербурге можно было купить голубые розы, но эти были какие-то совершенно изумительного насыщенного сине-фиолетового цвета. Не иначе в Европе купил по заказу. Спецрейсом прислали. Ну и как относиться к такому выпендрежу?
Сударчиков был согласен с Назаровым только в одном случае: что для такой девушки, как Меньшикова, букет синих роз – достойная награда. Непонятная злость накатила на молодого мужчину. Вот поэтому он и будет публиковать такие фотографии, чтобы люди, смотря на них, понимали: красивой жизни у них не будет никогда. Пока кастовость разъедает общество – будут такие, как Назаров. Вот женятся они, нарожают детей, которые получат свой магический дар, займут высшие посты в обществе, может быть, и пользу какую принесут, а он, Сударчиков, так и загнется в бульварной газетенке.
Фотограф вгляделся в лицо княжны. Прекрасная девушка. Ничего плохого о ней в обществе не говорят. Скромна, не выпячивает себя по пустякам. Не имеет постоянную свиту, с которой принято щеголять в обществе молодых аристо. Так, подруги, знакомые молодые люди… Видно, великий князь Константин жестко держит своих дочек в кулаке, не дает распускаться и марать императорский клан скандалами. Хотя странно, что поступила в простенький экономический университет, годный лишь для дворян среднего уровня. Вот как для тех славных курочек, застывших на лестнице. А Меньшикова – великолепный королевский бутон, расцветший в кастовой оранжерее. Девушки из аристократических семей – это уникальное последствие генетического отбора, породистость. Среди простолюдинок тоже хватает красавиц, Анатолий мог даже поспорить, что многие из них составят конкуренцию клановым барышням. Сам однажды с одной такой пару месяцев любовь крутил. Но оказалась дурочкой, пустой, набитой бредовыми мыслями о своем предназначении. В модельный бизнес захотелось. Очнись, глупая! Какая модель? Рассказать о прочитанной книге не можешь! И все же: девушки-аристо – особый товар, гордость кланов, разбитые сердца европейских дворян и политиков. Средство давления, шантажа, перетягивания на свою сторону лояльных политике определенного клана людей. Единственный вопрос, который мучил Анатолия: почему великий князь Меньшиков отдает свою дочь провинциальному дворянину? В чем секрет? Что кроется за этой сделкой?
Анатолий хлебнул из горлышка и снова сморщился. Надо было водки взять. Расстроила его встреча с этим Сергеем. Вроде и не угрожал, разговаривал вежливо, передавая просьбу Назарова, за которой чувствовалась настоящая опасность. Судебные иски для небольших газет – обычное дело. Риск разориться на нем существует всегда. Но раз хозяин спокоен и не бьет по рукам Сударчикова – значит, наверху есть кто-то, кто в трудную минуту поддержит и не даст рьяным адвокатам Назарова чересчур усердствовать.
Что делать-то, а? Продолжать печатать фото и придумывать к ним подписи? Или сдаться покорно? Ну нет! Он журналист, а не хрен с горы! Надо просто закончить статью по поводу расслоения общества. Да, тема неприятная и скользкая, но как-то начинать надо!
Видно, у Сударчикова пошла черная полоса, начиная со встречи с человеком Назарова. На следующее утро его вызвал к себе главред и, пряча глаза, сказал, что фотографии, присланные по сетевой почте, он не может опубликовать. По каким причинам – не сказал. Личное решение – и не поспоришь. Но парочку нейтральных, где Назаров помогает садиться девушке в машину, он сам крупным планом возле своего автомобиля, редактор не зарубил. И статью решили тиснуть, правда, перед этим сгладив некоторые острые углы, пусть даже в Российской империи цензура уже сто с лишним лет ослабила свои путы. Можно сказать – вообще не вмешивалась в журналистику, отдавая на откуп редакторам все, что связано с информацией. Это не означало, что цензуры не было. Она таилась за спиной каждого учредителя газет и журналов. Просто бывало так: переступая невидимый порог, рискуешь лишиться лицензии и оказаться на улице. Если вообще не потянут по политическому делу.
А еще через день, когда газета вышла в свет, кто-то побывал в квартире Сударчикова и разнес вдребезги монитор, раскурочил системный блок, выдернул накопитель информации и унес с собой. Демонстративная и наглая акция. Ладно, что все папки с рабочими фотографиями скопированы на флэшку, которую журналист всегда носил с собой на шее. Чьих рук дело – Анатолий догадался сразу, но привязать вторжение в свою квартиру к опубликованию фотоснимков в газете не получилось. Полиция, вызванная им, приехала через полчаса, составила протокол, и молодой следователь дал намек, что дело тухлое. Мало ли какие подозрения есть у господина Сударчикова. Вот у его коллег из других газет – неких Фатеева, Ласкина, Финштейна – знаете таких? – аналогичные проблемы. У кого-то порезали колеса во дворе, кому-то подкинули в почтовый ящик гранату, правда, без запала. Так что, уважаемый господин Сударчиков, ваш случай – детская забава. Не иначе, кого-то разозлили своими статейками и фотографиями.
Анатолий подумал и не стал называть фамилию того, кто весьма обиделся на работу журналистов. Может, и в самом деле Назаров только шутил так своеобразно, запугивая его коллег, а до настоящей мести решил не скатываться. Все-таки, как выяснил фотограф, провинциальный дворянин был волхвом восьмого ранга и уже успел отметиться какими-то подвигами, отмеченными самим императором. Если найдут исполнителей, они вряд ли укажут на мальчишку-дворянина, а придумают кучу причин, по которым решили запугать коллег Сударчикова.

Глава четвертая

Коллегия иерархов находилась на Галерной улице среди пышной зелени начавшегося лета, вольно раскинувшись двумя крыльями вычурных зданий с высокими колоннадами и резными фигурами, поддерживающими балкончики и карнизы окон. Широкие двери из тяжелого бука, пропитанного мастикой и покрытого блестящим лаком, были распахнуты, и поэтому Никита спокойно зашел в фойе. Здесь он был впервые, и его любопытство распространялось буквально на все. Что ж, одна из основных имперских Коллегий себе ни в чем не отказывала. Полы из красного мрамора, позолота на больших зеркалах, хром и никель на ручках дверей, ножках диванов и стульев возле административной стойки. Лестничный пролет на второй этаж, балюстрады, перила, ковры, кабина лифта для особо ленивых.
– Сударь? – к нему из стеклянной кабинки вышел охранник с одной лишь дубинкой на широком ремне. А что ему бояться? Кругом магические щиты, направленные на уничтожение любого агрессивного индивидуума; они умело вмонтированы в потолочные панели, и отличить их для глаза обывателя не представлялось возможным. Такие же серебристо-белые пластины, отражающие свет электрических плафонов. Никита хмыкнул. Халявная энергия. Любой маг, сбрасывая накопившиеся за день излишки аурного напряжения, подпитывает резервные аккумуляторы здания. – Вы к кому-то пришли? У вас встреча?
– Мне к господину Сухареву, – Никита повертел еще раз головой, заметив, что за административной стойкой так никто и не появился. – Моя фамилия Назаров.
Охранник почему-то сморщил лоб, потом попросил обождать на месте, хотя мог предложить сесть на диван, а сам рванул к стойке, перегнулся через нее и стал копаться в ее недрах. Никита подозревал, что он нажимает на кнопку вызова. Дежурный куда-нибудь свалил, может, на обед или от скуки решил прогуляться по коридорам. Да у них здесь бардак!
Дежурный вынырнул откуда-то из невидимой двери, сразу материализуясь в качестве улыбчивого и приветливого менеджера, как модно сейчас стало называть сотрудников в совместных русско-иностранных компаниях. Охранник благосклонно кивнул головой, приглашая Никиту к стойке. Он уже разглядел, что кроме тонкой папки в руках молодого человека больше ничего не было. Да и сам весьма прилично одет: серый костюм из хорошей ткани, галстук, модные туфли, на рукавах рубашки – золотые запонки.
– Добрый день, сударь! – администратор, молодой мужчина, выглядел слегка смущенным, что его поймали не за рабочим местом. – Не расскажете о цели визита?
– Мне нужно отдать документы на зачисление в Академию иерархов, – Никита постучал пальцем по папке. – Переводом из ВВА. И желательно поговорить с главой Коллегии.
– Но у вас не назначено? – уточнил мужчина, поправляя галстук-бабочку на своей шее.
– Нет. О моем визите извещены, но точную дату я не называл. Появилось свободное время – пришел. Дело в том, что я два месяца находился в отъезде и поэтому не мог согласовать встречу.
– Одну секунду.
Пока администратор щелкал кнопками клавиатуры, Никита продолжал обследовать огромное фойе здания. Вот с лестницы спустились два почтенных старца, от которых ощутимо несло Силой. Матерые, но уже замшелые волхвы о чем-то негромко разговаривали и, заметив Никиту, сбавили шаг. Несомненно, прощупывают его, поддавшись любопытству. Массированную атаку «щупов» Никита отбил с легкостью, дав команду своим «убийцам» подчистить аурное поле. Нечего в его голове копаться. Волхвы оживились и объединили свои усилия. Вторая волна хитрых «зондов» решила проникнуть внутрь защитных сооружений. Ладно, пусть. Никита, сдерживая улыбку, пропустил вражеские ряды за первую линию обороны, где благополучно их уничтожил. Щит берегини, значительно модифицированный Тамарой за последние дни, просто выкосил все структурные плетения старичков-волхвов.
– И кто вы будете, молодой человек, так браво демонстрирующий свои защитные плетения? – наконец, счел нужным поинтересоваться один из противников, элегантно одетый в старомодный, но так ему идущий костюм. Он подошел к Никите и осмотрел его с ног до головы. Выглядело сие бесцеремонно. Только в глазах старика плещется любопытство. Никита сдержался только из-за уважения к статусу незнакомого иерарха.
– Назаров Никита, перевожусь в Академию иерархов из ВВА, – на всякий случай ответил волхв. Поверхностное знакомство иногда дает удивительные результаты в будущем.
– А что случилось с военными, если в Генштабе уже не нужны такие сильные волхвы? – проскрипел второй старик-забияка. – Шестой ранг, не ниже, уважаемый Матвей Илларионович, как считаете?
– Седьмой, со значительным резервом, – поджал губы Матвей Илларионович, его спутник в старомодном костюме. – Не ошиблись, милок?
– Восьмой ранг, квалификация боевого волхва, – улыбнулся Никита.
– Н-да? – протянул второй. – Мир меняется. Не могу поверить, что в нашу покрытую плесенью богадельню идет перспективная для других организаций молодежь. Вы к кому, Назаров?
– Вообще-то у меня рекомендательное письмо к господину Сухареву и документы на перевод.
– Первый заместитель отбыл в двухнедельный отпуск на Валаам, – ответил Матвей Илларионович и протянул руку к папке. – Давайте сюда ваши документы.
– Но… – растерялся Никита, не зная, что предпринять.
– Застеснялся, надо же, – заскрипел второй. – Вы имеете честь разговаривать с секретарем господина Сухарева. А секретарь, если что, имеет такие же права, что и заместитель.
– Если есть заместитель, должен быть кто-то, кто руководит Коллегией, – разумно произнес Никита, чем вызвал дружный смех стариков. Даже администратор улыбнулся. Ничего не понимая, парень пожал плечами. Может, дадут разъяснения, если соизволят.
– У нас нет верховного иерарха как такового, – увидел затруднения молодого человека секретарь. – Функции его выполняют заместители. Первый, второй, третий, можно до бесконечности.
Опять смех.
– А секретари есть. Вот я один из них. Давайте бумаги. И присядем, наконец. Дела можно ведь решить и на одном колене.
– Пойду я, пожалуй, Матвей Илларионович, – второй старик лихо подмигнул Никите и заковылял к выходу, сопровождаемый охранником.
Секретарь с Никитой присели на невысокий диванчик, возле которого притулился журнальный столик. Папка легла на него. Матвей Илларионович нацепил очки в тонкой оправе и стал внимательно просматривать бумаги. Чтение письма не заняло много времени; оно было небрежно отброшено в сторону. Переводной бланк аккуратно отложен и остался лежать в папке. Остальные сопроводительные бумаги собраны в стопочку.
– Я наслышан о вас, Никита Анатольевич, – слишком официально произнес секретарь, снимая очки и закладывая их в карман пиджака. – Давно ждем. Высокие чины звонили сюда и словечко за вас говорили. Хвалили, но с такой долей сожаления… Я так понял, наше прежнее предложение вы хорошо обдумали, пусть и с ущербом потерянного времени.
– Извиняюсь, что сразу повел себя некорректно, – Никита был настроен миролюбиво. – Молодость… обиды воспринимаются чересчур эмоционально.
– А что случилось за год? – улыбнулся Матвей Илларионович. – Переосмысление жизненного пути? Ах, извините, юноша. Поздравляю вас с предстоящей свадьбой. Княжна Тамара Константиновна – достойный выбор. Но, надеюсь, медовый месяц не закружит вам голову и вы не забудете дорогу в студенческие аудитории.
– Так я принят? – напрягся Никита.
– Второй курс, хотя у нас так не делается. Специфика нашего обучения такая, что без заложенного фундамента невозможно понять базовые принципы. Но вы сессию за первый курс сдали возле стойки администратора. Хитро поступили, не спорю. Тройная защита, элементарная уловка, на которую мы попались, старые перечницы.
– Двойная, – схитрил Никита.
– Два щита ваши, студент, – спокойно рассудил секретарь. – А третий, последний, ставила берегиня. Женская рука чувствуется даже в магических плетениях. Сильно, скажу вам. Не на войну собрались, часом?
– Упаси нас Творец от этого.
– Ты прав, Никита, – снова перешел на «ты» старый секретарь и собрал все бумаги в папку обратно. Закрыл ее и прихлопнул ладонью. – Значит, оставишь ее здесь, я разберусь и оформлю прием на учебный курс. Приказ о зачислении пришлют тебе на сетевой адрес. Оставь его у администратора. Начало занятий – с десятого сентября. Прошу не опаздывать.
– А по какому профилю? – поинтересовался Никита, вздохнув с облегчением. Все получилось. Нет этих дурацких бесконечных вступительных экзаменов, которые уже комом в горле стоят.
– По своему основному: прикладная магия. Можешь предоставить свои разработки, если есть желание поставить их в список патентованных изобретений. Как-никак – деньги, слава.
– Я подумаю.
– Он еще и думать собрался, – усмехнулся секретарь и с легким кряхтением встал, опираясь на руку Никиты. – Спасибо. Пойдем, что ли. Я как раз собирался до лаборатории съездить.
– Могу подвезти. Я на машине, – предложил волхв.
– Вот как? Замечательно. Тогда оставь папку у администратора и адрес почты не забудь написать. А я пока на крыльцо выйду. С моей скоростью ты еще пять разу успеешь вокруг Коллегии оббежать.
Никита сделал так, как попросил секретарь, и, попрощавшись с администратором, вышел следом за Матвеем Илларионовичем, помог тому спуститься по лестнице и посадил в машину. Уже на выезде на Английскую набережную секретарь спросил:
– Ты ведь уже был в лаборатории?
– Да. Я консультировал ваших сотрудников по поводу «радуги».
– Ох уж эта «радуга», – скрипнул зубами старый иерарх. – Изрядно нервов попортила. А тут еще его величество давит с мощью разъяренного медведя. Держит на контроле наши исследования. Кстати, я читал отчет Гусева. Вполне толково, Никита, вполне… Хоть какие-то мысли в правильном направлении появились. То есть, чтобы сохранять сознание и здравый смысл, нужно дозированное применение и богатую фантазию. Завлекает. И в этом вся суть ловушки.
Секретарь пожевал губы, глядя на залитую солнцем ленту дороги и поток транспорта, водную гладь канала, летающие по нему катера, степенно проплывающие яхты.
– Хорошо бы вообще не принимать кристаллы, – осторожно заметил Никита. – По себе знаю – затягивает с первого раза. Нереальная реальность, если можно так сказать о картинках в подсознании. Кстати, вы докладывали императору об опасности «радуги» в долгосрочном периоде? Массовые волнения и беспорядки – не такая уж фантастическая теория. Кукловоды могут в любой момент дернуть за все ниточки разом.
– Конечно же, докладывали. Но появились расхождения, какой случай принять за отправную точку, – поерзал в кресле Матвей Илларионович.
– Например, войну по периметру границ, в любом месте, – Никита даже сам замер от своей догадки. А ведь что-то намечается на Дальнем Востоке. Не зря туда умотал отец Тамары.
– Ого, – иерарх тоже возбудился. – Я обязательно доложу Сухареву сегодня же. Пусть изложит версию его величеству, и безотлагательно. Как-никак прямая телефонная связь между императорским дворцом и Валаамом есть.
Подбросив Матвея Илларионовича прямо к дверям КПП лаборатории, Никита помчался к себе на Шуваловские дачи. У Тамары сегодня были экзамены, и домой ее заберет Дима, поэтому нужно использовать это время для доводки интерактивного планшета. Проезжая мимо Михайловского сада, внезапно ощутил какое-то неуловимое движение воздуха в салоне своего «бриллианта», как будто невидимый пассажир присел за его спиной и стал сверлить затылок взглядом. Легкое прикосновение нежного пера к щеке – как иногда делала Тамара, будя Никиту, – и снова сверло в затылок.
«Слежка, – ударила мысль. – Кто-то заинтересовался мною. Вопрос: кто? Полиция все-таки вышла на мой след или люди Балахнина? Только зачем этому карьеристу и опытному интригану за мной следить?»
Следовало выяснить, кто ведет его машину. Прибавив скорость, Никита быстро домчался до поворота на Шуваловские дачи и внимательно взглянул в зеркало заднего обзора. За ним шли несколько автомобилей, пару из которых он хорошо знал. Соседи по улице. А вот зеленая невзрачная «оса», несмотря на свои слабенькие ходовые характеристики, умудрилась держаться за «бриллиантом» несколько километров.
– Движок усилили, хитрецы? – усмехнулся Никита, выколачивая пальцами дробь по рулевому колесу. На самом деле он формировал пакет скриптов, чтобы закинуть их в салон чужой машины. Аудиоконтроль не помешает. И сразу, как только «шпионы» достигли цели, прячась в «пространственном кармане», чтобы никто, в смысле волхвов, не смог их обнаружить, пошли разговоры. Ага, в машине двое.
– Как думаешь, заметил?
– Даже уверен. Зря, что ли, газовал по дороге?
– Зачем ментальный щуп запускал, дурачок? Клиент сразу понял.
– А как бы я зацепил жучков в ауру? – огрызнулся предполагаемый волхв. – Если бы потеряли во время движения – шеф башку на раз смахнет.
Никита ухмыльнулся. «Сигналки» в своем поле он давно обнаружил и не стал их нейтрализовать. Пусть побалуются. Интересно, к какому ведомству относятся ребята? Все же полиция? И как на него вышли?
Он доехал до дома, нажал на кнопку в брелоке, и недавно установленные автоматические ворота, подчиняясь дистанционному сигналу, распахнулись, гася амплитуду движения демпферами. Никита загнал машину во двор, заглушил мотор и закрыл ворота. Хорошая вещь – дистанционный ключ. Усмехнувшись еще раз, щедро раскидал «мины» вокруг дома. Облегчать жизнь неизвестным топтунам он не собирался.
Никита не верил в случайности. Как только великий князь уехал из Петербурга на Дальний Восток, сразу началась слежка. Значит, могут быть два варианта: полиция или оппозиционные аристо свою игру начали. Махнув на всех них рукой, волхв переоделся в домашний спортивный костюм, достал банку пива из холодильника, выставил на середину комнаты стул, сел на него, уставившись на стену, где висел планшет. Сейчас эта разработка была важнее всего. У полиции нет компромата на него, все подчищено.
На планшете под целлулоидной пленкой шевелились несколько точек, три из которых позиционировались далеко за столичным кольцом, Тамара до сих пор в университете. Что-то зависла девочка. Или с подругами треплется.
Никита знал о недостатках планшета. Разброс в расстоянии был большой, почти до двух километров. Периодически происходили сбои. Почему-то сигнальные точки пропадали на некоторое время, а потом снова появлялись, как ни в чем не бывало. Попивая пиво, волхв старался разложить по полочкам технические моменты, ведущие к потере сигнала. Вернее, имелась в виду магическая техника, которую гораздо труднее формулировать на листе ватмана. Или сигнал, прорываясь через магические возмущения, коими был насыщен Петербург, менял свои характеристики. Вздохнув, понял, что сейчас он думает только о предстоящей свадьбе. Дел предстояло много, и даже большая часть проблем, снятая с его плеч, не давала расслабиться. Надежда Игнатьевна не стала мудрить и наняла творческую группу «Невские звезды», состоящую из креативных молодых ребят, организующих различные мероприятия. Но свадьба такого крупного масштаба, где будет присутствовать сам император, оказалась для них самым серьезным делом. А заодно и трамплином к будущим успехам. Поэтому работа уже кипела нешуточная.
Заодно нужно пригласить какую-нибудь модную музыкальную группу, обговорить репертуар – за это взялась Тамара. Пригласительные открытки, поиск лучшего шеф-повара со своим штатом работников, пошив платья и костюма – кошмарный сон новобрачных. Не вовремя уехал Константин Михайлович! Хотя чем бы он помог? Зато императрица активно включилась в суету предсвадебных приготовлений, подключив целую команду светских дам. Работа кипела. Особняк великого князя Константина превратился в какой-то проходной двор, где нелегко уединиться. Ну, а Никите оставалась самая малость: выбрать вальс и приготовить волшебное шоу, чтобы гости, которых, по скромным меркам, набиралось не меньше семисот человек, в осадок выпали.
– Будет вам шоу, господа! – улыбнулся Никита, уже воочию представляя, как изумятся зрители во время танца жениха и невесты. Самое главное – его последняя фаза, вращение партнерши от себя, поворот, поддержка и обратное схождение с подкруткой. Конечно, этот элемент слегка усложнен, но он стоит того, что придумал Никита. Время есть, технику отработают. Под магическую составляющую танца волхв заготовил целый блок плетений, которые должны срабатывать каждый в определенное время.
Так, что там наши дорогие топтуны? Скучают или добросовестно несут службу? Никита встал к окну, выходящему на противоположную сторону улицы, приоткрыл штору и выглянул наружу. «Оса» притулилась неподалеку от его дома, нагло игнорируя принципы конспирации. Подключившись к своим «жучкам», волхв с удовольствием послушал очередную порцию разговоров.
– А с чего ты решил, что клиент в чем-то замешан? Это твои домыслы!
– Подполковник ни за что не стал бы просто так цеплять хвост к аристо. Для таких случаев нужны веские доказательства!
– Ага, только вот слежка без прокурорского дозволения может выйти нам боком, всей следственной бригаде, – забрюзжал голос.
– Тебя никто не заставляет нарушать закон, – собеседник тоже был слегка раздражен необходимостью сидеть в неудобной машине и вести слежку за дворянином. – Кому надо – сам возьмет на себя ответственность.
Наступило молчание. Никита усмехнулся. Все-таки полиция. Нащупали след, но такой, который никак нельзя сопоставить с произошедшими полгода назад событиями. Можно спокойно выдохнуть. Или подготовить какую-нибудь каверзу, чтобы застряли на дороге между Дачами и Петербургом. Пусть пешком топают. Заодно и начальство поругают.
Рука сама потянулась к телефону. Переместившись со стула на диван, Никита нашел в памяти аппарата номер Кости Краусе, который он благоразумно взял у Тамары, и, на секунду задержав палец в воздухе, нажал на кнопку.
После долгих гудков в трубке щелкнуло. Раздался голос Кости, слегка настороженный и удивленный. Немудрено. Номер абонента для него оказался неизвестным.
– Да, я слушаю вас.
– Я имею честь разговаривать с Константином Краусе? – слегка играя тембром, спросил Никита. Он представил, как телепортатор недоуменно пялится в пустоту, силясь понять, кто может ему звонить, и улыбнулся.
– Да. Это я. Может, представитесь?
– А ты не узнал?
– Не понимаю… Разве мы знакомы, если…
– Костя, расслабься. Я даже отсюда чувствую, как ты лом проглотил. Вспомнил?
– Черт, не может быть… Старицкий? Тьфу, Никита Назаров, неужели ты?
– Молодец, сходи на кухню и возьми конфетку с полки. Конечно же это Назаров, который Старицкий. Не ожидал меня услышать? Ты сейчас где находишься? Дома? А что, если я к тебе подъеду? Один… Нет, сегодня я, к сожалению, провожу день без Тамары. Зато есть возможность с тобой поговорить. Ну, как? Давай свой адрес… Может, бутылку вина купить? Подскажи, что предпочитаете с Вероникой. Не надо? Ладно, тогда жди.

Глава пятая

Костя за последние полгода, что Никита его не видел, слегка высох и вытянулся еще на несколько сантиметров. Он сам встретил волхва на парадном крыльце своего небольшого скромного двухэтажного домика, и на его лице было написана мучительная борьба, как следует вести себя с человеком, который из-за него попал в тяжелый жизненный переплет. Вернее, не он сам, а девушка, которая вскоре должна стать его женой. Страх вперемешку с ожиданием чуда, что Назаров простит его, стоял в глазах. Да, это был совершенно другой человек, изменившийся от самоуверенного представителя золотой молодежи до изрядно потертого дворянина среднего уровня.
Никита не стал его мучить. Он первым протянул Косте руку и крепко пожал сухую, но твердую ладонь с цепкими тонкими пальцами.
– Не будем поминать прошлое, – сказал Никита, энергично проходя в парадный коридор. Поднял левую руку, в которой он держал коробку торта «Киевский». – Это на стол. И не делай такие страшные глаза. С пустыми руками в гости не приходят. Куда проходить?
Костя слегка ошалел от такого напора. Вспоминая скромного паренька, выделявшегося разве что своими незаурядными способностями, он понял, насколько Петербург изменил Никиту. Ему оставалось только взять коробку и следовать за волхвом, изредка направляя его движение. Гостевая зала находилась в глубине дома, до которой нужно было пройти через анфиладу жилых комнат. Вероника находилась там, тоже в напряженном ожидании, чего ожидать от визита Назарова.
Никита тем временем достиг залы и с улыбкой посмотрел на встающую с дивана девушку, которая когда-то помогла ему выкарабкаться из энергетического пробоя во время гонок. Ее необычно широкое темно-зеленое платье скрадывало фигуру, но волхв вдруг понял, что Вероника тщательно скрывает округлившийся живот.
Плавно проведя рукой по воздуху, рисуя эллипс, материализовал букет розовых космей – простеньких, нежных и неуловимо благоухающих свежестью раннего утра. Вероника смущенно взяла в руки цветы и неожиданно обняла Никиту. Посмотрела на него яркими лучистыми глазами.
– Здравствуй, Никита! Какой ты молодец, что пришел! Сколько раз я говорила Косте, чтобы не строил из себя неприступную крепость, а нашел тебя и объяснился…
– Ника! – воскликнул Костя, устраивая на накрытом столе коробку с тортом. – Ну что ты, в самом деле! Давай сейчас не будем об этом! Пойду, скажу Антонине, чтобы подавала ужин.
– И поставь цветы в воду! – напомнила жена.
Костя быстро исчез, а Вероника, сев обратно на диван, сложила руки на животе.
– Действительно, не стоит вспоминать сейчас не самый лучший эпизод нашей жизни, – сказал Никита, присаживаясь напротив девушки, пододвинув стул. – Я уже давно простил Костю. Какой смысл держать зло, когда жизнь требует быть вместе. И, да, поздравляю вас со скорым пополнением.
– Ой, спасибо, Никита, – улыбнулась Вероника, поглаживая через платье приятную округлость. – Костя скачет вокруг меня как сумасшедший, шагу не дает ступить самостоятельно. Так страшно переживает…
– Кого ждете? – Никита не стал вламываться в ауру беременной женщины, чтобы не навредить плоду. Это было бы нетактично, хотя любопытство разбирало волхва, смог бы он определить пол ребенка?
– Мальчика, – хозяйка дома посмотрела на вернувшегося Костю с сухопарой женщиной в белом переднике. Вероятно, та самая Антонина, которая внимательно выслушала пожелания, что нужно подать к столу, и пообещала, что через десять минут все будет готово. – Нас осматривал квалифицированный лекарь. Костя не захотел смотреть плод через УЗИ.
– Так надежнее, – буркнул Костя и сел рядом с женой, бережно обняв ее за плечи. – Не доверяю я гражданской медицине. Слышали, что у тебя свадьба с Тамарой. Поздравляем от души.
– Спасибо, – кивнул Никита. – Кстати, вы оба приглашены. Правда, мы не знали, что Вероника в таком положении, но, думаю, уделите нам несколько минут.
– Никита, – голос Кости прервался. Он яростно потер щеку. – Я не понимаю… Как ты можешь идти на сближение с человеком, чья репутация запятнана. Не знаю, как бы я сам поступил в подобном случае.
– Если быть откровенным, – слегка наклонил корпус Никита, зажав руки между коленями, – первое время я так и думал. Проклинал, не понимал мотива твоего поступка. Сейчас я стал другим. У меня другие цели и планы. Некогда враждовать. Своего настоящего врага, который и вас подставил, я знаю. И этого достаточно.
– Правильно, Никита, – просияла Вероника, поглаживая колено мужа. – Я так и говорила, а он все упирался, сам себя готов был сожрать, особенно после встречи с Тамарой. Нужно уметь находить компромисс.
– И… – Костя кашлянул, кинул взгляд на Антонину и еще одну помощницу, толкающую перед собой тележку с обедом. – Каков компромисс?
– Есть интересное предложение, которое тебя может заинтересовать, – улыбнулся Никита. – Правда, я не знаю, как ты на это отреагируешь, и заранее готов признать отказ.
– Интересно, – Костя переглянулся с Вероникой. – Уже заинтриговал. Впрочем, стол накрыт, давайте перейдем к более приятному моменту. О деле можно и за бокалом вина поговорить.
Никита не стал торопиться. Отдал должное поварам, даже выпил целый бокал терпкого красного вина, после чего, промокнув губы салфеткой, спросил:
– Как тебе твое нынешнее положение? Я слышал, что ты работаешь в какой-то научной лаборатории?
– Какая лаборатория, Никита? – отмахнулся Костя и помрачнел. – Мне после Албазина едва волчий билет не выписали. Нигде не принимают. На одну ренту родителей не проживешь. Работать надо, семью кормить. Устроился в частную шарашкину контору, занимающуюся разработками переноса посылок посредством телепорта.
– Что? – ошалело посмотрел на него Никита. – Переноска почтовых посылок через телепорт? Ты же квалифицированный волхв! Твои наработки в телепортации могут пригодиться империи! Что за бред!
– Зато платят неплохо, – кисло улыбнулся Краусе, глядя на жену. Та ответила ему сочувственным взглядом. – Компанией владеет некий Сафонов, дворянин из новой волны, любитель проталкивать магические технологии в бизнес. О моих злоключениях знает поверхностно, но удивительно, что относится к этому факту нейтрально. Главное, деньги, прибыль. Вот его кредо.
– А как ты сам себя чувствуешь? – продолжал допытываться Никита. – В смысле, не потерял квалификацию?
– Да как ее потеряешь? – засмеялся Костя, прикладываясь к вину. – Все-таки практика есть. Неужели хочешь работу по профилю предложить?
– Ты знаешь, что я стал владельцем корпорации «Изумруд»? – вместо прямого ответа спросил Никита.
Чета Краусе замерла, и молодой волхв понял, что о корпорации они хорошо наслышаны, и наверняка не один раз обсуждали варианты, при которых можно было получить работу именно там. Никита руку готов был положить под топор – были разговоры.
– Слышал, читал, – осторожно произнес Краусе. – «Изумруд» – высокотехнологическая компания, работающая в сфере прикладной магии и военных разработок. Солидные императорские заказы, работа с зарубежными фирмами.
– Хочешь там работать? – Никита дьявольски выдерживал паузы, дергал за веревочки и тянул рыбку на поверхность воды. Отрезал ножом кусок хорошо прожаренного бифштекса, подцепил его вилкой и отправил в рот.
– То есть? – замер Костя. – Ты предлагаешь мне работу в «Изумруде»?
– Ты правильно все понял.
– По какому профилю?
– Телепортация физических тел на расстоянии, – пожал плечами Никита, – и не только в гражданской сфере. Больше пока ничего не говорю, потому как – дикая секретность.
– Никита, если это правда… – начала Вероника, но Костя мгновенно положил свою руку ей на запястье.
– Не знаю, какая подоплека в твоем предложении, Никита, но так играть со мной не стоит, – Костя побледнел. – Или ты специально пришел унизить меня, растоптать последнее, что осталось…
– Костя!
– Помолчи, Ника! Не надо!
– Странно слышать от тебя какие-то упреки в мой адрес, – спокойно ответил волхв. – Мы же оставили прошлое за спиной. Хватит. Есть конкретное предложение. Должен быть конкретный ответ.
– А подводные камни?
– Без них никуда. Первое: вы должны переехать в Вологду, потому что все производственные площади и лаборатория находятся там, и ради вас я не собираюсь переносить предприятие в Петербург. Второе: полная лояльность мне, настоящая преданность без лизоблюдства.
– Представитель рода Краусе должен подчиниться роду Назаровых? – еще больше побледнел Костя, сжимая черенок вилки.
– Нет, Костя, – мягко ответил Никита. – Ты, Костя Краусе, твоя жена Вероника и ваши будущие дети должны принять вассалитет клану Назаровых, то бишь мне. Я не тяну в свой будущий клан твоих родственников. Только твоя семья. У меня будет все по-другому. Клан на основе преданности, и не важно, чья кровь течет в жилах моих людей. Аристократ он, купец или простолюдин.
– Это ломает принцип клановости, – заметил Костя, заметно розовея. Он налил себе полный бокал вина и осушил в несколько глотков. Вероника покачала головой. – Нельзя представителю одного рода покинуть клан и примкнуть к другому. Тебя сожрут с потрохами.
Никита засмеялся и отодвинул от себя тарелку.
– Меня с самого детства пытались сожрать, – весело сказал он. – Как видишь – жив. Я семнадцать лет жил с мыслью, что никого, кроме моих названых родителей, у меня нет. И богатство, упавшее мне на темечко, воспринял спокойно. В отличие от других аристо у меня есть план, что делать с этим богатством. Неужели кому-то будет так важно затоптать новый принцип взаимоотношений от одной зависти? Но даже если так – сам попадет под каток. У меня куча планов, разработок, желание помогать моим верным друзьям, стране, наконец. Меня в лесу нашли не ради прожигания жизни. Если не бросили, не оставили подыхать под кустом – значит, зачем-то я нужен тебе, Костя. И другим таким, как ты. Кстати, кто придумал все эти условности? Не сами ли патриархи? Под Китсерами, Костя, у тебя нет будущего.
Никита встал, давая понять, что закончил и уходит. Чета Краусе провожала его до дверей. Вероника поцеловала его на прощание в щеку и, вцепившись в руку мужа, сказала:
– Костя тебе обязательно позвонит. Вопрос очень серьезный, и за столом его не стоило решать.
– А я и не ждал быстрого ответа, – Никита обернулся на лестнице. – И в любом случае, как бы вы ни решили, вражды между нами нет.
Развернувшись, он пошел по дорожке к машине, открыто улыбаясь. Никита знал, что Костя не устоит. Слишком он чужой для своих родных, живущих под властью Китсеров, и воспользуется шансом уйти из-под опасного сейчас влияния людей, испытавших гнев императора.
Краусе позвонил через два дня и ровным голосом дал свое согласие на работу в Вологде. Но и у него есть свое условие: семья уедет из столицы не раньше зимнего Коловорота. Как раз Вероника должна будет родить. И Никита должен обеспечить безопасный переезд молодой женщины с ребенком в провинцию. Дом для жилья Костя сам найдет. Если надо – даст клятву верности хоть завтра.
– Все нормально, Костя, – ответил Никита, разглядывая новые точки на своей интерактивной магической карте. Ауры четы Краусе четко позиционировались на схеме города. – Инспектировать и знакомиться со своим предприятием я собираюсь только после свадьбы, не раньше. Время у тебя закончить все местные дела есть. Не торопись. Поверь, в Вологде тоже можно жить не хуже, чем в столице. Пусть Вероника не переживает. Ей там с малышом будет в самый раз.
– Да все мы провинциалы, Никита, – голос Кости потеплел. – Нам не привыкать. Спасибо тебе… От всего сердца. Я… я оправдаю твое доверие.
– Вот и хорошо. Жду вас на свадьбе. Обязательно приходите. Будет весело.

Тамара, наконец, закончила первый курс с одной «хорошей» оценкой, неприятно подпортившей отличный в целом аттестат успеваемости. Хотела было расстроиться, но Никита пресек самобичевание девушки, тем более что намечалась студенческая вечеринка в одном из ресторанов города на набережной Фонтанки. Гулять собирался весь первый курс, юноши и девушки. Никита слегка волновался, потому что уже выяснил, что на пятнадцать девушек факультета приходится тридцать с лишним парней. К чему это могло привести – волхва учить не стоило. Однако Тамара, смущаясь, сказала, что посторонних – женихов, невест, друзей и подруг – решили не звать. Извиняясь, нежно целовала Никиту, твердо обещав, что не даст повода парням приставать к ней. А вот заехать за ней он обязан.
Для вечеринки Тамара решила надеть легкое приталенное летнее платье из батиста цвета ультрамарин с кружевным рисунком по подолу. Оно идеально подчеркивало стройность ее фигуры. Никита, ожидавший девушку в парадной прихожей, шутливо разговаривал с княжичем Александром. Увидев сияющее лицо любимой, он выразил свое восхищение новым нарядом, а в душе проскрежетали ржавые шестеренки ревности и тревожные звоночки.
Туфли на тонких каблучках в тон платью; сумочка с нужным для любой барышни содержанием; прическа – пышная башня с завитушками, обрамляющими лицо и частью свободных волос каштанового цвета с оттенками огня, струящихся водопадом на талию – законченный образ загадочной леди был тщательно подобран, отредактирован и одобрен перед зеркалом. Легкий макияж с нанесением губной помады – и удовлетворительный кивок.
Не оборачиваясь, Тамара с легким напряжением в голосе попросила оценить себя отражению Никиты в ростовом зеркале.
– Ты сногсшибательна, дорогая, – подтвердил Никита и подмигнул Сашке, который почему-то увлекся манипуляциями старшей сестры с щеточкой для ресниц и тюбиком губной помады.
– Видишь, я запомнила твои слова о символическом значении синего цвета, – покрутившись в разные стороны, сказала Тамара. – Когда увидела такое платье – сразу решила купить.
Осторожно ткнувшись в шею девушки губами, Никита пробурчал:
– Давай я все-таки пойду с тобой. Буду охранять от ошалевших кавалеров. Не верю я, что никто не проявит к тебе пристального внимания. Там ведь не только студенты будут. Я сяду в сторонке и не буду мешать вашему веселью.
– Тома – красивая, – вдруг серьезно произнес Сашка, подобравшись под руку Никиты.
– Вот видишь! Даже княжич в такие-то годы оценил твою внешность, а там ведь не мальчики шампанское пить придут!
Тамара весело рассмеялась, но, взглянув на серьезного волхва, удивленно протянула:
– Назаров! Ты ревнуешь? Я не могу поверить! – прикоснувшись ладонями к его щекам, она заглушила смех. – Ну что ты как маленький? Я бы тоже хотела пойти с тобой, но прекрасно знаю, чем могут закончиться посиделки. На нашем факультете половина девчонок по тебе сохнет, но никто не признается, как завидуют мне. И поверь, не всякая зависть добрая. Если бы я не ставила защиту, нацепила бы на себя кучу проклятий и заклинаний! Это не очень хорошо, если я приведу тебя. Не хочу портить отношения с однокурсниками. Понимаешь меня?
– Прекрасно понимаю, но ничего не могу поделать, – вздохнул Никита. – Я словно в безумие впадаю, когда рядом не вижу тебя.
– Умей отпускать тех, кто дорог тебе, – покачала головой княжна. – Хотя бы на пару часиков. Ну, мы договорились? Заберешь меня из ресторана?
– Да, конечно, – Никита посмотрел на часы. – Пора ехать. Карета ждет, а кучер мается.
В машине он рассказал Тамаре о своей встрече с четой Краусе. Девушка выслушала Никиту очень внимательно, порадовалась за Веронику, но как-то вяло, больше для приличия, задумчиво глядя вперед на дорогу. По сердцу волхва опять провели ржавой пилой с тупыми зубьями. Грядущую проблему с остатками фармагиков он скрывать от Тамары не собирался, но когда рассказать? Сейчас не стоит. Портить праздничное настроение своей девушке Никита не собирается. Вот завтра – да. И еще надо убедить ее в качественном обследовании.
– Как думаешь, Костя сам принял решение или консультировался со своим отцом? – спросил Никита, спеша прервать тишину в автомобиле.
– Думаю, он не рискнет так светиться, – откликнулась княжна. – Если принять во внимание твой рассказ, живется ему не слишком сладко, даже если дохода хватает на содержание дома со слугами.
– Скромненько, – кивнул Никита.
– Вот видишь… Но мне, если честно, не нравится такой вариант. Костя стал слишком податливым к чужому мнению. Если он проговорился своей родне – об этом могут узнать и другие, вроде князя Балахнина.
– Краусе до сих пор ходят под Китсерами, – предупредил Никита. – Но, насколько мне известно, к Балахнину никто не подкатывал с просьбой взять под крыло дворянский род Краусе.
– Поэтому я и сомневаюсь в нужности Кости, – Тамара внимательно посмотрела на волхва. – Как ты планируешь использовать умения Кости? В каких пределах будет его компетентность?
– До основных тайн корпорации никто его в первое время допускать не будет, – твердо ответил Никита, – может, и вообще не понадобится. Лояльность обеспечивается преданностью. Если у Кости возникнут контакты с посторонними лицами, вся правда выплывет наружу. Хочу ошибиться в своих опасениях, честно.
Выскочив из первого ряда, тянущегося словно сытый удав после плотного обеда, «бриллиант» перестроился, мигнул фарами, прося свободную дорогу, и, к своему удивлению, получил ее и нажал на газ, обгоняя любезную парочку «ладог». Машина рыкнула и понеслась по автостраде. Навигатор попискивал и приятным женским голосом корректировал маршрут. К ресторану Никита подъехал за двадцать минут до начала вечеринки.
– Развлекись как следует, – неожиданно для княжны произнес Никита; лицо Тамары разгладилось. – А то сидишь вся серьезная и замкнутая. Я люблю, когда ты веселая.
– Непостижима твоя душа, Назаров, – загадочно блеснув глазами, посмотрела на него девушка. – То рвешься защищать меня от моих же однокурсников, то вдруг меняешь решение на ходу. Как мне с тобой жить? Ты любишь во мне веселость, а я – стабильность.
– Отлично у нас все будет, – убежденно произнес Никита и сорвался с места, чтобы помочь Тамаре выйти из машины. На секунду прижал ее к себе, чувствуя, как общие потоки энергии свиваются в косички, выстраивая сложную конструкцию и напитывая Силой ауры молодых людей.
– Хорошо… – прошептала Тамара и с трудом оторвалась от волхва. – Все, я пошла. Будь здесь через четыре часа.
– Как штык! – пошутил волхв, но не сдвинулся с места, пока Тамара не вошла в фойе ресторана, залитого светом электрических люстр. Там уже намечалась суета возле зеркал. С улицы хорошо было видно, как девчонки наводили последние штрихи к своей красоте с помощью немагических средств макияжа. Никита усмехнулся и вернулся в машину. Четыре часа – это очень много, если просто так сидеть без движения в кресле. Никуда он не собирался ехать. Если появилось время, может, стоит позвонить Мотору, выяснить, как там у них идут дела?
Только подумал об этом, как от телефона пошел сигнал вызова.
– Ты мои мысли научился читать? – усмехнулся Никита. – Только хотел с тобой поговорить.
– Здорово, шеф, – голос Мотора звучал как будто из глубокой ямы. – Кажется, у нас нарисовались неприятности.
– Какого толка?
– Случайно нарвался на Хирурга, представляешь? – нервно хохотнул Мотор. – Раньше я за ним бегал, а теперь самому приходится по щелям прятаться!
– Где умудрился? – тяжело вздохнул Никита.
– Да в столице, где еще. По делам ездил, кандидатов присматривал. Там парнишка один нарисовался, спец по электронике и охранным системам. И надо было нос к носу столкнуться с Хирургом на выходе из «Невского пассажа»!
Никита понял, о каком месте говорит Мотор. «Невский пассаж» являлся крупнейшей торговой сетью, принадлежавшей клану Орловых. Он раскинулся на площади в пять гектаров на юго-востоке столицы, и это несмотря на дефицит земли. Там торговали всем: автомобилями, продуктами, бытовой техникой, всякой мелочью для домашнего хозяйства, строительными материалами, сантехникой.
– Хирург – это тот самый вор, который разрабатывал побег Якута?
– Да. Человек серьезный. Судя по его роже, он не обрадовался моему воскрешению.
– Почему?
– Воры считают, что это я сдал Лобана и всю его кодлу, а теперь прячусь от возмездия.
– Хирург – человек твоего бывшего пахана? – уточнил Никита, поглядывая на входную лестницу ресторана. К зданию подъехало еще несколько машин, из которых вышли нарядные девушки и франтоватые парни. Вечеринка начиналась.
– Не совсем. Он в свободном полете, – усмехнулся Мотор, – но иногда выполнял поручения Лобана. Со своими понятиями.
– Морды друг другу не били?
– Разошлись спокойно. Претензии он мне высказал и пошел дальше по своим делам. Но чую потрохами – теперь за нами начнут охотиться. Сдаст нас Хирург.
– А если его перекупить? – поинтересовался Никита на всякий случай. Расширять группу Мотора он в ближайшее время не собирался, даже больше: приставил приглядывать за ушлыми ребятами Сергуню – того самого потайника, который контактировал с журналистами бульварной прессы. Незаметно так, исподволь.
– Конечно, можно и так сделать, – неохотно откликнулся Мотор. Чувствовалось, что не доверяет он Хирургу. – У него аналитика стоит на первом месте, и только потом – стрельба по мишеням.
– Где его можно отыскать?
– Есть пара блат-хат, где он частенько зависает, но к нему не подобраться. Окружил себя охраной, как будто чего-то боится.
– Хочешь его убрать с дороги? – напрямую спросил Никита.
– С удовольствием перещелкал бы всех его псов, – честно ответил Мотор, – но вот с самим Хирургом сложно будет. На нем много коронных завязано. Опасно убирать. Тогда вся братва будет нас искать.
– Ну, значит, по отношению к его псам мы освобождены от моральной дилеммы, – задумчиво бросил в трубку Никита. – Надо проследить, где заляжет в очередной раз Хирург, и навестить его.
– На «мокруху» подписываешь? – напрягся Мотор.
– Можно подумать, ты испугался…
– Нет, шеф. Не боюсь, но действовать надо с умом.
– Ладно, я тебя понял. Затаись пока в нашей норе, Якута тоже никуда не отпускай. Буду думать. Все, отбой.
Откинувшись на спинку кресла, Никита закрыл глаза. Криминальная составляющая его будущего клана нисколько не пугала его. Как раз наоборот: многие пользовались услугами «потайников», а что это, как не криминал? Только узаконенный в определенных рамках. Ничего нового он не придумывал, лишь шел не по дороге, забитой кучей народа, а по обочине. Благополучие кланов зиждется на подчинении, выполнении приказов, устранении конкурентов. И даже император не может переломить ситуацию. Аристократы всегда расшибали себе носы в драках, а потом мирились, откупаясь богатыми дарами за убитых и покалеченных. Кто-то отдавал дочь в род противника, кто-то получал концессию на разработку платиновых рудников – цена разная, цель одна. И Назаров туда же впишется, чем он хуже или лучше?
Теперь остается решить самое главное: вылечить Тамару. Разговор о ее проблеме постоянно откладывался из-за предсвадебной суматохи. Как отреагирует любимая? Впадет в истерику? Замкнется в себе? Где найти такого чертова лекаря, чтобы смог вскрыть все пласты ауры и вычистить заразу? Хорошо Николасу – сидит в своей курляндской глуши и рассматривает варианты будущего, рассуждая о правильности или пагубности жизненного пути! Кто может лучше понять душевный настрой девушки? Правильно: мать! Значит, княгиня Меньшикова тоже должна быть в курсе происходящего. Можно сейчас с ней поговорить, не откладывая на будущее, подготовить почву.
Никита со злостью шарахнул кулаком по спинке соседнего кресла. Он не видел выхода, кроме как лично встретиться с Николасом и притащить его в столицу. Плевать на его тонкую душевную организацию! Пусть спасает Тамару! А Никита будет ассистировать. Согласен на любую мелкую работу, лишь бы чувствовать себя полезным и нужным! Здесь никто и ничто не поможет: ни свита, ни связи, ни родовитость. Перед законом природы равны все. Ну, разве что аристо немного чаще пользуются своими привилегиями… Но когда вопрос встает именно так – неизвестно, как реагировать и в какие тяжкие сваливаться.
Потом Никита замер. Как же он забыл? Вероника! Она же лекарь, целитель! Да, только не стоит забывать, что она в положении. Ее здоровьем рисковать не стоит. Но она может помочь информацией. Есть еще Ольга, которая пусть и находится в начале своего обучения, свою лепту тоже может внести. Ладно, звонок в Албазин он сделает завтра. А сейчас, пожалуй, стоит поговорить с Краусе. Костя дал ему номер домашнего телефона, и Никите пришлось звонить на него, опасаясь, что молодые могут вообще не поднять трубку. Все-таки поздний вечер…
Трубку взял Костя. Услышав голос Никиты, он напряженно спросил, не поменялись ли планы.
– Извини, Костя, что поздно, – Никита сразу пресек дурные мысли телепортатора. – Мне надо поговорить с Вероникой. Это важно. Она не спит?
– Нет. Сейчас позову, – Костя облегченно вздохнул.
– Никита, привет, – через минуту затишья Никита услышал Веронику. – Что случилось?
– Ты можешь дать мне подсказку, кто из опытных целителей может решить проблему с повреждениями глубинных слоев ауры? Если, конечно, ты знаешь таких людей…
– Очень необычная просьба, – Вероника озадаченно хмыкнула. – Не буду выпытывать, зачем тебе это надо. Захочешь – сам расскажешь. Могу дать два имени. Весьма сильные волхвы, имеют огромный опыт как раз по означенной проблематике. Причем международный опыт, а не только в России. Столько всего перевидали. Это Кошкин Артем Дмитриевич, профессор медицинских наук, живет в Петербурге, кстати. Второй – Цулукидзе Захарий. Но он недавно в Москву переехал. Оба, кстати, ярые антагонисты, не терпят друг друга. Вели лекции в университете. Такие дебаты устраивали… – молодая женщина тихо засмеялась. – Если кто тебе и нужен, так это они. Только придется постараться и свести их вместе для выработки стратегии лечения. Ты ведь хочешь кому-то помочь?
– Да, хочу. А почему ты думаешь, что их нужно свести?
– Потому что не все их теории подтверждены, но вместе они могут дать удивительный результат.
– Я тебя понял, Вероничка! – с облегчением выдохнул Никита. – Большое спасибо! С меня подарок!
– Ты уже преподнес его нам, – серьезно ответила она. – Не старайся сделать больше, чем нужно.

Глава шестая

За все время, что Никита просидел в машине, изредка подремывая, а иногда включая музыкальную радиостанцию, к нему пробовали ломиться какие-то типы, уже изрядно накушавшиеся горячительных и перепутавшие его «бриллиант» с такси. Никита опускал окошко и популярно объяснял, куда следует идти очередному «клиенту». Уже смеяться хотелось. В ресторане явно гуляли с размахом. Даже целый микроавтобус с цыганским табором подъехал, высыпав целую россыпь ярких юбок, платьев, рубах на парадную лестницу заведения. Бренчали гитары, звонили мониста, голосили «ромалэ», а один из бородатых цыган в черной шляпе руководил всей оравой, умудряясь из хаоса составить порядок.
Никита посмотрел на часы. Уже одиннадцать часов вечера. Дважды звонила Надежда Игнатьевна и, убедившись, что будущий зять как приклеенный сидит в машине напротив ресторана, успокоилась. До своей дочери она дозвониться не смогла. «Отключила телефон и предается веселью», – вздохнула княгиня.
Волхв решил прогуляться. Действительно, вечер изумительный, тихий. Над речной водой носится свежий ветерок, сбивая духоту июньского дня. Никита дошел до беседки, стоящей чуть поодаль от ресторана в окружении благоухающих кустов сирени, и пристроился на скамейку. Возле парапета прогуливались редкие парочки, кто-то усиленно смолил сигарету – дым пробивался через завесу цветочных запахов.
Запел телефон. Посмотрев на вызов, Никита удовлетворенно хмыкнул. Тамара соизволила выйти на связь. Видно, угрызения совести замучили, когда отключала аппарат.
– Никита, ты где? – голос у девушки был игривый, легкий и с явным алкогольным наполнением.
– Я уже подъехал, – соврал Никита. Незачем ей знать, что он проторчал тут несколько часов. – Жду, когда ваша вечеринка плавно завершится.
– Ой, отсюда так трудно уйти! Тут цыгане вовсю развлекают публику! – хихикнула Тамара. – Я бы не отказалась еще остаться. Может, зайдешь? Теперь всем все равно! Мальчики, девочки – все перезнакомились и препе… передружились! Вот!
– Я за рулем, а ночью полиция очень лютая, – напомнил волхв. – Давай уже выходи. У нас еще будет славная вечеринка. Будем считать, что это была разминка.
– Жа-а-аль! – протянула Тамара. – Ладно, сейчас выйду…
Она появилась через несколько минут, ведомая под руку каким-то хлыщом. Никита напрягся и, соскочив со скамейки, направился навстречу. Однако хлыщ, увидев его, дружелюбно произнес:
– Никита Анатольевич! Я всего лишь сопроводил Тамару Константиновну по ее просьбе! Наслышан о вас! Семенов Эдуард! Однокурсник.
Он нахально протянул руку. На пару секунд задержавшись, Никита пожал ее, и Эдуард, улыбнувшись, развернулся в обратном направлении. Тамара молчаливо смотрела на неоновые всполохи по крыше ресторана. От нее ощутимо пахло шампанским.
– Хорошо повеселились? – спросил Никита.
– Поехали домой, – неожиданно покладисто ответила Тамара, внезапно потеряв свою веселость. Прическа ее разбилась на фрагменты, и чтобы не выглядеть жутким пугалом, девушка излишне резко дернула заколку, рассыпая волосы жгучим водопадом по спине.
– Ты в порядке? – на всякий случай поинтересовался Никита. Он довел Тамару до машины, посадил ее в кресло, заботливо застегнул ремень безопасности. Княжна небрежно закинула сумочку на заднее сиденье.
– Да, все нормально… Почти, – ровным голосом ответила она. – Знаешь, кого я встретила в ресторане?
– Не представляю, – садясь за руль и включая зажигание, ответил Никита.
– Ларису Зубову. Представляешь, в этом ресторане, в этот час и в трех столиках от нас! – повысила голос Тамара. – Оказывается, ее отец никуда не отослал, дав слово императору о личной ответственности за действия дочери. Он сильно рискует!
– Думаю, что она исправилась, – не стал спорить волхв. – Надеюсь, ты не пошла выяснять отношения?
Княжна раздраженно фыркнула.
– Она сама подошла ко мне в дамской комнате. Просила прощения за то, что позволила себе некоторые вольности по отношению к тебе. Клялась в абсолютной лояльности к нам и якобы пошла на поводу некоторых личностей. Старая песня, которую уже все знают. Вот чувствую, что-то не складывается! Орлов ее не любит, а она старается угодить ему, влезая в опасные игры. Не понимала, что ставит под удар свою семью? Понимала. Тогда что руководило ею? Ну не дурочка же Ларка!
– Не дурочка, – согласился Никита, выводя машину со стоянки на опустевшую дорогу, и «бриллиант», набирая скорость, помчался по ночному городу, изредка нагоняя чьи-то габаритные огни, но не делая попыток обогнать чужой автомобиль. Тихо мурлыкало радио. – Давай не будем о ней. История грязная, непонятная и оттого вызывает больше вопросов. Ведь прав-то я оказался. Она ведь по-своему несчастная девочка. Дар ее деформированный, неправильно инициирован. Отсюда и заскоки.
– Гадина она, а не девушка, – пробормотала Тамара, не сдаваясь. – Знаешь, сколько у нее парней в свите? У меня стольких нет! Я пять человек насчитала! Один из них пытался к университетским девчатам клинья подбить, но парни наши живо его на место поставили, хоть и амбал с виду.
Никита сдержал смех. Понятно, о ком идет речь. Видать, один из тех, кому он в корпус пробил в Средних Дубках. Не боец, если факультетских испугался. А может, вовремя затормозил, увидев Тамару. Понял, чем грозит Ларисе очередной конфликт с Меньшиковыми. Черт их там разберет!
– Ты матери позвони, что домой едешь, – попросил он через несколько минут, когда выехал на Невский. – Она волнуется. Ты же не отвечала на звонки.
Тамара покладисто взяла телефон Никиты с набранным номером, но не стала нажимать на вызов, а защелкнула аппарат на держателе.
– К черту! Надоели все эти игрища! – выдохнула она. – Туда не ходи, здесь смотри, чтобы не измараться в грязи, сделай улыбочку, хотя тебе хреново! Все дрожат за репутацию, лишь бы в аристократическом серпентарии стояла тишь и благодать! Иначе тебя выставят в таком свете, что будешь полгода за спиной слышать презрительное «фи». Ненавижу!
– Ты что вдруг завелась? – Никита был озадачен. Такого яростного напора от Тамары он никогда не слышал.
– Да вот до дурочки дошло, чем занимались Меньшиковы за спиной своей дочери! – зафыркала Тамара. – Сложилось как дважды два! А теперь требуют, чтобы мы соблюдали приличия на людях! Сплавить дочь в Албазин с намерением окрутить одного якобы волхва, потомка руссов-ариев, и посредством брака родить уникального наследника! Каково? И ведь догадывалась по словам папы, что его действия были тщательно продуманы, но не верила в цинизм родного человека. Я что, на породистую лошадь похожа? Я им родильный аппарат по заказу, что ли?
Никита густо покраснел в темноте салона. Видать, алкоголь сорвал блок в памяти, и теперь княжна захлебнулась в информации, не зная, что с ней делать.
– Назаров, а почему ты молчишь? Сам участвовал в этой клоунаде, но хотя бы ума хватило повернуть ситуацию в свою пользу. Хвалю!
– Тамара, да что с тобой? – вздохнул Никита, притормаживая перед светофором с красным сигналом. Кажется, в салоне машины назревает гроза. Пощелкивают электрические разряды, волосы зашевелились не только на голове, а даже на руках. Электроника на приборной доске начала пошаливать. – Откуда у тебя такая информация?
– Как-то само пришло! Озарение, бац! И поняла, что в мозгу установка была. И ведь все факты перед глазами стояли, а не могла собрать целостную картину. Дура! Голоса эти по ночам, все время шепчут что-то. Глаза открою, спать не могу.
Никита мысленно покивал головой. Все правильно. Это не установка работает, а фармагики организм перенастраивают. Девушка жалобным голосом спросила:
– Никита, а ты вправду меня любишь? Или тоже змеей прокрался за пазуху и момента ждешь, когда укусить?
– Зачем мне тебя кусать? – вздохнул Никита. – Я люблю тебя, солнышко. Никто не заставлял меня против воли понравиться тебе любой ценой.
– Но ты знал?
– Более того, меня предупреждали, чтобы я не завязывал с тобой отношения. Дед не хотел, чтобы кровь древних воинов Ордена, которая течет во мне, стала орудием в руках нечистоплотных людей, как Китсеры. Патриарх считал: если Китсеры – вассалы Меньшиковых, значит, действуют по их наущению. А твое появление в Албазине только подлило масла в огонь, – Никита ловко уклонился от слишком опасного сближения с белым «руссо-балтом». Кто-то из Романовых развлекается, судя по шильдику-гербу на капоте.
Мигнул желтый «глаз» и перескочил на зеленый. Никита надавил на педаль газа. Тамара зловеще молчала. Потом спросила с волнением:
– А какова роль отца?
– Он переиграл Китсера, когда узнал, чем хочет владеть потомок немецких князей, – решил спасти великого князя Никита. – Пусть лучше Меньшиковы обладают Силой Пяти Стихий, чем эти пришлые… Тамара, послушай, что я тебе скажу. Произошедшее с нами уже в прошлом. Другая проблема куда серьезнее, и ее нам нужно решить быстро.
– Ты меня пугаешь, Назаров, – поежилась Тамара, пристально глядя на Никиту. – Впрочем, с самого начала знала, что этим все и кончится. Что ты хочешь мне сказать?
И Никита выложил все, что услышал от Николаса. Это отвлечет от праведного гнева Тамары на родителей, что, как считал молодой волхв, может привести к поступкам, о которых девушка потом будет жалеть. Удивительно, но княжна выслушала Никиту молча до самого конца, сжавшись в комочек.
– Как смог этот ведун разглядеть такие тонкости во время ментального контакта? – недоверчиво спросила Тамара. – С трудом верится.
– После разговора с Николасом я тоже много думал об этом и пришел к мысли о какой-то ошибке, – ответил Никита, сворачивая на улицу, где находился дворец Меньшиковых. – Но, знаешь, такими вещами не бросаются почем зря. Видимо, проблема существует. Меня удивляет способность фармагиков проникать на тонкие уровни ауры.
– Почему целители не обнаружили проблему? – не сдавалась Тамара. – Мою ауру чистили три раза, Никита! Три раза! И убедили, что теперь я в безопасности. Откуда у Николаса такая уверенность, что магическая дрянь осталась?
– Я не знаю, – пожал плечами Никита, подъезжая к дворцовым воротам. Один из гвардейцев вышел из караульного помещения, неторопливо приблизился к машине, бросил взгляд на номер, постучал костяшками пальцев по стеклу.
Никита нажал на кнопку, стекло с тихим жужжанием опустилось наполовину, чтобы охранник осмотрел салон.
– Вечер добрый, Тамара Константиновна, – гвардеец заодно приветливо кивнул Никите. – Прошу прощения, что досматриваю. Приказ великого князя: весь транспорт, заходящий на территорию дворца после полуночи, подвергать проверке. Даже разрешенные к проезду номера…
– Все в порядке, – откликнулась Тамара, даже не посмотрев на бойца. – Убедились, что на заднем сиденье не прячется террорист? Открывайте уже ворота.
«Бриллиант» подкатил к парадному крыльцу, но оба они не торопились выходить наружу. Тамара кусала губы, о чем-то думая. Посмотрела на Никиту.
– Ты уже придумал, что делать? – спросила девушка.
– Отчасти, – сознался Никита. – Все будет зависеть от того, кто будет посвящен в решение проблемы. Предлагаю рассказать Надежде Игнатьевне. Через нее можно выйти на людей, имена которых мне подсказала Вероника. Не волнуйся, я ничего лишнего ей не говорил. Вызову Ольгу. Пусть учится у маститых целителей. Авось и сама что-то предложит.
– Почему ты так уверен в неопытной девочке? – нахмурилась Тамара. – Кто она такая? Обычная лекарка с низким рангом.
– Хочу вытащить ее из Албазина сюда, – честно признался волхв. – Не место ей в глуши. Тем более неспокойно на границе. А здесь она может получить хорошее образование.
– Она способная?
– Да. Когда мы первый раз повстречались, я сразу почувствовал в ней перспективную целительницу. Что она сможет получить в Албазине? Так и останется на уровне лекаря.
– Мы говорим обо мне, милый, – нахмурилась Тамара. – Если существует угроза здоровью и одаренности наших будущих детей – я согласна на обследование. Полагаюсь на тебя.
– Отлично. Тогда я поговорю с Надеждой Игнатьевной лично.
– Как скажешь, – Тамара открыла дверь и вышла наружу. Никита схватил с заднего сиденья сумочку и поспешил за девушкой. Видно, кто-то из охраны предупредил княгиню, и она сама встретила в прихожей молодых людей. Опытный сенсорик, Надежда Игнатьевна сразу считала эмоции полевых структур своей дочери и Никиты. Если парень выглядел спокойно, а его душевное состояние было на обычном уровне, то Тамара вся полыхала негативом и растерянностью.
– Прошу прощения, что так поздно, – широко улыбнулся Никита, – но вечеринка удалась на славу. Я взял на себя смелость и позволил Тамаре побыть с друзьями чуть подольше.
– Пойду к себе, – девушка прикоснулась к руке Никиты и ободряюще кивнула. Каблучки ее туфель застучали по лестнице, и пока девушка не скрылась в полутьме коридоров, волхв молчал.
– Никита, пройдем в гостиную, – сделала приглашающий жест рукой Надежда Игнатьевна. – Вижу, что тебя распирает от желания рассказать нечто.
«Еще бы не распирало, – мрачно подумал волхв, садясь в кресло. – Впервые в жизни чувствую себя растерянным. Кто бы подсказал, как себя вести в такой ситуации».
Не упуская ни одной детали, он рассказал, какая беда может грозить Тамаре. Разговор с Николасом Никита даже повторил второй раз, настолько внимательно отнеслась к нему княгиня.
– Что ж, теперь я все поняла, – задумчиво произнесла женщина. – Это многое объясняет. И потеря сознания при ее ментальном подключении к астралу тоже. Я-то думала о другом, но не подозревала, насколько могут быть зловредными фармагики. Думаю, я смогу подключить все нужные связи без лишней огласки. Говоришь, Кошкин и Цулукидзе имеют опыт в данной сфере?
– Да. Единственное препятствие – они не терпят друг друга.
– Ничего, я сумею их подружить, – с мрачной усмешкой ответила Надежда Игнатьевна. – Тем паче я знакома с Артемом Дмитриевичем. Пусть не так близко, но мою просьбу он проигнорировать не сможет. Спасибо, Никита, что рассказал о проблеме, не стал в одиночку бороться, как ты любишь. Значит, взрослеешь…
– Просто я подумал, что не следует рисковать здоровьем Тамары. – Никита встал. – Пожалуй, поеду я, Надежда Игнатьевна. Уже поздно.
– Может, заночуешь? Гостевых комнат хватает…
– Нет, лучше проедусь по холодку, на ночной город посмотрю, – улыбнулся парень. – А то в последнее время суета бесконечная, даже оглянуться некогда.
– Хорошо, езжай, – княгиня мягко привлекла к себе оторопевшего Никиту и поцеловала в лоб. – Только будь осторожен на дороге.

Глава седьмая

Никита никогда не думал, что предсвадебные приготовления могут обернуться такими хлопотами. И ведь никто его сильно не привлекал к священнодействию, деликатно отставив в сторону заниматься небольшими делами, не влияющими на основную линию. Даже Тамара настолько погрузилась в выбор свадебного наряда, что он взвыл от тоски. Чтобы было плохо не только ему одному, Никита поставил жесткое условие, каким должно быть платье. Магический фокус, который волхву предстояло провернуть, не терпел никаких отклонений от заданных параметров плетения. Платье белоснежное, можно с открытыми плечами и приспущенными рукавами, полы платья не должны прикрывать туфельки, никаких дурацких шлейфов. Наряд должен быть максимально приспособлен для вальса, чтобы было в нем удобно и элегантность никуда не делась.
Тамара набросилась на него с расспросами, что он вообще собирается делать. Пришлось раскрыть небольшой секрет в словах. Что слова? Они дают только полет фантазии, а фокус нужно смотреть глазами. Но даже скупо описанный момент магического действия привел девушку в восторг. Пусть теперь сама соотносит свой наряд с предстоящим и волнующим танцем.
Весь июль они усиленно отрабатывали в танцевальной студии все эти обратные и натуральные повороты, перемены вперед и назад, натуральный и обратный флекерлы, чек из обратно к натуральному флекерлу. Голова вспухала только от одних названий, но стало легче, когда пошли отработки навыков. Оказалось, совсем не трудно, если заниматься упорно и по шесть часов. Но дело продвигалось. Оставалось выучить последний, самый главный импровизационный момент, включавший в себя раскрутку от партнера и обратно с одновременной поддержкой и легким наклоном в обратную сторону.
Уезжали домой совершенно вымотанными. Но на выходных днях молодые обязательно выходили в свет, встречались с родовитыми сверстниками, вели беседы и постепенно обрисовывали круг тех людей, с которыми можно было иметь дело.
По вечерам они сидели на диване в малой гостиной Меньшиковых и обсуждали перспективы сотрудничества с новыми фамилиями. В большой зале творилось нечто несусветное, и Тамара туда категорически не хотела пускать Никиту, опасаясь, что его замучают до смерти дурацкими расспросами. Женский коллектив развернул там целый штаб по подготовке к свадьбе. Прижавшись тесно друг к другу, они с помощью планшета искали данные, которые могли им помочь в правильном выборе.
– Как тебе Касаткин Василий? – глядя на фотографию молодого парня в элегантном белом костюме на фоне тропических пальм, спрашивала Тамара. – Его семья всячески избегает позиционировать себя с прозападной партией. Вообще ни к кому не хотят примыкать. Свободный род, сильный, с хорошим капиталом. Отец – крупный владелец автомастерских концерна «Ладога» по всей стране. Еще и железнодорожными перевозками занимаются. Уголь, щебень и прочая ерунда, не влияющая на его предпочтения…
– Я разговаривал с Василием, – кивнул Никита, нежно обхватив талию девушки, на что она совершенно спокойно отреагировала. – Умница, понимает, что без сильных союзников их могут смести с доски в любой момент, как только протекция со стороны твоего дяди Михаила ослабнет.
– Думаешь, согласится на сотрудничество?
– Ну… – неуверенно пожал плечами Никита, – не стал бы так рьяно думать, что Касаткины не смогут защитить свои активы. Мы ведь тоже свободный род.
– А не захочешь пойти под вассалитет Меньшиковых? – прищурилась Тамара.
– Обычно через супругу давят на хозяина рода, – засмеялся волхв. – Я готов к тому, что в перерывах между жаркими объятиями ты будешь вливать в мои уши желания своего отца.
– Назаров, ты обо мне такого плохого мнения? – нахмурила брови княжна. – Не забывай, что я тоже поддерживаю свободное плавание. Подальше от кланов. Но нас тоже могут сожрать. Вот если бы ты получил графский или княжеский титул…
– О-о!
– Или баронство, на худой конец…
– У-уу!
– Да прекрати ты стонать! – кулачок Тамары влетел ему под ребро. – Серьезно говорю. И еще нам не помешает поддержка от иерархов. Коллегия должна быть на твоей стороне, учитывая, какие дивиденды ты принесешь им за время своего обучения.
– Хорошо, я понял ход твоих мыслей, – Никита перелистнул страницу. – А вот и барон Мельников. Чем не поддержка? Двое сыновей находятся в России, один уехал в Швейцарию, возглавляет зарубежный филиал по продаже авиационных двигателей. Кстати, у него в прошлом был конфликт с Романовым, едва погасили скандал. В чем-то не сошлись мнениями.
– Сынок-мажор ляпнул глупость при Маринке Мельниковой, та приняла все на свой счет. По щекам надавала. Свидетелей куча, пришлось все заглаживать при посредничестве дяди Саши… императора, – поправилась Тамара. – Он потом долго ругался, когда с папенькой сидели в беседке и кушали коньяк.
– И много выкушали? – стало любопытно парню.
– Не меньше бутылки коллекционного «Тре Вью», – с видом знатока пояснила Тамара и улыбнулась.
– А она красивая, – сказал Никита, – такая эффектная брюнеточка.
– Ты о ком? – мгновенно зашипела Тамара.
– О Марине, – пряча в глазах смешинки, ответил Никита, но поспешил замазать свою вину, пока жуткого вида ледяной меч не пророс сквозь его тело. – Но моя девочка вне конкуренции…
– Смотри, Назаров, могу ведь и убить ненароком, – проговорила Тамара, понижая голос до шепота, чтобы потом слиться в поцелуе с Никитой. Через несколько секунд они снова чинно смотрели на фотографии родовитых фамилий. В таких случаях спешить не стоило. Слова сами по себе ничего не стоили. Старший Назаров уже убедил всех, что играть с ним на его поле – равносильно поражению. Афера с акциями взбесила некоторых держателей, лишившихся даже маленького дивиденда с корпораций, и теперь, чтобы приблизить к себе нужных людей, стоило действовать с оглядкой. Кто из них запрячет за пазуху кирпич?
Тем не менее у Никиты в руках было с десяток визиток от дворянских семей второго уровня, жаждущих сближения. Все понимали, что в высшие слои молодому Назарову путь закрыт. Никто ему княжеского, графского или баронского титула не даст. Пусть он и дворянин по рождению, но не титулованный, а всего лишь его благородие. И женитьба на дочери великого князя даст всего лишь поддержку императорского клана. Впрочем, и этого хватит, чтобы уверенно лавировать среди хищников из родовитых аристократов.
– Смерть от твоей руки – особая привилегия, – вздохнул Никита и посмотрел на часы. – Мне пора. Еще надо с одним человеком встретиться.
– Опять? – нахмурилась Тамара. – У тебя каждый вечер какие-то мутные встречи. Ты прекращай мне скрытничать. А то создается впечатление, что днем ты один человек, а вечером ведешь другую жизнь.
Конечно же она была права, как никогда. Тамаре хотелось определенности и спокойствия, а Никита готовился к будущим схваткам за влияние. Скоро начнутся занятия в Коллегии, которые будут существенно мешать политическим маневрам. И тягучая обстановка на дальневосточных границах. Пока конфликт застыл на высшей точке своего накала. Русский Кабинет по дипломатическим каналам давил на своих союзников, чтобы те хотя бы делали вид, что обеспокоены ситуацией в азиатско-тихоокеанском регионе. А МИД завалил нотами протеста что маньчжур, что китайцев. Досталось и американцам, чтобы не совали нос в чужой монастырь.
– Не переживай, солнышко, теперь я всегда настороже, – позволил себе слегка улыбнуться Никита. – Нет, действительно у меня встреча. Проводишь до машины?
– Пошли, – соскочила Тамара с дивана и зацокала туфельками по паркету. – Ваше величество, мама! Никита уходит.
Пришлось еще прощаться с сановитыми дамами, которые обложились проспектами, журналами и телефонами, и только потом они вышли на крыльцо. «Бриллиант» поблескивал мокрым металлом – накрапывал дождь, который слегка сбил недельную духоту. Никита мягко прижал к себе княжну.
– Мне тут в голову пришла мысль о нашем танце, – проговорила Тамара, уткнувшись в грудь волхву. – Может, тебе тоже проделать такой фокус с костюмом? Представляешь, как это будет здорово…
– Я думал об этом. Технически будет несложно, но нужно отработать заранее. На манекенах потренируюсь. Уже приобрел. Дома стоят, – Никита зарылся в волосы девушки. Уходить не хотелось, но встреча была важней. Звонил Мотор и довольным голосом сказал, что Хирург пошел на контакт. Все-таки удалось с ним встретиться еще раз без стрельбы и поножовщины. А раз так – почему бы с адекватным человеком не побеседовать?
Никита на прощание просигналил одинокой фигурке, стоявшей под крышей парадной лестницы, и выехал с территории дворца. Мягко шуршали колеса под мокрым асфальтом, мурлыкало радио, светилась приборная доска. Мотор должен был ждать волхва напротив особняка Строгановых, а уже оттуда нужно было ехать на встречу.
– Здорово, барин, – ввалился в салон мужчина в короткой кожаной куртке с каплями дождя. Мотор стал выглядеть импозантно, даже рубашки белоснежные стал носить. На руке стильные часы, короткая стрижка, запах хорошего одеколона защекотал ноздри.
– И тебе не хворать, – кивнул в ответ Никита и с интересом поглядел на Мотора. – Ты так вырядился, словно на свидание идешь. Где встреча назначена?
– Что-то мандраж прихватил, – невпопад ответил вор. – От Хирурга всего ожидать можно. Он будет нас ждать в ресторанчике на территории Императорского яхт-клуба.
– Значит, на подлянку не похоже, – призадумался Никита. Прошлые его размышления о Хирурге, как о потенциальном и опасном враге, слегка видоизменились. Даже при всем своем превосходстве над козырными ворами волхв не торопился списывать его в расход. Хирург мог пригодиться, но в каком качестве – Никита не знал. Сейчас же главное – отвести удар от Мотора. Если Хирург закусит удила и начнет угрожать, что сдаст отщепенцев воровскому братству, тогда вопрос решен. Если прислушается к советам и предложениям – можно выстраивать отношения. – А я уже варианты стал прикидывать, чтобы нас не утопили где-нибудь в канале.
– Так и возле Яхт-клуба можно утопить. Река рядом, – рассмеялся Мотор, невзначай проведя рукой по бедру.
Кажется, у него там спрятано оружие, мелькнула мысль у Никиты. Для него было откровением, что Мотор опасается встречи с Хирургом. Чувствует за собой вину, что с Лобаном поступили так, а не иначе? Надо бы эту дурь из его головы выбить.
– Да ну, слишком сложно для душегубства, – постучал пальцами по рулю Никита. – Ладно, поехали. Знаю я это место. Довелось побывать.
Хирург сидел в одиночестве за маленьким столиком, накрытым на три персоны, в глубине зала. Устроился он так, чтобы хорошо видеть входную дверь. Вор знал, что Мотор привезет на встречу своего нового хозяина, на которого любопытно было посмотреть. Кто это такой и почему бывалый вор снюхался с ним, поставив под удар свою репутацию? Сохраняя нейтральное выражение лица, Хирург смотрел на подходящую к столику парочку. И испытывал разочарование. Мотор совсем с нарезки слетел. Под кого лег? Под этого мальчишку? Шутка или какая-то подстава? Ну да, парень крепкий, уверенный в себе – но ведь сосунок! И Хирург его где-то видел. Точно видел! Напрягши память, вспомнил. Кажется, Назаров, дворянин. Женится на дочери великого князя Меньшикова. Выходит, Мотор позволил зацепить себя мощным крючком за ребра. Под аристо воры просто так не ложатся. Только ради хорошего куша.
Хирург почувствовал, что ему становится интересно.
Никита с любопытством вглядывался в человека, которого Мотор серьезно опасался. Типаж Якута, он сразу в глаза бросается. Маститый вор, знает себе цену. Битый жизнью. Седой ежик волос, что-то с голосовыми связками неладно, просигнализировали «шпионы», запущенные в аурное поле Хирурга. Давнее ранение, видать. Лицо спокойное, глаза смотрят так, словно видят перед собой пустоту.
Подойдя к столику, волхв слегка отодвинул стул, сел на него напротив Хирурга. Он чувствовал его настроение и не спешил что-то говорить. Мотор присоседился по левую руку. Тоже напряжен. Оценивает сверлящих другу друга взглядами молодого хозяина и старого волчару. Нет, Хирургу ничего не светит. Даже финку незаметно не сунет под ребра мальчишке. Тот же не дурак, явно защиту поставил. Мотор с выдержкой, достойной восхищения, небрежно взял графин с водкой, разлил ее по рюмкам. Демонстративно начал с Никиты, потом, правда, удостоил внимания Хирурга и лишь в последнюю очередь не обделил себя. Оглядел стол. Закуска простая, без затей. Не жрать приехали, в конце концов. Хорошо и то, что Хирург здесь один. Никита сразу сказал, что не видит засаду или еще какие подлянки. Как он это усмотрел – загадка. Ну, волхв же…
– Вот человек, о котором я тебе говорил, – Мотор понял, что разговор надо начинать ему, а то эти двое так и будут рогами упираться друг в друга. Он волновался, потому что сегодня вопрос решится в ту или иную сторону. Не договорятся – Хирург рано или поздно дотянется до них. Назаров, конечно, себя обезопасит с помощью магии. А вот как быть ему, Окуню, Якуту? Резня будет. Да и барин вряд ли получит преимущество за счет своего дара. Воровское сообщество сильно и многочисленно. Одна или две победы дадут лишь отсрочку от гибели. Надо договариваться. Хирург, судя по его недовольной роже, не ожидал увидеть мальчишку. – Зовут Никита. А это Хирург. Ну, может, выпьем?
Мотор, хитрец, поднял рюмку. Хирург с насмешкой сделал то же самое и выжидающе посмотрел на Никиту. Волхв, не дрогнув ни одним мускулом, повторил маневр. Никто не чокался. Каждый опрокинул водку в себя. Мотор про себя изумился. Барин тоже выпил! А ведь с большой неохотой даже пиво в руки берет!
– Воры недовольны, что ты, Мотор, ушел под какого-то фраера, свалил Лобана и где-то прячешь Якута, – спокойно объявил свои претензии Хирург, а сам в это время смотрел на Никиту. – Ползет слух, что ты его и сдал. Будешь оправдываться или за тебя скажет слово господин Назаров?
Никита сохранил «покерфейс». Не ожидал он, что Хирург каким-то образом узнает его фамилию. Действительно, изворотливый тип. Даже светские новости стороной не обходит. Сразу узнал? Но почему карты в самом начале вскрыл? Готов к сотрудничеству?
– Мотор никого не сдавал, – ответил Никита, постукивая пальцами левой руки по столешнице. Он раскидывал скрипты рун, которые должны блокировать излишнюю активность седого вора, заодно прицепляя к нему чуть ли не десяток своих «агентов», в нужный момент могущих заблокировать излишние телодвижения. – Уйти из-под слежки ему и его товарищам помог я. Лобан сам засветился своей излишней активностью в поисках «алмазного» курьера. Надо было сначала заняться Якутом, а уж потом подбираться к Шуту. Он захотел влезть в чужую игру, за что и поплатился.
– Я так понимаю, господин Назаров, вы тоже заинтересовались богатой поляной? – насмешка проскользнула в голосе Хирурга. – Вы же дворянин, зачем такие замысловатые кульбиты? Одной ногой стоите на ступеньке, ведущей в верхние ряды аристократии. И связались с ворами… Не было других путей?
– Так легче завуалировать истинный интерес к делу, – усмехнулся Никита. – Алмазы – это всего лишь мелкая причина, из-за которой не стоит мараться. Несомненно, деньги они приносят баснословные, я не смею утверждать обратное. Только мне нужны не камни…
Никита замолчал, поменяв нож и вилку местами. К закускам он так и не притронулся.
– А что тогда? – вор вздернул бровь.
– Неужели я настолько наивен, что сейчас все расскажу человеку, чья репутация для меня сомнительна? – рассмеялся Никита. – Мы ведь говорим за Мотора. Теперь он мой человек, как и Окунь, и Якут. Я предложил работу получше той, какой им приходилось заниматься до встречи со мной. Намерения мои серьезны. Лобан – бестолковый руководитель, не понял, откуда ветер дует. Хотел подсесть на транзит камней, не пронюхав, чем может пахнуть такое дело.
– Транзит? – переспросил Хирург.
– Алмазы не задерживаются в России, – слегка приоткрыл карты Никита, – они уходят за бугор. Шут – важный курьер, но не в его руках основные нити.
– Хм, допустим, – Хирург зацепил вилкой кусочек холодца, а Мотор снова наполнил рюмки водкой. – Шут изначально был мутным типом, я всегда подозревал это. Но твой рассказ, парень, состоит из сплошных нестыковок, начиная с той, откуда ты узнал про Шута. Но бес с ним… Проблема в том, как объяснить братве, что Мотор не просто так соскочил. Не спорю, Якута он грамотно увел, но я не был посвящен в его запасной план. За моей спиной так не делается. Ты хочешь взять проблемы Мотора на себя?
– Дело в том, что мне тоже нужен был Якут, – улыбнулся Никита. – Не меньше, чем Лобану. Долг по одному делу завис на нем. Надо отрабатывать. Вот я и выставил ему условия, и так получилось, что Мотор с Окунем оказались рядом. Влезли в мой дом без спроса. Мне не понравилось.
– Вот как? – Хирург внимательно посмотрел на Мотора, который тут же пожал плечами. Дескать, оправдываться не буду. Так получилось. – Накосячил ты, Мотор, оказывается, с гражданскими. Теперь у меня начинает складываться картинка. Имперская безопасность тебя за жабры взяла, не иначе.
– Да ни хрена! – выругался Мотор. – Ты меня за кого принял, Хирург? За ссученного? Думаешь, я не проверял барина? Он вообще ни к полиции, ни к СИБу отношения не имеет!
– Не ори, – спокойно осадил его Хирург. – Лучше выпьем.
Он поднял рюмку и опрокинул содержимое в себя. Закусил кружком колбасы. Мотор машинально последовал его примеру. Никита пить не стал.
– Может, я и ошибаюсь, – старый вор отложил вилку в сторону. – Но мне сдается, что нет причин тему мять. Пошел я. Темните чего-то. Даже если вы сами по себе – взялись за дело не с той стороны. Положат вас, если не воры, то контрабандисты точно. Не буду им мешать.
Хирург, попытавшийся встать, почувствовал, как неведомая сила прижала его к стулу. Тяжесть, навалившаяся на плечи, отдавала жуткой силой, и вор неожиданно почуял, как его обтекают странные невидимые потоки, ощупывают руки, голову, забираются под рубашку, холодя тело. Казалось – дернись сейчас, и они сыграют роль обручей, надетых на бочку. Догадку подтвердил сам Назаров. Он все время внимательно наблюдал за тщетными попытками собеседника вырваться из лап неведомого капкана, но гордость не позволяла крикнуть юнцу закончить представление. Прекратив дергаться, осипшим голосом спросил:
– И к чему этот концерт? Я давно понял, что ты владеешь магией, раз дворянин. И вообще, хочу выпить.
– Я должен понять, какое ты принял решение, – ответил Никита. – Не люблю, чтобы за моей спиной маячили неопределенности.
И обручи вмиг куда-то исчезли. Седой вор качнул головой, осушил рюмку и следом за ней отправил вторую, почти без задержки. Выдохнул облегченно и дрожащей рукой, даже не скрывая этого, наколол кусок буженины на вилку и аккуратно положил ее на хлеб. Зажевал, впервые пряча глаза от странного мальчишки. Хотя… какой он странный?
– Силен, – нашел он в себе силы похвалить собеседника.
– Восьмая ступень, ранг – боевой волхв, – спокойным голосом ответил Никита.
Хирург перевел взгляд на Мотора, сидевшего все время тихо, как мышь под веником, но тот лишь пожал плечами. Дескать, сам разговаривай, я здесь мимоходом, случайный прохожий.
– Тогда я вообще ничего не понимаю, – сдался Хирург. – Мне нужно время подумать.
– Думай сколько хочешь, – надавил Никита, – но я должен услышать твой ответ по Мотору. Что передашь ворам? Оцени, кстати, мою степень готовности к переговорам, а не желание пойти войной на ночную гильдию. Стоит того демонстрация Силы?
– Ну… хотя бы для полноты ощущений, – кивнул Хирург, – стоит.
Глаза его слегка затуманились и забегали, пытаясь собрать в фокусе спокойного и дерзкого юнца. Опять за свои штучки принялся? Рука потянулась к горлу, ожесточенно потерла кадык. Непонятно. Саднящая боль, когда невидимая наждачная бумага ежедневно елозит по одному и тому же месту, исчезла.
– Горло не болит? – участливо спросил Никита, пряча усмешку. – Что с тобой было? Ранение?
– В молодости ножом ударили в шею, – нехотя признался Хирург. – Повредили голосовые связки. Как вообще жив остался – одному Творцу ведомо. А что ты сделал?
– Подлечил тебя. Можешь теперь без риска для связок орать песни под гитару, – Никита отодвинул от себя рюмку. – Так что по моему вопросу скажешь?
– Я же сказал, что хочу подумать. Воры – люди недоверчивые. Начни я сейчас рьяно защищать Мотора – сразу сукой назовут.
Хирург не торопился. Это Мотору можно было соскочить без большого ущерба, так как Лобан на самом деле поставил его в невыгодные условия, заставив одновременно выполнять два равноценных по тяжести задания. Вытащить Якута – это серьезная акция, граничившая с риском для жизни. Найти курьера алмазов – совсем другая история. Оказывается, она тоже не отличалась спокойствием и легкостью исполнения. Вон куда след тянется, аж за рубеж. Да, в этом деле тоже можно легко схлопотать пулю в башку. Наверное, убедить козырных воров в невиновности Мотора не составит труда. Но тогда многие захотят примкнуть к сладкому пирогу. Куш великолепный светит. Получается, что Назаров не просто так намекнул про транзит камней при личной встрече. Предлагает сотрудничество? Да, надо думать, крепко думать.
К ним подошел официант. Зорко посматривая за поздними посетителями, он заметил, что закуска у них на столе почти закончилась. Слегка поклонившись, поинтересовался, не нужно ли чего еще. А сам косил глаз на молодого парня, которому едва ли исполнилось двадцать. Человека с седым ежиком волос он знал в лицо – частенько заходит сюда. Мрачный тип, опасностью веет от него на километр. Второй – выглядит пореспектабельней, но типаж схожий, бандитский. Что здесь забыл сей симпатичный юноша? Неужели из таких же?
– Рассчитай нас, – кивнул Хирург и небрежно бросил на стол две розовые ассигнации. – Оставь себе на чай.
Он первым поднялся из-за стола и направился на выход. Когда Никита и Мотор, переглянувшись, вышли на крыльцо, Хирург стоял там, облокотившись на ажурные перила, и курил.
– За Мотора и его корешей я поговорю, – сказал он куда-то в пустоту ночи, подсвеченную садовыми фонариками вдоль дорожек. – Тяжело будет скрыть истинные причины ухода. Именно в этом и есть ваше слабое место, господин Назаров. Вы же не собираетесь раздувать свою тайную организацию до крупной и неуправляемой банды? Это же чревато для вас. Аристократ, руководящий ворами, – это плевок в сторону высшего дворянства.
– Не стоит волноваться за дворянство, – хмыкнул Никита, стоя на верхней ступеньке лестницы. – Им самим плевать на возню внизу.
– Хотите занять промежуточное положение?
– Можно и так сказать.
– Опасности для братвы никакой?
– Абсолютно, если не будут лезть своим рылом на нашу поляну. Слишком разные интересы вырисовываются.
– Понял. Отвечу через несколько дней. Искать меня не надо, – Хирург щелчком отбросил окурок куда-то в кусты и, не прощаясь, ушел по дорожке прочь.
– Ну, и что думаешь? – Мотор поглядел на волхва. – Не будут на нас охоту открывать?
– Не будут, – задумчиво ответил Никита. – Кажется, я понял, почему его называют Хирургом. Любит работать с проблемой, как врач со скальпелем, отрезая ненужное. У кого-то чувство юмора было хорошее, когда такую кличку ему давал. А он еще и умный. Сразу пронюхал, чем грозит лишняя болтовня среди воров. Думаю, захочет с нами работать. Будет в дальнейшем искать контакты.
– Надо нам это? – вор медленно спустился по лестнице, распахнув куртку. Ему было жарко. И так все время сидел как на иголках, ожидая пакости от Хирурга.
– А вот над этим я тоже подумаю, – засмеялся парень. – Тебя подвезти?
– Да здесь недалеко, – отмахнулся Мотор. – Там Окунь ждет. Чего тебя лишний раз светить? Ты же как-то говорил, что тебя пасут.
– Они все время меня пасут, – засмеялся Никита. – Думаешь, когда на встречу ехал, не видел их? Пришлось иллюзию ставить, менять форму и цвет своей машины, чтобы затеряться в потоке.
– Даже не заметил, – крутнул головой Мотор. – Лихо! И удалось оторваться?
– Удалось. Главное, вас не спалили.
Никита легонько ткнул кулаком в плечо вора и широко зашагал в противоположную сторону от той, куда ушел Хирург. На сегодня дел уже не оставалось, так что можно было ехать в свой тихий особняк. Завтра нужно навестить особняк за Обводным, проверить, как идут дела по обустройству семейного гнезда. Тамара попросила проконтролировать, заодно стариков, охраняющих дом, проверить. Очень они расстроились, что придется покинуть молодых хозяев. Выслушав озабоченную их будущим княжну, Никита предложил особо не заморачиваться, а построить им небольшой домик неподалеку от особняка. Пусть там живут, за хозяйством смотрят. Площадь свадебного приданого невероятно большая, работы по догляду хватит. Вот старикам и забота появится. Главное, не в самом особняке будут жить, чтобы не смущать своим нахождением в особняке молодых супругов.
Судя по времени, он успеет проскочить через Большую Неву, а там уже легче до дома добраться. Утопив педаль газа в пол, ощутил рык двигателя, получившего дополнительную мощь из-за рун, нанесенных на корпус, и понесся по опустевшим улицам. Проезжая мимо Никольского сада, заметил прицепившийся к нему «рено-соболь» невзрачного цвета. Сразу же замелькали в воздухе скрипты, активируя «сигналки». Точно, хвост опять прицепился. Все-таки нашли. Опять двое, но уже другие. Волхв в паре с водителем. Что же все-таки произошло, учитывая такой интерес к его персоне? Неужели полиция накопала серьезный компромат? Жаль, великий князь далеко отсюда, а разбираться нужно. На нервы действует, отвлекает от дел. Может, пожаловаться императрице?
«Рено-соболь» не отставал. Вероятно, что полиция привлекает артефакторов для своих нужд. Хорошо идет, по ауре механизмов видно, с каким пределом мощности работает движок. Никита усмехнулся. Ну а что он сейчас сможет сделать? Только ждать возвращения Меньшикова. Пусть по своим каналам проверит, кто дал добро на разработку дворянина. Совсем страх потеряли. Выбрав место на пустынном шоссе, молодой волхв сформировал скрипт «мираж» и активировал его.
В зеркало заднего обзора хорошо было видно, как «рено-соболь» резко вильнул в сторону и завертелся на пустынном шоссе, с трудом гася скорость, но остановился только после того, как уткнулся в бетонный парапет. Немудрено испугаться, когда на скорости слетаешь с горной трассы прямо в кипящее прибоем море. Классное плетение, самому жутко было, когда разрабатывал его. А пусть знают, куда нос суют. Никита остановил машину и смотрел назад до тех пор, пока не убедился, что с людьми, находящимися внутри «рено», ничего не произошло. Успели поставить защиту. Легкие синяки не в счет, даже потом хвастаться будут перед коллегами, как их получили.
И все-таки, признался себе Никита, интерес полиции к его персоне становится пугающим. Кто-то на высшем уровне очень уверен в его причастности к сокрытию Якута и подельников и, пользуясь отсутствием главного защитника Назарова, дал отмашку на активную слежку. И своим магическим плетением Никита, как бы он ни был спокоен к излишнему вниманию к своей персоне, дал понять, что ему весьма неприятно быть в зоне полицейской разработки.
«Бриллиант» недовольно фыркнул, как будто хотел сказать хозяину, что пора ехать. Зверь, клокочущий мощью, требовал воли и движения. Никита не стал препятствовать его желаниям. Машина сорвалась с места и оставила на дороге непутевых и перепуганных преследователей, которым оставалось лишь чесать затылки, глядя на удаляющиеся габаритные огни.

Глава восьмая

В середине июля дипломатические усилия увенчались хоть каким-то промежуточным успехом. Китайцы после нескольких протестных нот отвели танковые подразделения от восточных границ на сто сорок километров, и то – после демонстративных пятидневных учений возле озера Ханко с участием авиации, танков, десантно-штурмовых бригад, сыпавшихся с неба как семена одуванчиков, сдутых шаловливыми ребятишками с распушившегося цветка. Артиллерийские стрельбы шли беспрерывно двое суток. Даже ночью грохотало так, что притихшие китайцы ежились в своих приграничных городах. Возможно, кто-то очень сильно ругал воинственный Генштаб Китайской народной армии, потому что последний довод русских был в демонстрации возможностей магического оружия. Такого полярного сияния в этих широтах никогда не видели. Отказала вся электроника, глохли радиостанции, помехи забивали все РЛС в регионе. Даже азиатский флот САСШ испытывал трудности в координации. Что уж говорить о переполошившихся китайцах. Они все поняли.
Упорствовала лишь Небесная Канцелярия Цин-Го. Маньчжуры оказались верны своей упертости и продолжали наращивать группировку на северном выступе широким фронтом от Албазина до Благовещенска. Всем военным атташе, прибывшим на будущий театр боевых действий, было ясно: кто-то получит мощного пинка, и будут это точно не русские. Впрочем, жуткий медведь, заворочавшийся в своей берлоге, уже начал раздавать щедрые «гостинцы». Начались какие-то непонятные столкновения на границе и в глубине территории Маньчжурии. Причем получали по полному разряду бандитские формирования хунхузов, собравшиеся для набега на русские территории. Были зафиксированы бои с применением магии, после чего паническое бегство подальше от пограничных столбов привело бандитов в чувство. Но дипломаты и военные понимали, что это ненадолго. Демилитаризация приграничных зон так и не была разработана.
Константин Михайлович собирался домой, когда последний календарный лист июля улетел в корзину для мусора. Брат-император, удовлетворившись первичными итогами на дальневосточных границах, отозвал его обратно, приказав сдать все дела губернатору края. Уже садясь в самолет, великий князь воздал хвалу Творцу, что не допустил боевых столкновений, иначе они разрослись бы в полноценную войну. Насколько бы ни были воинственными желания некоторых генералов, жаждущих повесить лишнюю побрякушку на мундир, осторожность и разум сыграли решающую роль. Хватило и учений, на которые выделили огромные деньги. Но эти затраты стоили мира. Тайные Дворы подключились к большой игре и по своим каналам организовали массовые точечные удары по скоплениям хунхузов на албазинском и амурском направлениях. В общем, наделали шуму преизрядно, на что тут же отреагировала Небесная Канцелярия. Русские дипломаты разводили руками, признавая за Тайными Дворами право вести свою политику, независимую от государственной. Это полувоенная, частная организация, связанная контрактами со всеми близлежащими азиатскими странами, и никакого отношения к политике Российской империи не имеет.
«Пусть теперь грызутся между собой, – довольно думал Константин Михайлович, глядя в иллюминатор на проплывающие под ним зеленые массивы тайги, прожилки рек, горные вершины Восточных Саян, а затем и Урала. – Мы выиграли немного времени, отвлекая китайцев от переброски наших войск на Дальний Восток этими учениями, которые, несомненно, станут украшением по дезинформации».
Великий князь признавался себе, что очень рад свершившемуся. Даже удивительно, что за месяц ему удалось переговорить со Стражами восточных Тайных Дворов, убедить их в необходимости действовать одновременно с началом учений. Заодно встретился наедине с Иваном Борисовичем, тем самым Стражем, чьи люди обнаружили в лесу Никиту. Передал большой привет от мальчишки, рассказал, что он осваивается в Петербурге. По глазам старика князь Константин видел его недовольство. Еще бы: когда уводят из-под носа волхва, разрушая планы по созданию какой-то там боевой тройки, мало кому понравится. Ничего, переживут. В конце концов, даже среди простолюдинов попадаются самородки. Пусть ищут, обучают. Никита нужен великому князю для других дел, более насыщенных и важных, чем барахтанье в провинциальном болоте. Важный шаг для будущего укрепления собственных позиций сделан. Усмехнувшись, Меньшиков вспомнил, как смотрел по Сети электронные версии бульварных газет. Почему-то мгновенно после отъезда великого князя на Дальний Восток прекратились публикации фотографий двусмысленного содержания. Тон статей стал нейтральным, даже где-то доброжелательным. Раскапывать генеалогию Никиты не переставали, но дело представляли так, как и стоило делать с самого начала. Н-да, недооценка будущего зятя великого князя Меньшикова больно ударит по оппозиционным кланам. Парень не раскидывается словами. Сказал, что щелкоперы заткнутся, – сделал. Смотри, какие красивые и романтичные фотографии. Любо-дорого посмотреть. Не иначе, специальные сессии стали проводить. Хм… Щука еще та растет. Как бы пальцы не оттяпала.
И все равно Меньшиков был в благодушном настроении и даже попросил стюардессу принести коньячку с лимоном. Лететь еще долго, с дозаправкой в Омске, народу в салоне немного – большинство военных, но и они сидят отдельно. Это великому князю выделен специальный кабинет, чтобы работалось лучше. Попивая янтарный напиток, Константин Михайлович продолжал размышлять о будущем. Несомненно, через пару лет Балахнин со своей прозападной шайкой поймет, что вокруг трона будут стоять новые люди, неподкупные и радеющие за будущее России без всяких англосаксонских подпевал. Хватило одного раза, когда Рюриковичей безжалостно отодвинули от трона и посадили прихвостней Романовых. Как будто император не видит, что кое-кто хочет провести реконструкцию власти под шумок парламентаризма. Лишь бы не стал делать ошибку, приближая к себе тех же потомков Рюриковичей, которые жаждали возврата своих привилегий. Дашковы, Оболенские, Волконские – у этих еще живы в памяти события древности, они не забыли, как обошлись с предками. И зубы точат на Романовых до сих пор. Клановые стычки происходят чуть ли не каждый год.
Вздохнув, взял в руки спутниковый телефон. Надо домой позвонить, узнать, как идут дела. То, что его невестка Елизавета, жена Сашки, взялась помогать с приготовлениями к свадьбе – это хороший знак. Нужно учитывать неспособность родни Назарова помочь в силу отсутствия таковой. Хотя можно было привлечь и двоюродного брата патриарха. Чем не родственники?
– Привет, дорогая, – услышав, наконец, голос княгини, улыбнулся Меньшиков. – А я уже домой лечу. Все, разобрались с делами.
– Это хорошо, – вздохнула с облегчением Надежда Игнатьевна. – У нас такой тарарам стоит – хоть самой из дому беги. Но дело движется к завершению. Гости почти все получили приглашения, сценарий свадебного торжества разработан, дом для молодых почти обновлен, остались небольшие недоделки, но их обещали исправить за две недели. Туда каждый день Никита ездит. Что он там им говорит – не представляю. Только работы значительно ускорились.
– А они разбегаться не стали от таких визитов? – усмехнулся великий князь. – С Никитой сильно не забалуешь. Со столичными щелкоперами не он ли разбирался?
– Есть такое подозрение, – весело подтвердила жена. – Очень все пристойно стало в редакциях желтой прессы.
– Как девочки? Сашка?
– Сашке что будет? Под ногами вертится, мешается. Хотела его к матери с Катей отправить до дня свадьбы – вместе бы и приехали обратно. А они ни в какую. Уперлись. Пришлось организовать для них мелкие поручения.
– Тамара?
– Ну, а что с ней особенного? – голос жены слегка, но изменился. – Все с Никиткой вечера проводит у нас. Что-то задумали, посещают хореографию. Танец готовят. Мне кажется, молодые слишком серьезно подходят к свадьбе. Разговоры о протекции, поиски союзников и прочие вещи, настораживающие меня. Как к войне готовятся.
– Это нормально, – призадумался Константин Михайлович. – Подозреваю, что новый род Назаровых начнет дрейфовать в сторону независимости. Тамара и Никита сами по себе люди самостоятельные и с амбициями – ничего удивительного. Сошлась парочка на удивление.
– Надеюсь, ты поговоришь с ними? Мне не по себе. Как бы среди столичной знати не начались брожения. Сам же знаешь, как император относится к подобным вещам. И так приходится между партиями лавировать.
– Не драматизируй ситуацию. Я буду следить за детьми. Молодость любит разрушать и ломать. Направим их энергию в созидательное русло… Пусть лучше наследников рожают. Еще есть что-нибудь интересное?
Великий князь спрашивал с подтекстом, надеясь, что жена догадается, что волнует его. Надежда Игнатьевна его не разочаровала, точно просчитав намек, удивленно переспросила:
– Не понимаю, дорогой, что еще тебя волнует? У нас спокойствие выше Адмиралтейского шпиля.
– У тебя голос дрогнул в прошлый раз, – насел великий князь.
– Бывает такое. Ты же не сенсорик, чтобы всякий раз по этому поводу настораживаться.
– А я с кем живу столько лет? Тоже научился чувствовать. Что-то произошло?
– То, что меня волнует, связано с фармагиками, не более.
– Опять рецидивы? – нахмурился Константин Михайлович. – Что на этот раз?
– Давай ты спокойно приедешь, и я все расскажу. Пока ты в воздухе, ничего не разрешится. Ситуация странная, но не настолько жуткая, что ты себе успел придумать.
– Хорошо, прекратим этот разговор. Через пять часов я буду в столице. Потом мне надо к Сашке на доклад. Он меня будет ждать. Домой приеду не раньше девяти. Никита тоже пусть дождется меня. Ему приветы из Албазина везу, пока горячие – передать надо, – усмехнулся Меньшиков, стараясь сгладить последний момент в разговоре. Сердце все равно предательски ворохнулось. Недоговаривает Наденька что-то, скрывает. Ладно, обычные тайны, которые требуют осмысления по прошествии какого-то времени. Ясно одно: есть проблема, но она решаема.
Успокоившись, Константин Михайлович выключил телефон, откинул спинку кресла и попробовал задремать. Ему это удалось. Последние несколько дней были насыщены переездами и встречами, бесконечными планированиями, собраниями и фуршетами – куда без них. Целые делегации дворян в Хабаровске, Владивостоке, Благовещенске, Чите. Как живым удалось вырваться?
Самолет приземлился в Левашово на военном аэродроме, где Меньшикова встречал личный кортеж. Оттуда сразу же он направился в императорский дворец. Александр уже ждал брата в своем кабинете и сразу же, от дверей, обнял его крепко и подтолкнул к столу, где стояли две стопки с водкой и немудреная закусь.
– Проходи, проходи! Давай за приезд!
Они выпили, слегка закусили. Александр достал из своей неизменной коробки сигару, закурил и распахнул окно. Клубы ароматного дыма стали выползать в душные августовские сумерки.
– Все доклады от тебя я получил, проанализировал, – сказал император, когда Константин Михайлович устроился в кресле. – Не вызывает сомнений, что вся возня инициирована английской резидентурой и американскими дипломатами. Упорно толкают китайцев на необдуманные поступки. Ты знал, что в ходу появились копии с якобы древних карт, где показано, насколько древний Китай и до каких пределов они могут претендовать на северные территории? Скажу тебе – любой коллекционер обзавидуется!
– Получается, на историческом уровне закрепляют свои претензии?
– А как же? Чем древнее история, тем больше шансов урвать кусок у соседа на «законном основании». Ясно, что Китаю наши земли за Амуром нужны как собаке пятая нога, но само желание пощипать русского медведя приводит кое-кого в восторг в азиатской столице. Глупцы…
Император помолчал, попыхивая сигарой. Средний Меньшиков пока молчал, раз брат не спрашивает.
– Жаль, что мы не можем использовать свое влияние среди уйгур, нет общих границ, – вздохнул Александр. – А то бы небо с овчинку показалось нашим желтолицым соседям. Думаю, до конца года мы конфликт пригасили, но этих мероприятий недостаточно.
– Маньчжуры… – осторожно заметил Константин Михайлович.
– А что маньчжуры? – император пожал плечами, положил сигару в пепельницу и сам разлил водку по стопкам, подал брату одну. – Кадровые войска стоят на месте, мнутся и ждут каких-то активных действий со стороны своих генералов. Хунхузы – не бойцы, а обыкновенные бандиты. Говоришь, их изрядно потрепали «потайники»?
– Да они сами с радостью согласились. Слишком уж конфликтной стала ситуация. Проредили их где только можно. По разным оценкам потери бандформирований составляют до трех тысяч человек на всем протяжении амурской границы, – по памяти доложил великий князь сводки по Тайным Дворам. – Это, скажу тебе, весьма много.
– Вот видишь, как мы вовремя спохватились. Я взял на себя всю полноту ответственности, пока Дума сопли жевала. Балахнин со своей сворой все пытался вывести дальневосточный конфликт на уровень разбирательств в Мировой Лиге. Говорящая голова!
Александра перекорежило, словно он выпил не водку, а соляной кислоты. Его отношение к англофильской группировке Балахнина и других влиятельных аристократов в лице Орлова, Абрамова и Романова давно было известно Константину Михайловичу. Болит зуб, а выдернуть не дают.
– В Мировой Лиге слишком много доброхотов, играющих на стороне Запада, – пожал плечами великий князь. – Всех не переслушаешь, каждому не угодишь.
– Как настроение населения на Дальнем Востоке?
– Обычное, деловое. Жизнь кипит. Во Владивостоке строят новые терминалы для морских грузов, расширяют дороги вдоль побережья, ведут новые ветки на север. Губернатор края поговаривает, что купцы хотят на думских прениях выступить с инициативой создания свободных торговых зон с Кореей, Японией, Маньчжурией. Говорят, лучше торговать, чем воевать.
– Ну, пусть организовываются, – добродушно махнул рукой император. – Авось погасят трения между государствами звонкой купеческой монетой. Ты домой звонил?
– Да, еще когда в воздухе был.
– Домой приедешь – Лизавету мою мягко и ненавязчиво отправь к мужу, – усмехнулся Александр. – Так увлеклась подготовкой к Тамариной свадьбе, что совершенно про меня забыла. Этакое безобразие не годится. Дети, понимаешь, спрашивают, где матушка изволит целыми днями пропадать!
– Действительно, непорядок, – покивал головой Константин Михайлович. Опять в голове всплыли слова жены о какой-то странной проблеме. Тревожно так стало; от ожидания неприятных вестей всегда на душе поселяется тягость, обволакивая сердце удушливой пеленой.
После недолгого молчания Александр прошелся по кабинету, пытаясь собраться с мыслями, потом схватил почти погасшую сигару, сделал несколько глубоких затяжек, разгоняя температуру в табачных листьях, и удовлетворенно кивнул.
– Ко мне несколько дней назад с докладом приходил Афанасий Николаевич. Ты же знаешь, Костя, что я с него не слезаю за тот случай с беглым зеком. Якут, кажется?
– Да, помню такого.
– Догадайся, что подсунул мне Радостный? Десяток схем, по которым можно сделать двусмысленные выводы.
– И какие же? – удивился великий князь, еще ничего не понимая.
– Парадоксальная ситуация, как сказал сам министр. Побег Якута выгоден некоему Назарову Никите Анатольевичу, поместному дворянину. Ты такого знаешь? Он, кажется, твой будущий зять.
– Что за бред? – хохотнул Меньшиков-средний. – Радостный не был пьян?
– Нет, как раз очень серьезен. Обвинений не предъявлял, слава Творцу, но… Есть данные наружного наблюдения. Никита активно встречается с некими лицами, относящимися к криминальному миру. Или сам ищет Якута, или уже нашел и где-то прячет. Так следует понимать доклад Радостного.
– А кто дал ему право устанавливать слежку? – побагровел Константин Михайлович.
– Никто. Даже прокурор отнесся к его идее весьма прохладно. Поэтому он рисковал своей головой и первым делом доложил мне.
– Шкуру спущу мерзавцу! – заполыхал Меньшиков. – Да как он смеет!
– Не шуми, Костя, – прервал его гнев император. – Мне ведь самому интересно, что задумал Назаров. После его гениального хода с браслетами Арлана я ему верю больше, чем всему Кабинету. Ну, до политики допускать парня не собираюсь, а вот в игре с преступниками есть нечто интересное для нашей полиции.
– Меня Тамара убьет, если узнает, что я потакаю детским выходкам ее будущего мужа, – разозлился Меньшиков. – Это ни в какие ворота не лезет! Хватит уже глупостей! Есть реальные факты сговора с ворами?
– Есть косвенные. Некие Хирург, Мотор, Окунь – все они связаны с Лобаном, который был арестован по обвинению в торговле «радугой». Оказалось, что навет на бандита был задуман с целью вывести троицу из-под наблюдения. К Лобанову есть много вопросов, но они, увы, не связаны с магическим наркотиком.
– И он с ними контактирует? – не поверил великий князь.
– Да, представь себе. Но самое интересное, – Александр присел на подлокотник соседнего кресла, держа сигару на излете, – твой «потайник» занялся вещами, которыми ему не следует заниматься. Возьми со стола фотографии, будь добр, и посмотри их.
Император, пыхая дымом, внимательно вглядывался в лицо брата, словно пытался уловить любую его мимику, но Константин Михайлович пожал плечами и бросил стопку снимков обратно на стол.
– Это посольства САСШ и Британии, а также их сотрудники: господин Эндрю Сквайр, которого мы знаем как американского резидента, и мистер Голдберг – второй секретарь британского посольства.
– Иначе – господин Фицрой, – оживился Александр. – Так он себя называет, когда встречается с людьми, передающими ему алмазы.
– А при чем здесь Никита?
– При том, что контрразведчики и СИБ получили информацию по сбыту наших алмазов американцам и англичанам. Больше, конечно, островитяне замешаны, но это дело второе. Так вот, анонимный доброжелатель каким-то образом собрал многочисленные данные по контрабанде, да еще и со свидетелем. Целый фильм с допросом снял, даже на бумаге все расписано. В общем, безопасники ручки потирают. Еще бы, разом вскрылась целая преступная сеть. Алмазы, утекающие из страны, используются как ингредиент в создании «радуги»! Вижу, ты сильно удивлен!
– Да, невероятная история, – пробормотал великий князь. – Только я до сих пор не понимаю роли Назарова. И чем занималась СИБ все это время?
– Каким-то образом парень оставил маленький след на пакетах, аурную метку оставил. То ли по неаккуратности, то ли расслабился. А может и такое быть, что специально засветился. В общем, мои волхвы сличили метку с базой данных по Коллегии иерархов и нашли виновника. Твой зятек будущий развлекается! Каково?
– Слов нет, я в шоке, – признался Меньшиков-средний. – Зачем ему это?
– Твой «потайник» занялся вещами, которыми ему не следует заниматься, – построжел голос императора. – Есть контрразведка, есть профильные службы. Сделай ему внушение. Хорошо, что ему хватило ума передать им такой компромат на британцев. Представляешь, если подтвердятся данные, что именно они стоят за изготовлением «радуги»! Кстати, дома почитаешь аналитический доклад господина Сухарева. Он там жуткие вещи описывает. Потом дашь свое мнение. Оно для меня важно. А Никита пусть лучше с невестой почаще встречается. Все пользы больше будет.
– А-аа… – залился краской как мальчишка Константин Михайлович. – Ты на что их толкаешь, Сашка?
– Да ну тебя, хранитель патриархальных ценностей! – отмахнулся Александр. – Толкаю я их. Сам толкнул. Еще в Албазине. Мы живем в современном мире, свободном до безобразия. Молодые торопятся познать запретные плоды, ошибаются, делают выводы. Вон сколько скандалов в дворянских семьях. Дети с нарезки слетают, сходятся, любятся, разбегаются. Плевать они хотели на запреты родителей. Я же не могу еще и нравственный кодекс в России выпустить. Одна Лариса Зубова всех переплюнула. Не забыл ту историю?
– Что за хрень здесь творится? – Константин Михайлович ослабил воротничок рубашки, словно она удавкой вцепилась ему в шею. – Приехал домой, а получаю ворох каких-то дурацких известий! А тебе больше ничего не известно о творящихся в нашем доме делах?
– Я же не маньяк, чтобы вашу личную жизнь наизнанку выворачивать, – обиделся император.
– И на том спасибо.
– А ты поспрашивай жену. Полагаю, есть что-то личное, касающееся только матери и дочери. Никиту приструни слегка, но ругать не вздумай и кулаками по столу не стучи. Его инициативы полезны для безопасности империи, но сейчас он не потайник, а обычный студент Академии иерархов. Все, хватит геройствовать. По его связям с воровскими элементами… Ничего не доказано, посему повелеваю тебе держать язык за зубами. Если что-то всплывет, то полезное для нас. Лучше уж мы воспользуемся ситуацией, чем кто-то другой.
Великий князь с тяжелыми чувствами садился в машину. Что-то творилось за его спиной, а он, владеющий мощным ресурсом слежки, рычагами давления и прочими механизмами, ничего не знает про свою семью. Причем молчат все! Ррразоррву! Устрою вам промывку мозгов, котята неразумные!
Кортеж, повинуясь команде Меньшикова, расстроенного до чрезвычайности, увеличил скорость и, сбивая автомобильные потоки к обочине дорог, быстро домчался до дворца, не обращая внимания на суматоху, которую он устроил по маршруту своего движения.

Глава девятая

Событие, отдаленное временем, кажется для нас каким-то недосягаемым, а дни, предшествующие ему, – тягучим сгустком однообразных дел, ритуалом, повторяющимся раз за разом. Но стоит только дойти до какой-то определенной точки – и все начинает катиться вниз с ужасающей скоростью. Словно хронометр, начавший отщелкивать минуты в ускоренном ритме.
До свадьбы оставалось уже несколько дней, и Никита с четкой ясностью стал понимать, что рубеж, после которого его жизнь изменится кардинально, вот-вот будет переступлен. Хотел ли он отыграть назад? Скорее, торопился исполнить свой урок, закрепиться на позициях, чтобы уже оттуда начать хозяйскую поступь по своим владениям. Он до дрожи в коленях, до сладкой истомы в сердце предчувствовал, что скоро станет обладателем главного сокровища в своей только начавшейся жизни, о котором даже не мечтал еще год назад. И ради этого готов был поступиться всеми благами богатого молодого юноши, коего должны увлечь блеск и роскошь столичных огней, бесконечные увлечения утонченными красавицами, с которыми можно было приятно проводить время, но связывать с ними дальнейшую жизнь совсем не обязательно. Молодость торопится жить, а семейные узы представляются неким жупелом, от которого шарахаются в сторону. Зачем сковывать себя определенными обязательствами? Мир меняется, свободы становится больше. Это девушкам из аристократических кланов приходится нелегко. Их судьба расписана до мельчайших деталей. Замужество в восемнадцать-девятнадцать лет, дети, муж, забота о хозяйстве. Пусть и в облегченном варианте древнего Домостроя. Никита готов был окунуться в этот «кошмар», даже не подозревая, что его и Тамару подталкивали к этому решению, боясь, что новые веяния столичного света сорвут сделку и увлекут влюбленных в эпицентр увлечений и развлечений и до создания семьи дела совершенно не будет.
В Петербург стали съезжаться его дальние родственники. Так он познакомился с двоюродным братом своего деда Петром Ивановичем Александровым и его многочисленной родней. Для многих, конечно, оказалось шоком, что у патриарха внезапно оказался прямой наследник, о котором многие даже не знали. Вернее, знали о трагедии, случившейся с Валентиной, и довольно долго сочувствовали Анатолию Архиповичу. Теперь же, ощущая упущенные выгоды, вынуждены были играть радость и держать улыбки на лице. Впрочем, кто-то и был рад искренне. Молодежь в лице троюродных братьев и сестер всерьез намеревалась закрепиться в столице. Здесь были шансы хоть ненамного, но приподняться над мелкопоместной обыденностью. Никита их не разочаровывал, но и не давал слишком поспешных обещаний.
Приехали и Ромка Елагин с Семеном Роговым, которых Никита попросил быть дружками на свадьбе. Тамара же со своей стороны представила Дашу Ташкевич и Лизу Воронцову. Свидетели подозрительно быстро спелись, и их частенько видели гуляющими по набережной в центре столицы. Все подготовительные мероприятия почти завершились, сценарий свадьбы одобрен высшими лицами. Можно и отдохнуть, пофлиртовать.
Гостей любезно размещали во дворце Меньшиковых, благо мест хватало, да и родственников было не столь уж и много: не больше тридцати человек. Только теперь Никита понял, насколько ужасен был жизненный путь патриарха, потерявшего все ветви рода. Но корни выдержали многолетнюю бурю, и теперь он должен лелеять и беречь древо.
Анатолия Архиповича доставили в Петербург на частном самолете. Личное распоряжение великого князя Константина позволило сберечь нервы и здоровье старика. Удивительно, но патриарх взбрыкнул и отказался от гостевой комнаты во дворце будущих родственников. Сказал, что будет жить с Никитой до свадьбы на Шуваловских дачах. Он хотел побыть с внуком и передать ему наказ, потому что чувствовал, как жизненные силы уже покидают его тело. Ходил патриарх медленно, сильно опираясь на трость.
Провожать их вышла Тамара. Она горячо обняла старика, который с небывалой лаской провел своей ладонью по ее голове. Потом отмахнулся, чтобы ему не слишком уж помогали. Сам доковыляет до машины внука. Никита пожал плечами и виновато сказал:
– Извини, что не остаюсь до вечера. Сама видишь, что-то старого потянуло на уединение.
– Езжай, – Тамара прижалась к нему на мгновение, – мы сами развлечем твоих родственников. Устроим им экскурсию по городу.
– Заведите куда-нибудь в самое людное место и потеряйте их там, – пошутил волхв, – желательно до свадьбы.
– Как скажешь, милый, – засмеялась Тамара. – Боюсь, потом придется им выплачивать компенсацию в виде чеков Императорского банка.
– И ладно. Наличными давать рискованно, – предупредил Никита, целуя на прощание девушку.
Он привез деда домой, помог подняться по крыльцу на веранду, завел в дом. Неожиданно проявив прыть, патриарх сам прошел в гостиную и уселся на диван.
– Дед, тебе дать чего-нибудь выпить? – спросил его Никита, переобуваясь.
– Так ты же водку не пьешь, – ухмыльнулся патриарх, покручивая в руках трость. – А я пиво не употребляю.
– Давай на чае сойдемся.
– Ладно, ставь чайник, – проворчал Анатолий Архипович. – Только завари покрепче, чтобы сердечко разогнать.
– Чифир хочешь? – с любопытством спросил внук.
– Ого! А ты умеешь его делать? – оживился Назаров-старший.
– Научился, – хмыкнул Никита, вспоминая, как Мотор и Якут приучали его хлебать жуткое горькое пойло, от которого сердце реально начинало биться в грудной клетке и норовило выскочить через ребра наружу. И не только приучали, но и учили варить. Так что через несколько минут он поставил перед дедом на журнальном столике кружку с густым черным напитком, а рядом – вазочку с кусковым сахаром. Сам сел рядом.
– А тебе плохо не будет? – осторожно спросил Никита.
– Пей, не разговаривай, – старик взял кружку и отхлебнул слегка. Крякнул. – Умеешь.
Так они сидели в полной тишине и прихлебывали еще горячий чифир вприкуску с сахаром. Вернее, сахар грыз Никита, а дед к нему не притронулся.
– Она так не похожа на своего отца, правда? – вдруг спросил дед, отставив кружку. – Хорошая, милая девочка. Не его порода. И это хорошо.
– О чем ты? – удивился Никита.
– О Тамаре, о ком еще? Нет в ней сребролюбия и желания достичь цели любой ценой, хотя кое-что от отца переняла, – проворчал патриарх. – Я, знаешь, спокоен. Не станет твоя жена играть под дудку Меньшиковых. Повезло тебе, Никита. Даже удивительно, что столь нехорошая история заканчивается на мажорной ноте. Дальше сам верши свою судьбу… Когда думаешь провести инспекцию? Мне надо еще свести тебя с нужными людьми: инженерами, учеными, личным персоналом. Давай-ка после медового месяца сразу в Вологду на пару деньков прикати. Там ведь у тебя учеба начинается, долго задерживать не буду.
– Боюсь, что медовый месяц у нас превратится в неделю, – засмеялся Никита. – Учеба начинается – ты прав. Мы хотели на озеро Глубокое съездить. Тамаре очень понравился проспект пансионата. Шале на берегу, рыбалка, лес. Кстати, его владелец – Шаранский. То ли внук, то ли правнук твоего сослуживца.
– Ага! – оживился патриарх. – Вот он куда в свое время смылся! Я-то думал, спекся князь после экспедиции, захирел. А ему захотелось тишины и покоя! Ты, внук, не теряйся и постарайся завести с ним знакомство. Думаю, выгоду будете иметь оба. Сам-то князь десять лет назад помер. Это один из внуков его там земли скупил под коммерческий проект. Мишка… Или Сергей. В общем, парни толковые, меня они знают. Передашь привет. Серега-то побашковитее будет.
Старик снова сделал пару глотков, как будто собирался с мыслями, не торопясь выкладывать особо важную информацию. Никита решился на вопрос. Его рано или поздно надо было задать, чтобы навсегда развеять некоторые мифы и недомолвки.
– Дед, скажи честно: истории про руссов-ариев надуманные или наш род имеет к ним самое прямое отношение?
– Конечно! – дед фыркнул по-мальчишечьи. – Назаровы издревле хранили все традиции канувшей в небытие Гипербореи. Мы – арии-воины, Никита. Получив однажды в свои руки мощь Космоса, не транжирили ее попусту, а наращивали свои возможности. Пронесли тайны и волю Отцов до сегодняшнего дня. А ты понесешь их дальше. И дети твои.
– А в чем заключается наша миссия? – осторожно спросил Никита. От слов деда повеяло невероятным холодом космических просторов, дикой и необузданной энергией звезд, сверхновых и неведомых галактик.
– Когда меня не станет, ты спустишься в подвал и вскроешь сейф, который я замуровал в бетонную стену, – усмехнулся Анатолий Архипович. – Нет, сначала ты раздолбишь монолит, в котором хранится небольшой железный ящик. Потом разблокируешь замки. Рунический шифр, надеюсь, расколешь. Даже не буду его тебе раскрывать. Или сказать?
– Лучше покажи, – улыбнулся правнук.
Патриарх хмыкнул и воссоздал в воздухе едва светящиеся резы, которые сложились в сложную вязь тайнописи. Никита некоторое время смотрел на них, после чего скопировал их в скрипт. Вязь рассыпалась по комнате искорками и потухла. Анатолий Архипович кивнул и продолжил:
– Внутри найдешь несколько старых тетрадок, в которых я вел записи с рассыпающихся фолиантов. Иначе не сохранилось бы ничего. Ты же перепишешь все заново и замуруешь в новом месте, только не забудь. Можешь там же оставить. Все равно дом будешь сносить. Для молодых нужно красивое и современное здание.
Старик улыбнулся, давно прочитав мысли и желания внука перестроить поместье. Что ж, его время действительно ушло.
– Это слишком долго объяснять, – пожалел патриарх Никиту, увидев, что тот слегка разочаровался. – Но ты знай: геологические процессы, происходящие на Земле, уничтожали одну цивилизацию за другой. Знания, накопленные жрецами, адаптировались под определенную ситуацию. Технологические откаты не давали развиваться людям. Рано или поздно северные моря отступят, обнажат сушу, где стояли города ариев – истинных хозяев Севера. И кто-то из нас должен взять под контроль то, что принадлежало нам по праву. Мы же не сожрали южное полушарие, оставив его допотопным племенам развиваться и строить свои цивилизации. А Север – исконно наш. Все! Здесь не должно быть никаких сомнений!
– Хорошо, – кивнул Никита. – Мы – некий орден хранителей. Но кто еще связан тайной? Какие фамилии? Как мне искать союзников?
– Ищи там, у кого есть несколько жен, – улыбнулся краешком губ старик и лукаво посмотрел на внука. – Не понял?
– Да мне великий князь то же самое говорил! – с досадой произнес Никита. – Что все это значит?
– Только у воинов-ариев была привилегия брать в жены несколько девушек. В идеале – три. Энергетически правильный замкнутый контур. Треугольник. В котором центром считался мужчина, – Назаров-старший закряхтел, пытаясь привалиться к спинке дивана. – Любовь трех женщин к мужчине заставляла того быть неимоверно храбрым, сильным и благородным. А также внимательным, чутким к любым проявлениям разных по характеру женщин. Это тяжелый урок, сынок. Что ты заулыбался вдруг? Думаешь, я вру?
– Но ты же был женат на одной женщине!
– Каюсь, пошел на поводу современного мира, – вздохнул патриарх. – Но тогда ситуация требовала затаиться и не афишировать свою принадлежность к ордену воинов. Кое-кто на Западе прекрасно знаком с его структурой, и агентура Ватикана искала на Руси именно таких людей, кто жил многоженством. Найдя такую семью, они уничтожали ее, полностью вырезали корень. Да-да, такое было. История всегда стыдливо накидывает вуаль порядочности на давние события. Но крови на Руси хватало. Вот потому я и не стал рисковать. Думаешь, Китсеры убивали твоих дедов и бабок просто из-за каких-то жалких бумаг? Они точно знали, что я – хранитель. Но просто так добраться до меня им было тяжело. Вот и придумали историю про барона Александра Китсера, чьи научные открытия я себе, по их словам, присвоил. Нашли повод. Так я потерял всех своих родных. Увы, Никита, и тебя может ожидать такое несчастье. Береги Тамару, береги своих деток, сделай все возможное, чтобы ни одна ублюдочная тварь не добралась до тебя. Война продолжается и будет идти до самого конца человечества.
– Нарисовал ты мне перспективу, – пробурчал Никита, отставив в сторону остывший чифир. – Но почему троеженство?
– Хранитель-воин передает по наследству Силу крови своим детям, а жены добавляют свои способности. Чем больше потомков – тем выше шанс выбрать самого достойного. Обычная практика, она даже среди крестьян всегда преобладала. Много детей – значит, есть шанс кого-то вырастить в помощь престарелым родителям. Но русс-арий исходит из своих соображений.
– Н-да! Как же мне искать своих коллег? По каким меткам? Кто сейчас открыто афиширует полигамию?
– В северных губерниях можно поискать, – хмыкнул старик. – Там чужаки долго не задерживаются. Все свои на глазах. Ватиканская агентура туда боится нос сунуть. А на просторах России – пожалуйста. В тетрадях есть фамилии, не переживай. Не все, но самые ключевые, родовитые. Они помогут тебе, если станет трудно.
– Им известно обо мне? – стало интересно Никите.
– Конечно, я известил их уже о твоем появлении, – хитрый патриарх смотрел куда-то в сторону, не желая, чтобы Никита видел его сияющие от удовольствия глаза. – Они будут ждать тебя в любое время.
– А ведуны и целители? Я вот одного встретил в Курляндии. Николасом зовут.
– Николас? Сазонов Николай, – усмехнулся Анатолий Архипович. – И его знаю. Ведун сильный. Кстати, ведуны не практикуют полигамию. Запрещено. Одна жена – и точка. Дети могут не перенять полноценный дар, увы. Приходится иногда искать среди чужих дворянских семей. Главная цель – бастарды. Знаешь, иногда получаются толковые прорицатели. У целителей такой же запрет. Только воин имеет право брать больше других, потому что он и рискует жизнью чаще. Это древний закон ордена. Кстати, Тамара – жуткая собственница. Если захочешь идти по пути троеженства – лучше ей не говори. Оторвет голову тебе и своим соперницам. Можно ведь и тайно соблюдать традицию, и это совсем не показывает тебя как развратника и прелюбодея. Ты действуешь во имя сохранения генофонда руссов-ариев… Но самая сильная и могучая семья получается в единстве мужчины и любящих жен, сумевших поладить друг с другом.
– Ты чего, дед? – смутился Никита. – Я ведь спрашиваю не с тайными помыслами окружить себя кучей жен, а для понимания ситуации.
– Конечно, я о другом и не думал, – вздохнул патриарх. – Тогда заводи детей побольше. Пока молодые – старайтесь.
Никита, наконец, решился рассказать о неприятностях. Кому, как не родному человеку открыться? Пересказав о встрече с ведуном Николасом, коснулся беды, происходящей с Тамарой. Патриарх мрачно задумался, сцепив пальцы рук на набалдашнике трости.
– Колька врать не будет. Сильный ведун, очень сильный. Ты просил его о помощи?
– Не хочет ехать, – помотал головой Никита. – Боится сбить свою ауру, настрой или еще что там у него есть.
– Тот еще чистюля, согласен, – вздохнул старик. – Ох, как все сложилось-то. Ты не переживай, вылечим Тамару. Все равно найдем способ. Попробую по своим каналам найти целителя. Кому еще говорил?
– Тамара и Надежда Игнатьевна знают. Решил, что так будет правильно.
– Молодец. Княгиня – женщина умная и не суетная. Сумеет помочь.
– Как думаешь, дед, шанс есть? Странный какой-то препарат, сам по себе прописывается в организме…
– Дурачок ты еще, Никита, – хмыкнул Анатолий Архипович. – Не вбивай себе в голову глупости. Действие фармагиков – всего лишь внешний фактор, который можно уничтожить полностью. Да, есть такие хитрые плетения, которые встраиваются в структуру ауры человека, диктуют ему свою волю. Возьми тот же «магнит» Зубовой. Но даже в таких условиях можно одолеть беду. Николас правильно сказал.
Никиту передернуло от упоминания Ларисы. До сих пор в страшных снах возникает легкая и изящная девушка в коротком платьице, призывно манящая в свои объятия. Действуй она без магической подсадки, кто знает, как повел бы себя Никита. Может, и поддался бы.
– Так что мне делать, дед? Так и продолжать сидеть ровно, не высовывая носа, пока западные агенты будут нас по одному выщелкивать? – Никита был растерян. – Бороться с самим собой?
– Мы потеряли инициативу давно, – сжал трость патриарх, а на лице его появилось скорбное выражение. – Слишком мало ресурсов выделялось на противодействие врагу, а в России многие не верили в происходящее. Даже Рюриковичи не хотели признавать главную угрозу, все пытались вычистить крамолу, каковой считали наш орден. Опричнина боролась не только с сепаратистами-боярами, но и любое инакомыслие подвергало бою. Увы, но отсутствие единения привело к тому, что мы сейчас сидим и только пытаемся спасти наследие ариев-гипербореев. Запад давит по всем направлениям. Ладно, что династия Меньшиковых получила доступ к обширным историческим материалам, где роль ордена показана в лучшем свете. Вот почему только в России остался институт монархии. Иначе придут такие, как Балахнин и Романовы, и все испоганят англосаксонской моделью правления.
Старик хотел сплюнуть, но вовремя сообразил, что находится в помещении.
– Значит, жить в глубоком скрыте? – горько спросил правнук.
– У тебя будет работа, в которой ты найдешь смысл всей своей жизни. Зря я тебе талдычу о разработках телепортов, которые можно перекинуть как мостик в прошлое? Теоретические идеи Китсера помогут нам слегка подправить ситуацию. Может, уже тебе удастся сделать прорыв в этом направлении, кто знает… Иного выхода не вижу. Или тихо зачахнуть – или продолжать барахтаться. Ну, лучше барахтаться – масло будет.
– Я все понял, – вздохнул Никита, убрал пустую кружку деда на поднос и утащил посуду на кухню. Потом вернулся и сел рядом. – Мне сейчас нужно помочь Тамаре. Думаешь, что Николас ни за что не согласится? Дело ведь не в деньгах – мы оба прекрасно понимали, что стоит за нежеланием ведуна помочь. Может, увидел в будущем одну из вероятностных линий и решил не упираться?
– Да, на Кольку похоже, – ухмыльнулся Назаров-старший. – Этакий аналитик-теоретик, все копается в своих видениях, пытается вычислить наиболее важную и безопасную траекторию развития. Что-то он увидел в твоей жизни… Я, Никитка, никогда ведунам особо не верил. Замутят мозг своими туманными изречениями, диву даешься. Вот есть у меня дар, и я им пользуюсь, приношу пользу себе и людям, доверяющим мне. А остальное от лукавого.
– Но ведь он сумел выявить проблему без визуального контакта! – воскликнул Никита. – Как ты объяснишь этот факт?
– Вот его главное предназначение, – поднял палец старик. – Разглядеть, подсказать, и где надо – поправить. Он увидел твою линию с Тамарой и без нее. И почему-то решил не помогать девочке. Здесь кроется проблема, над которой надо подумать.
– Я не брошу Тамару никогда, – набычился Никита. – Если помощи не дождусь – сам буду лечить. Олю вызову. Она все-таки на целителя учится. Что-нибудь придумаем.
– Эхе-хе, – патриарх опустил веки, задумался. – Давай-ка, сынок, спать. Завтра у нас последний спокойный день будет. Мне еще встретиться надо с некоторыми людьми. Вопросы поставок продукции «Гранита» обсудить. Тебя не привлекаю – сам будешь занят по маковку.
– Я тебе в спальне постелил, дед. Иди, ложись, – пожалел Никита патриарха.
Он еще долго сидел один на кухне и с помрачневшим лицом смотрел на молчащий телефон. Рассказанное дедом нисколько его не обрадовало. Борьба с невидимым врагом изматывает до полного изнеможения. Не знаешь, куда наносить удар, от кого защищаться. Одно хорошо: эта война периодически переходит в спокойную фазу, когда можно продумать ходы, подготовиться к обороне, укрепить тылы. Времени хватало – вот что выяснил Никита из рассказа патриарха. Пока на него обратят внимание, может пройти десятки лет. Хотя на такой подарок рассчитывать не стоит. Сейчас приоритет – Тамара. Надежда Игнатьевна уже выходила с просьбой на Кошкина и Цулукидзе, и оба профессора согласились принять участие в семейном симпозиуме. Но собраться вместе они смогут только ближе к октябрю, если не позже. Зарубежные поездки, лекции и прочие вещи, которые обязательны для волхвов-целителей такого ранга. Что ж, и на этом спасибо.
Мотор звонил по поводу курьера Ласточкина. Шут собирается выехать за очередной партией. Значит, через пару недель его надо ждать в столице. Правильно ли он сделал, что сдал Шута контрразведчикам? Хоть имя его и не упоминалось Капустой ни на бумаге, ни в видеозаписи, но о курьере теперь известно. Как-никак связь с зарубежной агентурой, контрабанда запрещенного товара. Тянет на большой срок даже для дипломатических работников. Или продолжить разрабатывать, чтобы накрыть зарубежные лаборатории по изготовлению «радуги»? Не много ли на себя он берет, не имея за плечами надежных людей? Ладно, время подумать есть. И обсудить.
Перед тем как ложиться спать, связался с Тамарой, которая измученным голосом просила забрать ее из бедлама под названием «дворец Меньшиковых». Она закрылась в своей комнате вместе с Катькой и не высовывает носа, чтобы не попасть на добровольно-принудительные работы по обкатке свадебного сценария.
– Никита, ну что там еще можно сделать? – чуть не плача спрашивала княжна. – Все облизано, выверено. Даже жертву Перуну нашли – старого несчастного петуха, которого завтра отвезут в его храм. Тихонечко прирежут, чтобы никто не видел, а нас только вокруг алтаря проведут.
– Никто его резать не будет, – засмеялся Никита. – Сейчас новые веяния у храмовых жрецов. Подкупают богов какими-то дарами, а животных передают или в приют, или в деревню какую отвозят.
– Да? – удивилась девушка. – Даже не знала… Но тогда без ритуала неинтересно.
– Будет тебе ритуал, – Никита развеселился. – Когда нас поведут вкруг алтаря, а потом разведут по разные его стороны, придется поделиться своей Силой с Перуном.
– Это как? Назаров, ты опять что-то выдумываешь?
– Нет, правда. Мы же одаренные? Одаренные. А супруги, владеющие Силой, отдают частичку своей энергии богам. Там ничего страшного. Мы протянем руки друг другу, отработаем пару легких плетений и подзарядим халявной Силой накопители, которые стоят под алтарем. Это и есть жертва.
– А ты откуда все это знаешь? – с подозрением спросила Тамара. – Кого-то из жрецов поймал и пытал с целью получить важную информацию?
– Да-да, лютыми пытками вызнал главную тайну храма Перуна, – откровенно веселился Никита. Мрачная тоска уползла в тайники души. Стало легко. Он наслаждался голосом любимой и понимал, что ему больше ничего сейчас не надо.
– Н-да, за кого я замуж выхожу? Не поторопилась ли? – Тамара притворно вздохнула. – Ты жуткий и опасный человек, Назаров. Хотя… Открою тебе одну тайну: другого мне и не надо.

Глава десятая

Начиная с семидесятых годов девятнадцатого века (Россия все-таки приняла григорианский стиль летоисчисления, справедливо полагая, что не следует упорно отталкивать всеми признанный способ считать года, оставаясь уникальной в этом случае страной – для международных отношений слишком много неудобств) произошли большие изменения в сфере авраамических и политеистических религий. Повелением русского императора все храмы славянских богов, как и христианские церкви, магометанские мечети, буддистские храмы выносились за пределы городов, таким образом признавая право гражданского населения самому выбирать вероисповедание или поклонение древним богам без навязывания чужой воли и агрессивного заманивания в лоно нужной церкви. Хочешь молиться Иисусу или возносить хвалы Аллаху – будь добр ехать за город в свой молельный дом, не будоража общественного мнения свободных жителей, в большинстве своем оставшихся верными Дажьбогу, Перуну, Сварогу и прочим языческим небожителям.
Свадебные обряды совершались в небольших храмах, в которых на видном месте стояли алтарные камни, концентрировавшие в себе мощь Космоса, потому как сами были рождены в ледяных просторах Вселенной. Над алтарем произносились клятвы верности, происходил обмен кольцами, обязательный ритуал опроса родителей жениха и невесты, по обоюдному ли согласию сходятся молодые. При сем действии присутствовал так называемый «семейный адвокат», который фиксировал создание новой семьи, записывая имя и фамилию молодых, их статус. Новая дворянская семья заносилась в Золотую книгу, являвшуюся основным документом, подтверждавшим акт брачного соглашения. Для обычных граждан существовал упрощенный способ, но и он не отходил далеко от того, какой применялся для аристократов. Так что в Российской империи существовал свободный принцип создания семьи, но строго регламентируемый кастовостью с редким исключением, лишь бы боги давали свое согласие. Вот для изъявления воли небес и существовал алтарный камень.
Для граждан иных концессий существовали свои порядки: запрета на обряды не существовало, но только в пределах, ограниченных верой.
К храму Перуна, расположенному на одном из холмов Пулковской гряды – громовержец любит, когда народ к нему ближе, – свадебный кортеж из десятка блистающих на солнце машин, обвитых золотыми, белыми, розовыми лентами и цветочными венками на капотах, заехал на широкую стоянку, заняв ее всю полностью. Следом торопливо пристраивались несколько фургонов с местных и центральных телеканалов. Журналисты знали, что в сам храм их не пустят, как и десятки лиц, прибывших в качестве гостей. Наверх по лестнице из красного гранита с прожилками слюды поднимутся только жених с невестой, шаферы и свидетельницы, родители, близкие родственники и почетные гости. Таинство супружества совершается под пристальным взором Перуна, под крышей храма нет места посторонним.
Никита первым выскочил из длинного комфортабельного «руссо-балта» и поспешил к противоположной двери, чтобы принять на выходе руку своей невесты. Тамара сшила себе именно то платье, которое согласовывалось с Никитой. Оно плавно расширялось от линии топа к подолу, но не слишком пышно, чтобы не набирать лишний вес в ткани, а сужение к талии выгодно подчеркивало стройную фигуру и симпатичный бюст с открытыми плечами. Белые туфельки, выглядывавшие из-под подола, поблескивали золотыми пряжками. Голову венчала сложная прическа, часть волос которой пошла на сооружение пышной «башни», из которой волнистыми струями спускались слегка завитые каштановые водопады, украшенные магическими золотыми и серебряными нитями, создавшими эффект лунного блеска в текущей воде. И все это великолепие было накрыто небольшой фатой.
Никита же был в строгом черном костюме, в белоснежной сорочке с изумрудной «бабочкой». Из-под рукавов выглядывали манжеты с золотым запонками, в которые были вкраплены мелкие драгоценные камни. Ромка Елагин с Семеном Роговым шли по правую руку от него в светлых костюмах, в которые ради забавы воткнули бутончики красных роз. Тамару сопровождали Даша и Лиза в нарядных платьях, оттеняющих цвет свадебного одеяния княжны, цветущие и розовеющие от происходящего действия не хуже самой невесты. Позади шли родители Тамары, бабушка Агата и несколько человек из рода Суворовых, которых Никита еще не запомнил, а старшего Назарова поддерживали с двух сторон молодые родственники из рода Александровых, которым разрешили из-за особого случая присутствовать на церемонии. Хитрый дед подпитал себя Силой и выглядел сегодня довольно бодро, передвигая ногами на лестничных маршах. Сам двоюродный брат с торжественным видом держал супругу под руку, ощущая за спиной присутствие императора. Да, это был единственный случай, когда по этикету главное лицо государства могло оказаться позади своего подданного. Сам же Александр Михайлович, казалось, и не замечал такого казуса и, придерживая за руку императрицу, что-то ей тихо рассказывал.
Последними шли двое мужчин в строгих темных костюмах, те самые «семейные адвокаты» со стороны Назаровых и Меньшиковых.
Возле храма молодых встречали два пожилых жреца в ранге архимагов. Они стояли по обе стороны входа, сурово посматривая на приближавшуюся делегацию. Один из них держал в руке золотой перевитый жезл, схожий с тем, который входил в атрибуты личных вещей Перуна, а другой жрец оперся древком черного металлического копья, которым громовержец метал молнии.
Осознав важность момента, молодые подобрались. Девушки и парни придержали шаг, дав возможность жениху и невесте первыми подойти ближе к жрецам. Никита и Тамара остановились и низко поклонились даже не им, а мерцающему глубоким черным цветом алтарю, видневшемуся в глубине храма.
– По своей ли воле молодые ступают на порог Перунова жилища? – строго спросил правый жрец с витым жезлом.
– Воля наша общая, – ответил Никита.
– Люб тебе, внучка божья, избранник? – это уже левый жрец.
– Люб по сердцу, – уверенно ответила Тамара и сжала пальчиками руку Никиты.
– А ты, внук божий, не держишь корысти в своем сердце? – шел перекрестный допрос.
– Чист душой и сердцем, – тут же парировал Никита. – Просим войти в храм и принять Силу Алтаря!
– Быть посему! – пристукнул копьем жрец. – Войдите, внуки божьи, в сей храм и встаньте напротив друг друга!
Никита ввел Тамару в прохладную полутьму небольшого храма с полукруглым куполом, в котором было проделано круглое отверстие, как раз над алтарем. Солнечные блики, казалось, впитывались в глубокую черноту камня, не отражаясь и не нагревая его. В центральной нише восседал на троне сам Перун, вытягивающий руку с мерцающими на ней искрами Силы. Они переплетались в изящный клубок и издавали тихий треск электрических разрядов.
– Стой здесь, – Никита отпустил руку девушки, чувствуя, как ее всю колотит. – А я буду на другой стороне камня. Тебе холодно?
– Страшно, – шепнула Тамара и раздвинула уголки губ в улыбке.
– Не бойся. Можешь даже закрыть глаза, когда начнется представление.
Он уверенно встал на свое место и вытянул руки над алтарем. Тамара доверчиво положила в его ладони свои руки с блеснувшими на солнце защитными кольцами, среди которых не было супружеского. Оно ждало своей очереди, охраняемое шаферами и подружками, как и кольцо Никиты.
Родственники благоговейно замолчали, когда жрецы тоже подошли к камню. Причем тот, кто был с жезлом, встал за спиной Никиты, а копьеносец молчаливо маячил за Тамарой.
– Есть кто-то из присутствующих, кому претит соединение крови двух родов? – строго спросил копьеносец.
– Нет, – одновременно ответили старший Назаров и Константин Михайлович.
– Подтверждаете ли вы, что молодые здравы, что между ними нет родства крови, что они душевно прочны?
– Подтверждаем!
– Быть посему! – раздался звонкий металлический стук копья. – Доверьтесь Силе Алтаря, внуки божьи!
Тамара вглядывалась в спокойное лицо Никиты, на котором играли светотени от камня и солнца, и казалось, что оно живет своей жизнью, отстраненно воспринимая происходящее. Вдруг молодой волхв подмигнул, ободряя девушку, и Тамара, глубоко вздохнув, тоже отрешилась от всего. Но глаза на всякий случай прикрыла.
Сначала она почувствовала легкое покалывание в пальцах, медленно распространявшееся на ладони и запястья. Какие-то блики запрыгали перед ее глазами, прикрытыми веками. Чуть-чуть их разжав, княжна едва не закричала. Их руки были объяты холодным ярко-оранжевым огнем, растущим прямо из камня и стремящимся подняться к куполу. Мечущиеся по сторонам язычки пламени наклонялись то к Никите, то к Тамаре, словно не зная, какой путь выбрать. А потом весь храм тихо и басовито загудел, дрожа и резонируя вместе с огнем, яростно изменившим свое направление. Он ринулся к руке Перуна, на котором бесновался искрящийся клубок Силы. Стоявшие в отдалении свидетели таинства готовы были поклясться, что между громовержцем, женихом и невестой образовался светящийся треугольник, налившийся алым цветом. Тамара уже во все глаза смотрела на буйство холодных красок, стремящихся выйти из повиновения, но по чьей-то жесткой воле держащихся на вытянутых руках. Девушка почувствовала такое умиротворение, что захотелось заплакать от счастья. И Никита, кажется, чувствовал то же самое. Его глаза… Они излучали столько любви, нежности и заботы, что такого просто не могло быть. Просто не могло!
И вдруг все закончилось. Мощь, набранная пламенем из алтаря, выплеснулась в потолочное отверстие, растворившись в солнечном свете. И где-то в прозрачной глубине неба что-то гулко громыхнуло и прокатилось каменным обвалом. И наступила глубочайшая тишина.
– Кольца молодых! – голос жреца за спиной Никиты был донельзя растерянным.
Тут же подсуетился Ромка, давая бархатистую красную коробочку Никите, а Лиза Воронцова – такую же Тамаре.
– Охренеть! – тихо прошептал Елагин, не сдержавшись.
Жрец сердито кашлянул.
Никита улыбнулся, шагнул навстречу своей невесте и уверенно надел кольцо с рубином на ее палец. Кольцо с вычурной гравировкой и голубым сапфиром укрепилось на его безымянном пальце. Цвета двух родов поменяли своих представителей, связав их новыми обязательствами.
– Боги благословили молодых! – жрец с копьем тоже выглядел изумленным. Он даже не смог сразу заговорить. – Мощь Перуна приняла силу стяжателя и берегини!
– А что взамен, хотел бы я знать? – проворчал Назаров-старший, когда свидетели вышли на залитую солнцем площадку перед храмом. – Что вообще произошло?
– Нечто необычное, из ряда вон выходящее, – усмехнулся император, оказавшийся рядом. – Кажется, молодые получили защиту от самого громовержца. А твой правнук, Анатолий Архипович, превращается в теневого фаворита в среде аристократии. Что-то мне чутье подсказывает – скоро бульон кипеть начнет.
– Вы бы, ваше величество, придержали его ретивость, – пробурчал патриарх. – Мне-то уже недолго осталось. Пусть лучше с таким пылом детишек рожают, чем в поганую клоаку соваться.
– Присмотрим, Анатолий Архипович, обязательно, – положил свою руку на плечо старика император. – Деликатно и незаметно.
Родственники и свидетели расступились, пропуская молодых вперед, чтобы уже внизу те приняли поздравления, осыпание цветами, конфетти и прочие атрибуты праздника. Несколько видеокамер уже нацелились на лестницу хищными зрачками мощной оптики.
– Никита, ты что-нибудь понял? – крепко вцепившись в руку мужа, спросила Тамара. – Я, когда увидела эти всполохи, ужасно струсила.
– Надо обдумать. Я сам пока в шоке, – признался Никита. – Но меня просто распирает от энергии, которую получил из ладони Перуна. Такое ощущение странное… Не описать словами.
– А я видела твои глаза, – прижавшись к Никите, призналась девушка. – Они лучше всего мне сказали о тебе. Надеюсь, твоей энергии хватит на всю ночь?
– Ты меня заводишь, солнышко! – шутливо прорычал волхв.
Весь день для него протянулся бесконечной лентой праздника, в котором смешались образы людей, крики поздравления, музыка, шутливые сценки ребят из развлекательной студии, игры и конкурсы, пока они не оказались на входе в Зимний дворец, где предстояло выдержать банкет и танцы. Император сам предложил предоставить Концертный зал для увеселений и Белый зал для праздничного пиршества. Для любимой племянницы он готов был сделать все, что Тамара ни попросила бы, но его пыл остудили жена и княгиня Меньшикова. И так размах свадьбы превысил разумные нормы. Слишком она выходила медийной. Уже и ролики успели прокрутить по новостям. Впрочем, вал веселья уже невозможно было остановить.
После банкета с многочисленными поздравлениями и переменами блюд объявили большой перерыв на танцы, и после него оставался фуршетный стол для тех, кто будет веселиться до утра. Танцевальную программу открывал вальс в исполнении жениха и невесты. Все гости перекочевали в Концертный зал. Никита вывел Тамару, чуть смущенную от скрещенных на них взглядах присутствующих, на пустую середину и посмотрел на сухопарого старичка-дирижера из Императорской музыкальной труппы, который столбиком застыл на небольшом подиуме. Он спокойно ждал отмашки жениха, чтобы сыграть традиционный вальс, пусть даже с некоторыми вариациями. Опытный дирижер уже не удивлялся изменениям в современном мире; музыка тоже не замирала в своих жестких рамках, даже классическая.
Никита кивнул – под своды зала взлетели первые гармоничные звуки.
Традиция исполнять свадебный танец молодоженов прижилась в столице уже давно, и постепенно он стал обязательным элементом торжества в крупных городах империи. Приглашенным гостям, родственникам и родителям было приятно наблюдать за элегантными перемещениями жениха и невесты на танцевальной площадке под звуки вальса, они испытывали при этом ностальгирующие чувства по ушедшим годам. Молодость, крепкие руки жениха, его скупые, но точные движения в танце, красота невесты и ее счастливое лицо, в котором отражались все эмоции этого дня, настолько увлекли зрителей, что они почти все отвлеклись от разговоров и широким полукругом растеклись по залу. Гремящие звуки вальса, слегка адаптированного под современные ритмы (Никита специально встречался с музыкантами и пояснил, зачем ему так нужно), закружили пару по кругу. Волхв вел Тамару легко и непринужденно, поддерживая ее спину одной рукой, а сам отсчитывал нужное количество поворотов и полуповоротов, чтобы вписаться в окончание музыки. Одновременно с этим он готовил скрипты для активизации двух плетений. Одно Никита подвесил над Тамарой, а другое – над собой. В магическом зрении выглядели эти плетения забавно, в виде перевернутых кувшинок, плотно закрытых крупными листками, как диафрагма у зеркальных фотоаппаратов. Осталось только щелкнуть пальцем, чтобы произошла активация.
Момент истины приближался. Вальсирующая музыка набирала обороты, стремясь к лепнине высоких потолков, чтобы обрушиться последними тактами на головы зрителей, разбивая на мириады тончайших звуков хрусталь огромных люстр. Никита зашептал, чтобы Тамара его услышала. Глаза девушки, внимательно следящие за губами партнера, налились изумрудными всполохами; настолько она сосредоточилась на происходящем, что сама, не ведая, начала выплескивать Силу в окружающее пространство.
– Правый спин поворот. Левое кортэ. Наружный спин. Виск. Поворот. Разворот. Пора!
В это мгновение его рука вытягивается, отпуская Тамару в свободное вращение от себя, но крепко держит кончики ее тонких пальчиков, фиксирует остановку и тянет на себя. «Вертушка» выполнена идеально. Подол платья развевается широким кругом – огромный зал ахнул одновременно с мощным выплеском Силы, ощутимо ударив морозной свежестью и взвихрив прически дам. Появившееся над головами жениха и невесты крутящееся облако двухцветных лепестков окутывает их с ног до головы, одновременно с этим меняя цвет платья у невесты с белоснежного на ярко-алый. Жених же получил элегантный белый костюм. Замерев на последнем такте в объятиях друг друга, они слышали нарастающий шум рукоплесканий и восторженных криков. Да, сам по себе фокус был простеньким; его мог сотворить любой из начинающих волхвов. Но Никита исходил из своего однажды озвученного принципа: не важно – что, а важно – как. И сейчас он был уверен в произведенном эффекте перед лицом тысячи гостей.
– Кажется, получилось! – блестя изумрудом глаз, прошептала Тамара. – Как же я хочу увидеть это со стороны!
– Увидишь, – пообещал Никита, целуя молодую жену в щеку. – Наш танец снимали на высококлассную аппаратуру с нескольких ракурсов. Даже «паука» применили.
– И кто тебе позволил ставить видеокамеры в императорском дворце? – изумилась Тамара.
– Ну, – для вида помялся Никита, – поговорил с Александром Михайловичем, и он дал добро.
– Ах ты, проказник! – нежно прошептала девушка. – Просто удивительно, как ты уговорил моего дядечку, весьма щепетильного в вопросах видеосъёмок.
– Хороший он мужик, понятливый, недаром император, – улыбнулся Никита, подводя Тамару за руку к ее родителям.
– Никита, – кажется, даже великий князь Константин был поражен увиденным, – я, конечно, ожидал от тебя сюрприз, но такого простого и эффектного – ни за что! Ты даже не представляешь, что творилось здесь!
– Я чуть не оглохла! – заявила Катерина, стоявшая рядом с матерью. – Это какой-то шквал эмоций! Меня просто выворачивает наружу!
– Милая, я же тебя учила, как нужно закрываться от такого количества доноров! – укоризненно произнесла Надежда Игнатьевна и улыбнулась. – Дети, вы смотрелись просто потрясающе! Никита, признайся, ты из-за этого мучил целую армию визажистов, модельеров, балетмейстеров и прочие службы?
– Мучил – слишком страшное слово, матушка, – улыбнулся волхв. – Слегка напряг, чтобы не расслаблялись. А остальное – всего лишь умелая подготовка к пятиминутному шоу.
Великий князь громко хмыкнул и хотел что-то сказать, но не успел. К Тамаре подлетела стайка ее подруг и куда-то уволокли. Никита с прищуром смотрел, где мелькнет алое платье жены, чтобы совсем не терять из виду. Через полчаса намечалось продолжение праздничного банкета в Белом зале и танцы. Молодые, как было решено раньше, уедут в свое поместье, оставив в самом разгаре празднество.
В сутолоке веселья, начавшего расползаться по дворцу, многим, кажется, уже не было дела до виновников торжества. Кто-то пользовался моментом, чтобы встретиться кулуарно и обсудить свои дела и проблемы, кому-то срочно захотелось приватно поговорить с Константином Михайловичем о личных прожектах, Надежду Игнатьевну тоже окружила немаленькая толпа разодетых дам. Никита усмехнулся и, взяв в руки бокал шампанского у разносчика напитков, решил прогуляться в толпе гостей. Ромка Елагин, выступавший сегодня в роли дружки, сейчас активно что-то нашептывал Даше Ташкевич, отчего та заразительно смеялась, запрокинув голову. Вон и Семка Рогов с самым серьезным видом слушает деда. Патриарх, казалось, помолодел и в лице курсанта нашел истинного почитателя своих прошлых подвигов. Странно, где Семка оставил Лизу Воронцову? Кажется, ребята приглянулись друг другу. Весь день ходили рядышком.
– Никита Анатольевич! – раздался незнакомый голос откуда-то сбоку. Молодой волхв оглянулся и заметил стоящего под небольшим портиком в нише князя Балахнина. Он его сразу узнал, хотя ни разу судьба не сталкивала его с известным думцем. – Могли бы вы уделить мне пару минут?
– Сочту за честь, – Никита подошел к князю и сделал легкий кивок. Раз уж его сочли нужным пригласить на свадьбу, не следует пренебрегать разговором. – Чем могу быть полезен?
– Давайте без официальных штучек! – махнул рукой Балахнин, в которой держал фужер, наполовину опустошенный. – Просто хотел с вами поговорить. Сами понимаете, у нас разные тропинки, и пересечься мы никак не можем. А раз появился такой повод – почему не воспользоваться? Кстати, ваше представление вызвало фурор среди гостей. Многие снимали на свои мобильные камеры, так что скоро вы с Тамарой Константиновной станете звездами сетевого пространства. Примите поздравления, Никита Анатольевич. Выбор жены великолепен.
– Спасибо, Алексей Изотович, – спокойно воспринял дифирамбы Никита. – Но вы же не за этим меня подкарауливали.
– Молодежь стала совсем циничной, – с легкой грустинкой сказал князь. – Надо бы брать пример с Востока, где древние традиции до сих пор чтут. Сначала поговорят без спешки о делах ничего не значащих и только потом приступают к важным переговорам.
– Боюсь, у нас не будет столько времени, – улыбнулся волхв. – Три-четыре дня пустопорожних разговоров в наш суматошный век излишняя роскошь.
– Да… Кстати, почему бы вам не посетить Собрание романской культуры, которое намечается на октябрь? – Балахнин пристально посмотрел на юношу. – Там можно встретить весьма презентабельное общество. Да и родовитые аристократы из семей Романовых, Карповичей, Абрамовых, Бересневых, Орловых хотели бы видеть вас в своем кругу.
– Чем я заслужил такое внимание? Я же в столице человек новый, да и не думаю, что задержусь здесь надолго. Может, лет через сорок захочу осесть в Петербурге, – попробовал пошутить Никита, но Балахнин серьезно поглядел на него, обдумывая его слова.
– Никита, можно я вас по-простому? Простите уж старика за панибратство, – князь легонько вздохнул. – У молодых легко все планировать, да не всегда получается идти по намеченному пути. Вот и вы сначала пытались взять высоты военной науки и вдруг изменили решение. Скажу по секрету: многие удивились и расстроились. Хороший ранговый волхв в армии – ценный продукт, простите за цинизм. Странно, что вас не удержали. Ладно… решение ваше. Его надо уважать. Я к чему это говорю? Попытайтесь закрепить в нашем обществе свое реноме, будьте почаще на людях, обзаводитесь связями. Выпускник Коллегии иерархов – человек непредвзятый и свободный, чем и ценен.
– Подождите, светлейший! Давайте я предположу, что вы мне хотите посоветовать?
– Попытайтесь, Никита.
– Стать неким третейским судьей в спорах между кланами, которые… мягко говоря, не терпят друг друга.
– Неким консолидирующим центром, – кивнул обрадованно Балахнин и допил бокал. – Молодость – это мимолетный недостаток. Не заметите, как станете циничным и осторожным политиком. Иерархи – они же в большей мере и есть политики. Мы их называем в шутку кормчими.
– Ага, я понял, – удивился Никита точной аналогии. – Кормчий ведет корабль по фарватеру, избегая мелей и опасных мест. Предлагаете мне занять место одного из них?
– У каждого из нас есть дети и внуки, ваши ровесники, и они хорошо знают, кто такой Назаров Никита Анатольевич. Не думаете же вы, что появление нового игрока на сцене осталось незамеченным? В знатных семьях сейчас обсуждают варианты ваших дальнейших ходов.
– Чем же я так знаменит? – уже вовсю веселился Никита. Он на самом деле не понимал возню за своей спиной.
– Своей непредсказуемостью и умением показывать фокусы, – с серьезным лицом произнес Балахнин. – Рано или поздно вы закончите Академию иерархов и станете ключевой фигурой в борьбе за власть в этом замкнутом кастовом мирке. Если победят старцы – что ж, это будет предсказуемо. Победит молодость – нас ждут великие перемены.
– Перемены в лучшую сторону или маятник качнется к смуте? – Никита дал ясно понять, что знает политические предпочтения князя Балахнина.
Светлейший покачал головой и печально улыбнулся.
– Не стоит так резко реагировать на долгосрочные прогнозы. Смута никому не нужна. А перспективы развития страны и сближение с цивилизованным миром еще никому не вредили. Ох, впрочем, я не туда завернул! Сказывается влияние Думы! Простите старика, Никита.
– Можете не беспокоиться, светлейший, – Никита ловко поставил свой пустой бокал на серебряный поднос проходившего мимо официанта. – Я не собираюсь отсиживаться в своем имении как патриарх. Тамара Константиновна просто не даст мне зарыться в нору по самые уши.
– Да, это правильный путь, – снова улыбнулся Балахнин, и глаза его сверкнули отблесками позолоты декоративных подсвечников. – Используйте молодость для укрепления своего положения. Вы, кстати, решили, чей вассалитет примете? Императорский или останетесь в семье великого князя Меньшикова?
– Ничей, – спокойно ответил Никита.
– Вот как? – удивление князя было неподдельным. – Вы всерьез решили уйти в свободное плавание? Это неразумно, Никита! Ваша жена, будучи близкой родственницей нашего императора, все же теряет некоторый иммунитет, как и великокняжеский статус. Она ведь приняла вашу фамилию?
– Да, – молодой волхв откровенно веселился, глядя, как старается выправить сбой в программе князь Балахнин, лихорадочно просчитывая варианты в смене приоритетов. – Мы решили на нашем семейном совете, что пока обойдемся свободным статусом. Поживем, оглядимся… Глядишь, и свой клан создадим.
Балахнин пришел в себя.
– А кто согласится пойти под ваш вассалитет, Никита? – князь уже улыбался. – Фамилия Назаровых не имеет реального веса в обществе, и максимум, что вам светит – собрать под своим гербом десяток захудалых родов, которые польстятся финансовой устойчивостью, созданной патриархом Назаровым. Не более… Извини, Никита, но это крайне опрометчивое решение. Впрочем, оно достойно похвалы за смелость.
– Спасибо, светлейший, – наклонил голову Никита, и они расстались.
Первая попытка прощупать будущие ходы новой дворянской семьи не увенчалась успехом, как предположил Никита, расхаживая по залу в поисках Тамары. Балахнина удалось слегка пошатнуть легким свингом. Пусть теперь ищет варианты давления на Назаровых. Не зря же Никита очистил поле вокруг себя. Любой новый человек будет вызывать подозрение, и проверить его родословную, куда уходят корни, с кем у него прочные связи и прочие мелкие детали, способные вычислить намерения, не составит труда. Хирург уже в поте лица трудится на ниве сбора информации о всех столичных дворянских родах – от захудалых до самых знатных. Через пару лет у Никиты будет огромный систематизированный архив. А пока нужно улыбаться и учтиво раскланиваться, не отказываясь от совместных ужинов и визитов к нужным людям.
Алое платье Тамары он увидел в самой середине зала, где центр завихрения потоков принял кое-какой порядок. Большая часть гостей уже потянулась к праздничным столам, и народу стало меньше. Никита подошел и улыбнулся знакомым девушкам, разноцветной стайкой окружившим его жену.
– Позвольте мне похитить виновницу торжества? – подхватывая под руку Тамару, спросил волхв. – Я уже заскучал!
– Конечно! Конечно! – Марина Мельникова, та самая, из-за которой разгорелся скандал с одним из Романовых, захлопала ресничками и мило покраснела. – Никита, вы нас просто ошеломили нестандартным решением в конце танца! А сможете повторить?
– Солнышко, тебе сменить цвет платья? – обратился волхв к смеющейся княжне. – Лично я не хочу, потому что так лучше тебя вижу из другого конца зала.
– Мне оно очень идет, дорогой, – ответила Тамара, и Никита развел руками перед девушками в притворной печали. – Я тебя видела с Балахниным. Что хотел от тебя этот старый интриган?
– Закидывал удочку со вкусной наживкой, – усмехнулся Никита.
– Подробности расскажешь потом, – Тамара кому-то улыбнулась, продвигаясь к банкетному столу. – Коротко давай.
– Его слишком волновал вопрос вассалитета. Спрашивал, под кого мы пойдем.
– Ничего себе, наглый дядька, – непосредственно удивилась девушка. – А ты что ему ответил? Я бы вообще послала его гулять куда подальше.
– Как-то не привык сиятельное лицо отправлять в далекое путешествие, – сделал вид, что смутился, Никита. – Сказал ему о нашем решении не оставаться под крылом Меньшиковых. Кажется, Балахнина шокировало такое заявление. Теперь как пить дать начнет выстраивать новую линию поведения. Начал стращать, что без покровительства высокого герба нам будет плохо.
– Я же говорю – прожженный циник и интриган, – чем-то довольная, ответила Тамара. – Пусть голову поломает, кого нам подсунуть в качестве крота.
Она внезапно остановилась и с хитринкой в глазах спросила:
– Тебе не надоела эта суета? Хочешь, убежим в свое гнездышко?
– А банкет? – заволновался Никита, но совсем по другому поводу.
– Тебе он нужен? – хмыкнула девушка. – Я уже сказала маме, что мы исчезаем. Мне не терпится остаться с тобой наедине, дорогой. Проигнорируем банкет и танцы?
– Только за.
– Идем, – решительно повернулась Тамара к распахнутым тяжелым дверям, возле которых застыли дворецкие. – Папа уже приказал кортежу ждать нас у подъезда. Сам Марченко будет сопровождать с ребятами. Ну же! Что ты застыл, Назаров?
– Неудобно перед императором. Предоставил дворец для гуляния, а мы сбегаем.
– Дурачок ты, – Тамара ласково провела ладонью по щеке волхва. – Совсем не умеешь плавать в высших кругах. Дядя Саша все уже знает. Никто не будет коситься на наше исчезновение. Сейчас будут танцы до упаду. Дашку уже твой друг окучивает. И остальные ребята не скучают. Поэтому руки в ноги, и марш вперед!
Три черных «Ладоги-люкс», мягко шурша колесами, подкатили к особняку за Обводным каналом, который ярко светился окнами первого этажа. Уличное освещение бросало рассеянный свет на садовые деревья и решетчатые заборы; легкий ветерок доносил до ноздрей ароматный запах налившихся соком яблок, свежести и почему-то – ванили. Никита помог Тамаре выйти из средней машины, которая, тут же развернувшись, умчалась обратно. Оставшиеся две провели странную эволюцию. Первый «люкс» тоже развернулся и неожиданно встал впритирку к тротуару напротив оставшегося автомобиля. Тот, в свою очередь, дал задний ход и тоже остановился. Двигатели заглохли. Наступила тишина. Обе машины моргнули фарами и словно заснули под бархатистым звездным небом жаркого августа.
– Не понял! – удивился Никита. – Они до утра здесь будут стоять?
– Папочка распорядился, – прошептала Тамара, прижимаясь к нему. – Ой, не обращай внимания. Ты мне сюрприз обещал. Где он?
– Пошли, – Никита толкнул тяжелую створку ворот, пропустил вперед Тамару и хлопнул в ладоши. Дорожка, по которой они шли, зажглась маленькими фонариками до самого парадного подъезда, начавшими проецировать в воздухе хоровод из блестящих звездочек, искорок и мечущихся хаотично линий, сплетающихся в различные фигуры. А через каждые пять шагов по обе стороны дорожки стояли большие корзины с цветами. Подсвеченные фонариками, переливались свежестью красок петунии и сальвии, настурции и циании, лобелии и брахикомы. Проходя под шатром безумного хоровода миниатюрных вспышек, Тамара засмеялась.
– Ты сумасшедший, Назаров! Я люблю тебя!
Никита подхватил княжну на руки и понес по дорожке к дому, который был пуст и ждал молодоженов. Стариков еще вчера он попросил отправиться в деревню, проведать хозяйство, и заказал в одной городской компании доставить вот эти самые корзины с цветами, а в гостиной накрыть небольшой столик с шампанским, фруктами и конфетами.
Тяжелые входные двери простым пинком не раскроешь. Все-таки это был теперь его дом, нужно быть рачительным хозяином. Осторожно опустив девушку, он распахнул створки и широким жестом пригласил ее войти. А сам создал активные плетения, рассыпавшиеся по периметру особняка. Теперь никто не пройдет незамеченным в дом. Зачем ребят всю ночь держать в машинах? Его защита не раз уже доказала эффективность. Никита даже не стал закрывать на замок двери, только плотно прикрыл их. Завтра утром приедут люди из компании с шеф-поваром, который приготовит завтрак. Так, милая безделица, но Тамара этого не знает. Еще один небольшой сюрприз.
– Ой, Ревун здесь! – удивилась Тамара, проходя в гостиную; ее туфельки, тоже изменившиеся под цвет алого платья, постукивали в полной тишине освещенного дома. – Кис-кис! Вот никогда сам не подойдет! Что за вредная животина!
Своевольный кот смотрел на хозяев с верхней площадки с недовольным видом. Старики не смогли вчера найти его и махнули рукой, пояснив Никите, что беспокоиться не стоит. Все равно эта наглая скотина никуда не денется. А если будет шуметь – Никита Анатольевич вправе выкинуть его за ворота в наказание.
– Шампанское открывать? – Никита щелкнул ногтем по тяжелой бутылке, торчавшей из плетеной корзины в обрамлении гроздьев винограда, яблок, мандаринов и клубники.
– Не хочу. Забери корзину в спальню, – мудро рассудила Тамара, – вдруг аппетит проснется? А я – в душ.
– От винограда я не откажусь, – задумчиво произнес Никита, но торопиться за женой не стал, проводил ее взглядом, а сам быстро провел мониторинг помещений. На всякий гадский случай. «Шпионы» подтвердили, что в доме никого, кроме трех живых существ, нету. Это они ауру Ревуна просчитали. Так и сидит, усатый разбойник, наверху, поблескивая желтоватыми зрачками, и внимательно рассматривает Никиту.
– Ты мне не шали здесь сегодня, – предупредил Никита кота. – Будешь топать или орать – пинка под хвост получишь. Или голоса лишу.
Ревун недовольно мявкнул, поджал под себя лапы и остался на месте, справедливо рассудив, что молодому хозяину будет не до беготни за ним. Никите показалось, что у котяры появилось насмешливое выражение на морде. Дескать, лучше иди к своей кошечке, а мне не мешай созерцать сверху законную территорию.
– И правда пора, – чувствуя приятное покалывание в кончиках пальцев и бег взбудораженных мурашек по позвоночнику, Никита подхватил корзинку и пошел по коридору, незамысловатым движением руки погрузив в бархатную темноту весь дом.

Глава одиннадцатая

– Что здесь? – перекладывая распечатанные листы доклада, которые лежали в простенькой картонной папке, спросил министр у первого заместителя, стоявшего навытяжку перед Радостным в тщательно отутюженном мундире с погонами подполковника.
– Доклад группы Барковского, – доложил заместитель, еще больше вытягиваясь в струнку, – по делу Назарова Никиты Анатольевича.
– Ага, все-таки скомпоновали свои выводы и рассуждения, – хмыкнул Радостный. – Ступайте, Виталий Викторович.
Заместитель наклонил голову, четко развернулся и покинул кабинет. Расслабленно откинувшись в кресле, министр взял в руки верхний лист. Конечно, как такового дела по молодому Назарову не существовало; сейчас перед ним лежала обычная аналитическая записка, подготовленная Барковским. В ней подробно расписывались маршруты передвижения волхва, его контакты, встречи с влиятельными лицами – вся информация за два последних летних месяца. Н-да, понятно, что свадебные хлопоты заставили мальчишку изрядно покрутиться по местам, столь нужным для личного дела. Агентура, передвигавшаяся по городу вместе с ним, фиксировала все, вплоть до того, где он пил кофе или ел мороженое. И самое интересное – как только дело касалось иных вещей, Назаров пытался сбросить «хвост» со своей машины, иногда удачно. Пару раз ездил за город, но куда именно – выяснить не удалось. Применение магических ловушек, иллюзорных отводов, «скрытов» и «вуалей» помогало ему оторваться от слежки. Даже квалифицированный волхв, сидевший в машине агентов, ничего не смог противопоставить волшбе мальчишки. Факт, требующий тщательного обдумывания. К кому-то ведь он ездит? Подельники? Любовница? Не успел жениться – уже подружка на стороне появилась? Нет, скорее всего, встречается с кем-то из людей бывшей банды Лобанова. Почти всех уже арестовали, кроме неких Мотора и Окуня. А где они – там и Якут должен быть. Радостный чуял, что напал на след, зыбкий и непрочный, как мартовский лед на реке. Один неверный шаг – угодишь в полынью. Гнев императора и есть та полынья. С предположениями лучше на доклад не соваться – враз голову оторвет. И погоны в придачу. Самое интересное: для каких надобностей Назаров контактирует с уголовниками?
Так, вот данные о посещении молодого волхва особняков влиятельных аристо столицы. Был у Карповичей – это понятно. Что-то замышляют по поводу совместных предприятий. Ведь у мальчишки на шее «Назаровские мануфактуры», а Леонид Яковлевич нацелился на европейский рынок в связи с напряженной обстановкой на Дальнем Востоке. Так, и Романовых тоже посетил. Дальше шли отчеты о встрече с Сумароковым, Королевым – не самые родовитые дворяне, но не находящиеся под чьим-то вассалитетом. Странный выбор. Ладно, здесь ничего страшного нет. Может, какие-нибудь прожекты хочет молодой хозяин крупных магических корпораций закрутить с данными родами. Вот еще… Встреча с Константином Краусе.
Радостный потер лоб. Сплошная нелогичность, метания по городу, визитация странного характера, не давшая ни малейшего кусочка пищи для размышления. Люди работают не покладая рук, чтобы отыскать следы Якута – может, стоит на этом сосредоточить внимание? Назаров рано или поздно потеряет бдительность – не может такого быть, чтобы не потерял. Хотя… Зачем себя обманывать? Парень владеет хорошей техникой ухода от преследования, сбрасывания «хвоста» и прочих навыков, полученных за годы жизни в Тайном Дворе. Хотя… сколько он там прожил, прежде чем уехать в Албазин на учебу? Лет пять, не больше. Но даже пяти лет вполне достаточно для освоения базовых навыков, закрепленных с помощью архимага Борисова.
А после обеда – доклад у императора. С чем идти? Вот с таким «аналитическим» докладом, в котором нет ничего путного? Сплошные предположения, вплоть до того, что Назаров мог наложить иллюзию на своих подельников и использовать их в своих коварных целях. В каких – коварных? Что может сделать мальчишка, за плечами которого слабая поддержка великого князя Константина, и то в силу родственных отношений?! По слухам, молодая чета Назаровых отвергла все предложения принять вассалитет знатным кланам Петербурга и укатила в свой медовый месяц, куда – агентура не выяснила. Служба охраны Константина Михайловича мягко перекрыла все попытки увязаться за машиной молодых, и слежку пришлось срочно свернуть. Как бы еще за это самовольство по голове не получить.
Министр МВД тяжело вздохнул. Видимо, в таком глухом деле, как исчезновение важного подследственного, прорыва не будет. Только кропотливая работа среди стукачей, просеивание кучи ненужного мусора в виде слухов. Поднял трубку телефона и приказал адъютанту подать машину к подъезду. Решил съездить домой на обед, откуда поедет на доклад к императору. Ладно, что Александр Михайлович сейчас находится в столице. Не хотел Радостный куда-то мчаться, пусть даже и в машине. Дальние переезды не улучшали его здоровье. А появляться каждый раз перед его величеством в полуобморочном состоянии весьма неосмотрительно. Того гляди, на пенсию спровадит. Хотя… Три года осталось до полной выслуги. Заслужил-с.
Ему было назначено на шестнадцать ноль-ноль, но уже за полчаса до аудиенции Афанасий Николаевич сидел в приемной на мягком диване, прижимая к себе неизменный портфель с документами. Сегодня что-то безлюдно, отметил он машинально. Двое господ на соседних креслах чувствуют себя не совсем уютно, постоянно вертятся, смотрят на часы. Какой моветон! Как можно выказывать свое нетерпение перед секретарем, который и так уже с недовольством поглядывает на них. Возможно, какие-нибудь провинциальные дворяне, пробившиеся на самый верх по каким-то обстоятельствам, не знают, как себя вести. Радостный, увлекшись созерцанием чужого испуга, чуть не пропустил свой вызов. Вскочил, одернул мундир и бодро зашагал в сторону распахнутых дверей кабинета императора. Однако мельком взглянул на огромные часы и подивился. Аудиенция начиналась даже раньше намеченного срока.
– Ваше величество! – министр встал на ковровой дорожке, как только зашел в кабинет, и наклонил голову.
– Проходи, Афанасий Николаевич! – добродушно махнул рукой император, сидя в своем кресле. – Садись-ка за стол, негоже ноги на прочность испытывать. Не тот у тебя возраст, чтобы показывать свое богатырское здоровье.
«Вот оно! – мелькнула заполошная мысль в голове Радостного. – Издали начинает, сейчас будет в отставку отправлять!»
– Чем обрадуешь? – Глаза у Александра Михайловича смотрят с насмешкой, как будто проникают в самую сущность души министра, понимают, какие думы гложут его подчиненного. – Опять хочешь сказать, что не исполнил моего повеления и пришел за пролонгацией?
– Ваше величество, вы, как всегда, прозорливы, – притворно вздохнул министр, жутко боясь гнева Александра. – Мы попали в самую неприятную ситуацию. Такого «висяка», как выражаются мои подчиненные, давно не было. Не можем найти Якута. Или его в живых нет, или залег на дно.
– А что есть конкретного? – выражение лица императора не поменялось. – Выкладывай, Афанасий Николаевич, что ты там нарыл по Никите Назарову. Знаю, что «хвост» к нему прицепил. Мои службы докладывают ежедневно.
Радостный внезапно покраснел, как пойманный за подглядыванием девушек в душевых кабинках подросток. Он, конечно, предполагал, что его художества рано или поздно выйдут боком, и готовился к ответу исподволь.
– Ваше величество, не подумайте, что я подозреваю дворянина в сговоре с криминальными структурами, – помявшись, ответил министр. – Даже в мыслях не держал. Только все как-то мистически крутится возле Назарова, Якута и тех исчезнувших бандитов из дома Лобанова. Чувствую какую-то игру против наших специалистов. Волхвы периодически цепляются за ауру Назарова и тут же теряют ее. Мальчишка словно играет с ними. Куда-то постоянно ездит, с кем-то встречается, ведет активную жизнь в столичных кругах, уже до высокородных кланов добрался. И такое ощущение, что он создает сумбур, некий шум вокруг собственной персоны, а свое главное направление тщательно маскирует.
– Весьма деятельный молодой человек, – усмехнулся император. – Энергия клокочет, тем более сейчас, когда у него в подчинении оказался мощный концерн. Это он еще туда не доехал, чтобы с персоналом познакомиться. Вы, кстати, в Вологде своих подчиненных проинструктировали? Подозреваю, скоро там будет интересно и весело.
– Это почему, извольте узнать? – вежливо поинтересовался Радостный.
– Назаровы, возможно, уедут жить в Вологду, в родовое поместье, – император взял в руки остро заточенный карандаш и с каким-то интересом посмотрел на грифель. – Не сейчас, конечно, а после окончания Академии иерархов. Может, раньше. Мальчишка непредсказуем, как весенняя погода. Мой великокняжеский брат сам не знает, что может отколоть его зять в определенный момент… Вот что, Афанасий Николаевич, бросайте вы это дело по Якуту. Дальше им займутся мои люди, у них больше возможностей для поисков. Я подозреваю, что он где-то неподалеку от Назарова. Может, уже и служит ему верой и правдой. Все равно всплывет. Я укрепляюсь во мнении, что этот каторжник играет роль приманки для Хазарина. Вот чувствую!
Император по-мужицки стукнул себя в грудь кулаком, как будто подтверждая свои чувства.
– У меня сложилось такое же мнение, ваше величество, – вежливо произнес министр.
– Вот видишь, Афанасий Николаевич! Слежку за парнем брось, не доводи до неприятных ситуаций. Всем службам – отбой. Для тебя другая задача появилась. Ты в курсе, что через столицу проходит транзит алмазов?
Радостный замер от неожиданности и ужаса. Это был провал. О распространителях «радуги» он прекрасно знал и боролся с ними всякими методами, не брезгуя самыми грязными. Так нужно было для спокойствия империи. Но транзит алмазов…
– Никак нет, ваше величество, – пробормотал министр, неловко вставая. – Мой недосмотр, простите!
– Сядь, сядь! – поморщился Александр. – Конечно, неприятно тебе выговаривать за недосмотр. Проглядел. А вот некое лицо подкинуло спецслужбам солидную папку с материалами по транзиту. Курьер, свободно перемещающий по стране алмазы, которые исчезают в посольствах Британии и САСШ, а потом всплывают за рубежом в лабораториях, где из них готовят кристаллы «радуги»; покупатели из числа первых секретарей посольств и разведчиков, прикрывающихся дипломатической неприкосновенностью, – нонсенс, правда? Какой-то бардак, Афанасий Николаевич, у тебя в хозяйстве образовался. Что скажешь?
Радостный сглотнул слюну и с тоской посмотрел на бутылку минеральной воды, стоявшую перед ним.
– А кто передал информацию?
– Неизвестное лицо, – усмехнулся император, и по его лицу министр понял, что хозяин прекрасно его знает или догадывается, кто он. – Там, конечно, больше работы для контрразведчиков, но и ты должен потрафить мне. Канал сбыта обнаружен, сейчас его отрабатывают и пасут людей, которые на нем завязаны. Подключайся.
Александр Михайлович постучал ладонью по папке, лежащей на краю стола, и продолжил:
– Здесь все необходимые для тебя документы. Поработай с ними, обозначь мероприятия. Особенно удели внимание распространителям «радуги» по столице и пригородам. Вычисли всех! Мне недавно иерархи такого порассказали о наркотике, что я едва не поседел. Речь идет ни много ни мало о жизнеспособности нашей империи. Кто-то готовит впечатляющую акцию по свержению незыблемого строя, которому четыре сотни лет… Зря, выходит, мои предки старались. Не хочет кто-то жить в такой империи. Революции им подавай, смену государственного строя…
– Ваше величество! – живо вскочил Радостный. – Да мы их, гнид, с корнем вывернем! Можете не сомневаться!
– И не сомневаюсь, Афанасий Николаевич, не сомневаюсь. Прочитай все от корки до корки. Там много интересного найдешь. Потом свои соображения предоставишь. Через… три дня.
– Так точно! – Радостный ощутил небывалый душевный подъем. Гроза прошла стороной, но министр понимал, что в следующий раз острие Перунова трезубца может шарахнуть по голове с печальными последствиями. Второго прокола император не простит. Значит, полиция будет работать так усердно, как хочет хозяин. Надо будет, все службы поднимет на ноги, специалистов разных уровней привлечет.
– Иди уже, Афанасий Николаевич! – улыбнулся Александр Михайлович, провожая взглядом министра, и когда за тем закрылась дверь, тихо вздохнул.
Пора искать замену этому человеку. Не успевает он за бурным бегом времени. Хватку потерял, не чувствует перспективных или пожароопасных направлений. Только подумать – умудрился устроить слежку за дворянином, зятем великого князя Константина, без прокурорского разрешения. Вбил себе в голову, что Назаров спутался с криминалом и оказался вовлечен в дела столь неблаговидные, что ему грозит отлучение от дворянства. А ведь мальчишка неведомым образом предоставил контрразведчикам каналы сбыта русских алмазов за границу, сумев каким-то образом вычислить цепочку, тянущуюся из Якутии прямо в Лондон и дальше за Атлантику. Да, там были не все имена, но характеристики подозреваемых настолько точны, что спецслужбам не составит труда вычислить этих людей.
Аналитики, тщательно проработав документы, пришли к выводу, что над ними работал специалист с мощным логическим аппаратом; настолько грамотно и точно расставлены акценты в ключевых моментах. Привлеченные к делу архимаги вычислили, кто мог быть причастен к созданию компромата. Выглядели старцы весьма смущенными. Остаточные ауры указывали минимум на двух человек. Одного не смогли «поймать», а вот второй свой след уже оставил. В Банке генетических материалов и аурных слепков.
Император долго хохотал. Назаров ему нравился все больше и больше. Увлечения молодого волхва переходили границы дозволенного, но неведомым образом работали на благо империи. Ясно же, что просто так выйти на контрабандистов невозможно мальчишке из дворянской семьи. Получается, в чем-то Радостный был прав: Назаров спутался с криминалом, но сумел подчинить себе нестабильную систему, приносящую государству одни хлопоты. Странные интересы, увлечения и знакомства ставили молодого волхва в ряд людей, которые славились сумасбродностью, нестандартным мышлением и своими делами, приносящими властям предержащим одну головную боль, но и пользы от них было достаточно.
В одном был уверен Александр Михайлович: его племянница не даст мальчишке потерять берега разумности. Пусть лучше детишек рожают, как посоветовал старший Назаров, пока молодые. А там, глядишь, житейская мудрость наступит. Некогда будет заниматься опасными прожектами.
Император встал из-за стола, вышел на середину кабинета и яростно потянулся, растягивая позвонки. Пожалуй, засиделся. Вон как суставы затрещали. Соли отложились, что ли? Надо целителей попросить очистить организм. Негоже так запускать себя.
Он распахнул двери и поглядел на подскочивших с дивана посетителей. Н-да, с этими провинциалами надо побыстрее закончить. Дела плевые, а шуму до небес. Подойдя к секретарю, дал указание:
– Позвоните Житину. Назначаю ему завтра с утра аудиенцию. Мне нужен будет доклад по транзиту контрабанды. Он в курсе. Просто напомните, чтобы для верности…
– На какое время, ваше величество? – посмел уточнить секретарь.
– В девять утра Самуил Петрович должен быть здесь.
– Сделаю, ваше величество.

За две недели до этого 
Никита еще не успел подъехать к особняку, в котором проживало его «криминальное трио», как он в шутку называл Якута, Мотора и Окуня, и заметил значительные изменения во внешнем виде прилегающей территории. Во-первых, был возведен новый двухметровый забор из темно-бордового профлиста по всему периметру. Солидная металлическая дверь с массивной ручкой поблескивала на солнце. Во-вторых, у Мотора все-таки дошли руки до визуального контроля за улицей; глазок видеокамеры, закрепленной на одном из кирпичных столбов калитки, то и дело поворачивался на девяносто градусов то влево, то вправо. Кто-то активно изучал, что происходит снаружи. В-третьих, к воротам подходила свежая асфальтированная дорожка. Съехав на нее с пыльной трассы, Никита остановил «бриллиант» и коротко просигналил. Сначала ничего не происходило, но вдруг ворота дернулись и покатились в сторону. Ого, и здесь асфальт, удивленно подумал Никита, загоняя машину внутрь. Ворота поехали обратно, мягко шурша роликами, и плавно закрылись, состыковавшись с фиксаторами. Не выходя из салона, волхв с любопытством посмотрел по сторонам. Справа вовсю зеленел сад, создавая уютную тень под трепещущими на легком ветерке кронами деревьев. Кажется, здесь поработал садовник. Все ухожено, вычищено, нет страшных куч из сухих и подгнивших веток. Даже дорожка появилась, клумбы вдоль нее. Слева идет какое-то строительство. Правда, сейчас стройка замерла, застыв штабелями кирпича и досок. Зато есть фундамент, на который уже положены первые ряды. Ну да, здесь планировали возвести хозяйственные постройки вроде гаража на пару-тройку машин, мастерскую и холодный склад. Для чего-нибудь и пригодится со временем. Что ж, сразу видно: Мотор глупостями не страдает, а пускает деньги на нужное благоустройство. Но все равно нужно проверить квитанции и договоры; не доверял еще Никита до конца своему «трио».
Приткнув «бриллиант» рядом со стареньким «рено-соболем» черного цвета – все-таки не удержался Мотор, купил тачку получше древней «Ладоги», – заглушил двигатель и вылез из салона. Поднялся по лестнице наверх, толкнул двери и оказался в парадной прихожей. Внутри пахло стружкой и лаком, клеем и жареным мясом. Где-то на кухне гремела посуда. Никита пожал плечами и осторожно прошел по длинному коридору на эти звуки. Никого из «трио» не было видно. Дрыхнут, наверное, а Окунь там от злости лупит поварешкой по кастрюлям. Мысль показалась забавной, и Никита, улыбаясь, заглянул в кухню. Улыбка медленно сползла с лица. Возле плиты, повернувшись к нему спиной, орудовала какая-то женщина с повязанной на голове косынкой. Неплохо здесь некоторые устроились! Никита кашлянул. Кухарка повернулась и вскрикнула от неожиданности.
На вид ей было лет тридцать. Лицо округлое, тщательно выщипанные брови, нос уточкой, глаза испуганно смотрят на незнакомца. Симпатичная, крепко сбитая фигура, облегаемая темно-красным платьем. Поверх него белый передник. Сразу в глаза бросился шикарный бюст. «Вот гад Мотор, – с усмешкой подумал Никита. – Такое великолепие себе под боком поселил».
– Здравствуйте, – вежливо произнес Никита, неторопливо пройдя к столу, отодвинул стул и сел, закинув ногу на ногу. – А кто вы будете, позвольте поинтересоваться?
Неожиданно испуг в глазах женщины прошел. Она уперла руки в бока и сама с подозрением взглянула на наглеца.
– Я здесь живу, уважаемый, – сочным низким грудным голосом ответила она. – А вот вас я не знаю совершенно. Можно вас попросить выйти вон?
– А я вообще-то к Мотору пришел, – усмехнулся Никита. – Вкусно пахнет! Борщ варите?
– Мотор… А, из этих, – протянула женщина, но не объяснила, из кого именно. – Дрыхнут они! Ремонтники только уехали, вот и решили вздремнуть. – Вопрос про борщ она проигнорировала. – А вы кто будете?
– Как бы хозяин этого великолепия, – обвел руками пространство вокруг себя Никита, потешаясь над кухаркой, у которой лицо мгновенно побелело, а потом так же резко стало менять спектр в сторону красного. Вдобавок ко всему у нее выпал половник из рук.
– Ой! – только и смогла вымолвить она. – Господин… Я сейчас!
– Куда? – засмеялся Никита. – Смотри за борщом! Убежит с плиты! А я не умею гоняться за супами! Как тебя зовут? Как здесь появилась?
Женщина судорожно вздохнула, но все-таки взяла себя в руки. Голос ее стал спокойным.
– Надеждой меня зовут. Этого охламона Мотора я давно знаю, недавно в городе столкнулись. Разговорились. Я поняла, что он кухарку ищет в дом. Толком ничего не сказал, повез меня сюда, показал хозяйство. Заливал, что это его особняк… Не поверила, конечно, но виду не подала. А так я имею диплом кулинара, если что. Работала в «Кюбе», опыт есть. Правда, пришлось уволиться. Там какая-то реорганизация пошла. Мне места не досталось.
– Сколько лет отработала в «Кюбе»? – поинтересовался Никита. Ему было известно, что три года назад ресторан купил Солохин – мелкий дворянчик из вассальных Орлова. Многие из работников лишились места. Шуму было много, а толку никакого. Кто будет мнение холопов учитывать? Если раньше «Кюбе» любили посещать музыканты и балетоманы, то теперь там собиралась золотая молодежь, поэты-авангардисты и свитские этой самой аристократии.
– Пять лет. С самого низа поднималась, – Надежда отвернулась, чтобы перевернуть шкворчащие на сковороде котлеты.
– Как тебя оформил Мотор? Официально или под дворянское слово хозяина?
– Сказал, что однажды приедет настоящий хозяин особняка, вот с ним и надо разговаривать.
Надежда резко насторожилась. Понимала, что сейчас любое слово может сыграть против нее. Мало ли что там Мотор болтал. А вот мальчишка, сидящий в добротном летнем бежевом костюме напротив нее, возьмет и выгонит ее взашей.
– А борща нальешь, Надежда? – Никита придвинул стул. – Посмотрю на твою квалификацию.
– Сейчас, барин! – молодая женщина не стала суетиться, спокойно налила борщ в глубокую тарелку, поставила перед Никитой. Не забыла подать сметану в вазочке, нарезанный черный хлеб и холодец со свежим укропом. – Водочки не желаете?
– Не пью! – отрицательно замотал головой Никита, хватаясь за ложку.
Надежда снова занялась приготовлением второго блюда, стараясь не думать о последствиях, но ее прямая спина говорила о страшном напряжении, которое испытывала кухарка. Ей нужна была эта работа. Болеющий ребенок требовал больших затрат, а бесконечные походы по знахарям отнимали последнее, что она зарабатывала урывками по различным мелким кафе и забегаловкам.
– О! Хозяин! – раздался голос Мотора. – А мы и не слышали, как ты приехал!
Прошлепав в тапках к холодильнику, он извлек из него бутылку пива и сел напротив Никиты, увлеченно работающего ложкой.
– А кто мне ворота открывал? – задал логичный вопрос Никита. – Призрака лакея сумел завербовать?
– Гы-гы! – Мотор свернул пробку с бутылки и приложился к ней. – Я же человечка нашел по электронике. Оборудовали комнату, из которой ведется наблюдение за улицей, и можно ворота открывать. Я дал ему номер твоей машины и предупредил, чтобы сразу запускал, как только ты приедешь.
– Получается, вы здесь пузо греете, а человечек работает? – голос Никиты оставался ровным, но Мотор почувствовал недовольство. Подобрался, стер с лица вальяжность и расслабленность.
– Да все пучком. Мы же с самого раннего утра за работниками присматривали. Они на втором этаже ремонт ведут. Сейчас там паркет залакировали, вот мы их и отпустили до завтрашнего дня. Пацан сидит за монитором, бдит. Так ему за это не похлебку даем, а материально осязаемую валюту.
– Ладно, приведешь его в залу, поговорю с ним. Посмотрю, кто таков. Куда рванул? Сиди. Про Надежду хочу спросить…
– А что не так? – вдруг набычился Мотор.
– Почему без моего разрешения набираешь рабочий персонал? – Никита положил ложку в пустую тарелку. – Мог бы и позвонить, проконсультироваться. Ты уверен в людях? А вдруг кто-то мог на внедрение сыграть? Думаешь, ты один такой умный?
– Да я с Надькой случайно встретился! – воскликнул Мотор. – Даже сначала в мыслях ничего не было! А она сказала, что поваром работала, опыт какой-никакой имеется! Сейчас перебивается с хлеба на воду! Почему бы не помочь?
– Ладно, – вздохнул Никита, поняв, что придется понаблюдать некоторое время за домработницей. – Борщ, Надежда, у тебя вкусный. Серьезно.
Плечи женщины вдруг резко опали, словно из нее выдернули железный штырь, державший спину прямо. Она всхлипнула, не оборачиваясь, и быстро провела ладонью по щеке.
– Сколько тебе Мотор обещал платить? – спросил волхв.
– Двести, может, чуть больше, – тихо ответила Надежда, убирая сковороду на деревянную подставку.
– Семья есть?
– Одна живу с сыном. В доходном доме купца Нифонтова. Так дешевле выходит, чем добираться из пригорода на работу в столицу. Да и знахарей легче найти здесь.
– Что за проблема с сыном?
– Болеет. У него что-то с позвоночником. В двухлетнем возрасте упал с окошка. Ладно, что жили тогда в своем доме, с небольшой высоты падал. Недоглядели, чего уж…
– Именно из-за этого ты привел ее сюда? – Никита посмотрел на смурного Мотора.
– Один из факторов, – признался он.
– Завтра я пришлю человека, – Никита посмотрел на женщину. – Он оформит тебя как служащего корпорации «Изумруд», на полставки. Ты же работаешь не в Вологде, а в Петербурге. Вроде филиала получается. Если я буду уверен в твоей лояльности, переведу на полную ставку. Много не обещаю, но на первое время будешь получать триста рублей. Думаю, тебе хватит даже на квалифицированного волхва-лекаря.
Чистые тарелки, которые Надежда приготовила к обеду, полетели на пол. Никита внимательно посмотрел на осколки, о чем-то подумал и сказал:
– Впредь будь внимательна. Я, конечно, не жмот какой, но посуда все-таки моя. Штраф в два рубля с первой выплаты отдашь мне.
– Барин! – Надежда все-таки не выдержала и заплакала. Бюст ее заколыхался так, что Мотор завороженно смотрел на него, пока Никита не пихнул бывшего бандита в плечо.
– Пошли в залу. И зови своего электронщика. Хочу его проверить.
Женщина не представляла никакой угрозы. Магических подсадок он не обнаружил. Нужно было поставить на место Мотора, ставшего вести себя слишком по-хозяйски. Ведь и в самом деле могло произойти внедрение. Полиция недаром за ним катается день через день. Надоели уже. Так он и высказал Мотору, когда они оказались одни. Бандит молчал, выслушивая справедливые, в общем-то, замечания. Действительно, почуял слабину, решил взять в руки хозяйство.
– Так звать Шприца? – оживился Мотор, когда Никита уселся на диван.
– Что за прозвище странное! – хмыкнул волхв. – Зови. И буди свою компашку. Есть на сегодня дело. Шута поедем щемить.
– Ого! Вот это дело! Давно мечтал об этом дне! – возликовал Мотор и испарился.
Почему «электронщика» звали Шприцем, Никита понял сразу, как только увидел этого парня. Лет тому было двадцать пять, не больше, как определил волхв. Шприц был худым, но его широкие плечи, на которых сидела потертая футболка, делали парня невероятно квадратным, а вот голова оказалась вытянута из-за формы черепа. Короткая стрижка еще больше придавала ему нелепый вид. На медицинский шприц новоявленный смотритель территории оказался совсем не похож, но сходство все-таки улавливалось. Глаза у Шприца оказались припухлыми и красными. Ну да, посиди-ка целыми днями возле монитора, не так опухнешь.
– Какая надобность постоянно пялиться на улицу? – с интересом спросил Никита вместо приветствия. Сразу же подсадил на него «жучков», как и на Надежду, впрочем. – Садись, не топчись на пороге.
– Так меня вроде на такую должность взяли, – пожал плечами Шприц.
– Кто приглашал? Мотор?
– Да. Позвонил мне и поинтересовался, не хочу ли я поработать на него.
– Ты знаешь, кто он такой? – напрямую спросил Никита. Не укладывалось в его голове, что парень напрямую связан с криминалитетом. Что-то здесь не так.
– Знаю, – пожал плечами Шприц. – В кодле Лобана состоял, пока всех не накрыли. Я у Лобана подрабатывал. Систему видеонаблюдения устанавливал и сигнализацию, да по мелочи… Радиостанции на единую волну… Частоты через службу контроля пробивал.
– Понял. Значит, ты не замаран в криминале?
– Нет, конечно! – возмутился Шприц. – Ну, если считать контрактные работы на столичных паханов нарушением закона – да. А кто сейчас с законом дружит? Все хитрят.
Шприц все же присел на стул, но на всякий случай подальше от Никиты. Он уже знал, что «бриллиант», который стоит во дворе, – хозяйский. Пусть барин совсем молодой, но Якут, который держал всю братию в кулаке, строго предупредил, чтобы Шприц особо не рассчитывал на кажущуюся нелепость в иерархии странной команды. Волхв в любом возрасте опасен своей непредсказуемостью. Так что парень с любопытством смотрел на Никиту, силясь понять, как умудрился этот пацан взять в кулак опасных, в общем-то, людей. Шприц, например, слегка побаивался компанию, живущую здесь. Дьявол их разберет, что на уме того же Окуня – дерганого и вспыльчивого вора.
– А имя у тебя есть? – поинтересовался Никита.
– Артем, – неожиданно широко улыбнулся парень.
– Ну, значит, для меня ты будешь Артемом, – решил юноша. – Мне и трех человек хватит с собачьими кличками. Может, их еще и больше будет. Ладно, слушай внимательно, Артем. Сможешь поставить на охрану весь периметр особняка? Особо выделяться не стоит, чтобы не привлекать внимание местных жителей. В округе хватает любопытных глаз. Уже присматриваются, кто здесь так рьяно обустраивается. Даже запросы в местную администрацию уже шлют.
– Не проблема, – пожал плечами Артем. – Только оборудование нужно понадежнее. Если хотите держать записи с видеокамер несколько дней в качестве архивов – нужно большое количество жестких дисков, компьютер посовременнее, чем эта рухлядь, на которую мне Мотор выделил мизер. Сколько видеокамер планируете?
– Сам как думаешь?
– Площадь большая, – призадумался Артем. – Замучишься отслеживать. На центральный вход можно еще одну поставить, а вот тыловые… Не знаю, может, на крыше расположить несколько штук, распределить по секторам? Даже кто если и полезет через забор, все равно засветится на мониторе. Успеем среагировать.
– Ты подумай, – кивнул Никита. – Напиши свои соображения на бумаге, потом мне передашь. Дам тебе пару-тройку недель. Нет сейчас у меня времени заниматься сложным делом.
– Понял, – обрадовался парень. – Так я пойду?
Это он увидел троицу, входящую в зал. Морды у Якута и Окуня заспанные, с красными полосами на щеках. Отлежались, барсуки!
– Иди, – разрешил Никита и, как только Артем исчез в своей рабочей комнате, с насмешкой посмотрел на «трио». – Ну и рожи у вас, господа. В зеркало смотрелись? Вам даю двадцать минут привести себя в порядок и пообедать. Едем в гости к Шуту. Пора нанести визит вежливости.
– Без Хирурга поедем? – на всякий случай уточнил Окунь.
– Он занят другим делом, не менее важным. Пока Шут в столице – время не будем терять. Собирайтесь.

* * *

Шут хотел сегодня отрешиться от суеты дел, закрутивших его в последнее время. Ожидавшая его командировка в Якутию снова высосет из него кучу энергии, и, заранее зная все прелести путешествия через огромные территории империи, он захотел просто посидеть на лоджии и осмотреть сверху залитые солнцем крыши близлежащих домов, вычурную архитектуру старинных зданий, блеск витрин, суету пешеходов и текущую автомобильную реку. Благо расположение дома, где он давно уже купил себе небольшую, но уютную квартирку, позволяло провести время с пользой и отдохновением.
Налив из стеклянной бутылки в чайник родниковую воду, которую он специально заказывал у одного ушлого коммерсанта, Шут включил тихую музыку Альберта Шторха. Его «Ночная серенада любви» очень нравилась Ласточкину и сейчас как нельзя кстати подходила к настроению. Пусть разрывает сердце смычок скрипки, звонко бьют тарелочки, придавая музыке игривости, а глухой стон контрабаса только возвышает страдания. Вскипевшая вода в этот момент переливается в фарфоровый чайничек, и скрученные вручную листья красного чая, который Шут особо любил только за то, что прекрасно заменял кофеин, столь им нелюбимый, медленно раскрываются и начинают отдавать цветочно-фруктовый аромат. Шут закрыл чайник крышечкой, потом накинул махровое полотенчико, специально для этого висевшее на кухне отдельно от других предметов. Пока чай настаивается, он успеет собрать вещи для поездки. Мыльные принадлежности, пара рубашек, носки, одеколон и несколько нужных мелочей уже приготовлены, только нужно поместить их в кейс.
Звонок в дверь показался ему кощунственным в этот момент. Поморщившись, Шут выключил проигрыватель дисков и в наступившей тишине пошел открывать дверь. На ходу пощупал амулет, висевший на груди. Чего-либо бояться он не собирался, но гостей, особенно незваных, не ждал.
Глянул в глазок, пожал плечами. Какие-то мужики стоят, нетерпеливо переминаются с ноги на ногу. Не снимая цепочки с двери, приоткрыл ее.
– Чем обязан, господа? – сухо спросил он.
– Служба имперской безопасности, – представился один из них и вытащил из кармана рубашки плотную корочку синего цвета, развернул так, чтобы были видны все надписи.
Шут внимательно просмотрел документ, недоуменно хмыкнул. Цепочку скинул и пропустил обоих в квартиру, и только собрался захлопнуть дверь, ошеломленно замер. Откуда-то сбоку вынырнул человек, которого здесь никак не должно быть.
– Здравствуйте, Мартын Иванович, – весело улыбнулся Никита. – Долго же вас пришлось искать! В удачном месте поселились, сразу и не найдешь.
Шут, не ожидая от себя такой реакции, дернулся вглубь квартиры, делая попытку захлопнуть дверь, совершенно забыв о людях, стоявших за его спиной.
– Не дергайся, Шут, – голос Мотора он бы ни за что не спутал, если бы не иллюзия, наложенная на лицо. Незнакомый человек, каких миллионы, да еще сотрудник имперской безопасности…
Увидев перед глазами ствол пистолета, Шут сразу обмяк и поплелся в гостиную. Плюхнулся в кресло и подумал с досадой об остывающем чае. Маски с Окуня и Мотора слезли, а Никита, аккуратно закрыв дверь, медленно прошел следом за ними и сел напротив курьера.
– Прошу простить за эту сценку, – не чувствуя себя виноватым, сказал он. – Но иначе мы к вам не попали бы. Есть разговор.
– Все-таки там была подстава, – проговорил Шут, кривясь как от зубной боли. – Как топорно работаете! Вы все время за мной следили… Никита?
– За меня это делали мои слуги, – не меняясь в лице, намекнул Никита на жучков, которые ему удалось подсадить на курьера в момент последней встречи. Но Шут не понял, о каких слугах идет речь. Мысли его заработали в другом направлении. Неужели этот мальчик и есть пресловутый хозяин, на которого работал Лобан со своими шестерками? Ну конечно! Ведь господин Назаров – дворянин, женат на дочери великого князя. Это куда же тянутся щупальца синдиката? Бред, не может такого быть!
– Что вы хотите от меня?
– Помочь, – просто сказал Никита. – В Службу имперской безопасности завтра или послезавтра поступит информация о транзите нелегальных алмазов, которые используются как сырье для изготовления «радуги». Сами понимаете, Мартын Иванович, чем это грозит вам. Если иностранные компаньоны смогут увернуться от российского правосудия, то вы – нет. Смертная казнь, увы.
– Вы собрали доказательства? – приподнял одну бровь Ласточкин.
– Да, весьма приличные и убойные для вашей цепочки, начиная с Якутии и заканчивая британским посольством, – Никита закинул ногу на ногу, покачал носком туфли. – Имена называть не буду, ибо нет смысла вам чего-то доказывать.
– Лобан – ваш проект? – вырвалось у Шута.
– Да вы что? – засмеялся юнец. – О Лобане забудьте. Все, кончился. А это – мои люди, кстати.
Курьер покосился на молчащих Окуня и Мотора, стоящих по обе стороны от дивана. Он ничего не понимал.
– Ваши люди? Может, вы поясните мне, старому, плохо соображающему человеку, что связывает вас, перспективного юношу, с этими мразями?
– Хозяин, разреши я его поправлю? – необычайно вежливо спросил Окунь, а сам зыркнул так, что у Шута поползли мурашки по спине.
– Прости его, – лениво махнул рукой Никита. – Это у Мартына Ивановича нервы. Хорошо, я поясню причины моего появления в вашем доме. Как я уже сказал, о ваших темных делишках с британцами скоро узнают в контрразведке и в СИБ. Я хочу вывести вас из-под удара. Вы же отправляетесь в Якутию через три дня? Вот и прекрасно. Связывайтесь со своим дублером, пусть он выезжает в Петербург с товаром. Все как обычно, только вы сидите на месте и не дрыгаетесь. Во время передачи контрабанды все участники будут арестованы. Начнется следствие.
– А какой мне смысл прятаться, если в компрометирующих документах указано мое имя? – Шут скривился.
– Там не указано ваше имя, а всего лишь функция, которую выполняют люди, называемые курьерами.
– Но во время допроса однозначно назовут меня! – покачал головой курьер. – Не понимаю смысла комбинации!
– Это не ваша забота, о чем будут говорить подследственные, – отрезал Никита. – Мне нужны ваши связи с людьми, которые заправляют добычей алмазов и скрывают их от государственного контроля. Я знаю, что такие есть. За это я увожу вас из-под удара, а вы работаете со мной.
– А ведь как прекрасно день начинался! – воскликнул Шут. – Может, соблаговолите пройти на кухню? Чайку попьем! У меня прекрасный, только что заваренный красный чай!
– Не откажусь, – усмехнулся Никита.
Они всей четверкой переместились на кухню, что выглядело довольно забавно. Курьер шел впереди, сопровождаемый молчаливым Окунем, в глазах которого горел дьявольский огонек расправы. Ему с трудом удавалось совладать с эмоциями. Казалось, вся чехарда с налаженной и отрегулированной жизнью закончилась после встречи в поезде, и виноватым он всерьез считал именно Шута. Сейчас он хотел справедливого, по его мнению, наказания.
Мотор был спокоен, впрочем, как всегда. Уж его-то трудно было удивить – но такое произошло. Мальчишка снова уделал их: отыскал курьера. Да, пусть применил магию каким-то образом, но ведь в многомиллионном городе не так легко отыскать след, постоянно теряющийся в аурных выплесках других людей. Нужно много усилий приложить, не потерять его, зафиксировать точное место постоянной дислокации.
Никита зашел в небольшую кухоньку последним и сел за стол, где уже дымились две фарфоровые чашечки с напитком. Шут демонстративно налил только для себя и важного гостя. Псы пусть терпеливо дожидаются подачки, раз хозяин ничего не сказал. Молодой волхв поднял чашку и посмотрел через тонкие хрупкие стенки на золотисто-красную жидкость.
– Тончайший китайский фарфор, – пояснил Шут. – Подарили друзья из Поднебесной, когда там работал.
– Тоже алмазы перевозили? – уточнил Никита.
– Нет, был управляющим на золотоносных копях, – спокойно ответил Ласточкин. – Пять лет отработал. Я же по профессии – геолог. Имел честь быть таковым… Завербовался на прииски через русско-китайскую контору, когда еще молодым был. Вы пейте, Никита, не ждите, когда остынет. Уверяю, такой насыщенный аромат с фруктовыми нотками мало где найдете.
– И где ваша дорожка скривилась? – полюбопытствовал Никита, отхлебнув терпкий напиток.
– Намекаете на криминальную составляющую моего бизнеса? – заколыхался в смехе Шут. – Когда поумнел и понял, что надо свою жизнь устраивать. Жить в родительском доме с разваливающимся фундаментом никакого желания не было. Подвернулся случай – воспользовался.
– Похоже, идея богатства в настоящее время переживает трудности, – Никита обвел рукой пространство перед собой.
– Это – нора! – фыркнул Шут. – Мой настоящий дом далеко отсюда. Закончу с делами – уеду.
– Не дадут, – уверенно ответил юноша. – Вы разве британцев не знаете? Соскочить с алмазной темы – не от злой собаки сбежать. Вот поэтому я и пришел сюда, чтобы в старости вам спокойно можно было сидеть на веранде своего особнячка и любоваться закатами на морских просторах. В Крыму прекрасные виды, не так ли? А уж в самой Ялте – тем более.
Шут резко сник и поставил на стол чашку.
– Никита, откуда вам это известно? – тревожно спросил он. – Вы не похожи на агента спецслужб – слишком молоды. Таскаете за собой своих церберов – но не бандит, уверен я. Без пяти минут зять великого князя Константина, но в высшие круги аристократии не входите. Кто вы? Не посланник же дьявола, в конце концов? Как прознали про Ялту?
– Было сложно, но я справился, – пожал плечами Никита. – Каждый человек оставляет следы, мусорит и не замечает. Остается только все аккуратно подобрать и разложить по нужным полочкам. Не буду вам говорить о методах своих розысков. Незачем. Тем более работаю не один. У меня команда, в которую предлагаю вступить вам. Ваши связи, умение выстраивать логистику для передвижения товара – не скромничайте, уже прощупал – весьма помогут в перспективе.
– А зачем вам это нужно, Никита? – полюбопытствовал Шут. – Не пахнет ли здесь государственным заговором?
– У меня для заговора не хватит всех моих накоплений! – рассмеялся Никита. – Я скромен в своих желаниях. Мне нужна надежная вертикаль с мощным фундаментом, на который я могу опереться.
– Так вы желаете создать свой клан? – лицо хозяина квартиры удивленно вытянулось. – Весьма… Знаете ли, неожиданно. Мне казалось, что после вашей свадьбы с княжной Меньшиковой вы перейдете под вассалитет императорского клана. Это не моя, конечно, тема. Но кое-что в клановых отношениях понимаю.
– Поживем – увидим, – пространно сказал Никита, глядя на Шута. – Так вы прислушаетесь к моей просьбе?
– Он еще и кобенится, – подал голос Мотор, загораживая спиной оконный проем.
– А эти… – палец Ласточкина поочередно показал на гостей с неприятной репутацией, – тоже с вами, серьезно? Даже не верится.
– Теперь – да.
– И мне придется с ними контактировать, работать и решать важные задачи?
– Придется, Мартын Иванович, – подтвердил опасения курьера Никита. – И не только с ними. Ваши способности понадобятся на более высоком уровне. Может статься, что и в Китай надо будет съездить, восстановить старые связи.
– Вот как? Не очень горю желанием ехать к желтолицым. Могу я подумать?
– Думайте, – Никита встал и положил перед Шутом сложенный вдвое листок из блокнота. – До завтра. В шесть часов вечера жду от вас звонка по этому телефону. Если откажетесь и поедете за товаром – произойдет то, что я сказал ранее. Вас арестуют, как только окажетесь в Петербурге. Всего доброго, господин Ласточкин.
– Надо его просто грохнуть, и проблем не будет, – высказал свое мнение Окунь, когда они вышли из прохладного нутра многоэтажки. – Побежит и доложит своим корешам. А у нас потом проблемы начнутся.
– Хозяину виднее, – Мотор был молчалив, как никогда, обдумывая сложившуюся ситуацию. Он рассчитывал, что Шут продолжит таскать камни, но цепочка покупателей будет иная. А Назаров все решил развалить, сдав и курьера, и посредников, и даже иностранцев. Что задумал волхв? Вот это волновало Мотора, привыкшего искать страховку на всякий пожарный случай. Если станет известно, для чего парень затевает возню – то и страховка будет соответствующей.
– Если Шут не согласится на предложение, барин? – Окунь даже в раж вошел, так хотел проучить курьера.
– Тогда он не должен добраться до алмазов, – Никита остановился возле своего «бриллианта», который вместе с «рено-соболем» приткнулся на небольшой дворовой стоянке. Внутри второго автомобиля на переднем кресле развалился Якут и лениво почитывал спортивный журнал. Он оставался здесь для догляда, как сам объяснил старый каторжник. Кто-то же должен страховать команду, идущую на встречу с курьером, и заодно за машинами присмотреть. – Мотор, надо бы за Шутом приглядеть. Вдруг захочет куда прогуляться…
– Понятно, – ухмыльнулся Мотор. – Только надо отсюда отъехать. Этот алмазный гений в окно пялится, пока мы тут языками чешем. Отъедем подальше да пешочком обратно вернемся, чтобы незаметно было.
– Тогда бывай. Завтра я тебе позвоню, все растолкую.
Они разошлись по своим машинам и одновременно выехали с площадки, завернули за угол, где «рено-соболь» притормозил, а Никита покатил дальше. Он был уверен, что Шут, как и Хирург, согласится на сотрудничество. Эти люди, как понял молодой волхв, обладали звериным чутьем и сразу же сообразили, какую пользу можно извлечь из странного, казалось бы, сотрудничества. Перспективы хоть и скрыты в тумане будущего, но соблазнительные контуры просматриваются.
– Согласится, – самому себе сказал Никита.

Глава двенадцатая

Вот уже второй раз он стоял перед огромным кубом из стекла и бетона, поражаясь, насколько точно виртуальность, созданная «радугой», передала общую картину здания. Корпоративный штаб компании «Изумруд» почти не имел отличий от первого посещения в выдуманном мире, разве что сам куб оказался чуточку ниже в реальности. Всего-то двенадцать этажей панорамных окон. И еще была широкая гранитная лестница, уводившая под тень легкого и ажурного вестибюля. И парк имелся, окруженный солидным решетчатым забором.
Анатолий Архипович, никак не отреагировав на помощь Олега Полозова, сам вылез из машины, опираясь на трость. Никита уже стоял рядом и не сводил глаз со сверкающей вывески с названием корпорации, словно не замечая делегацию из пяти человек, замершую на лестнице.
– Спасибо, Олег, – кивнул потайнику Назаров-старший. – Ты посиди пока в беседке, газетку почитай. А я наследнику экскурсию проведу.
– Справишься? – все же тихонько спросил Полозов у Никиты.
– Да, конечно. Рядом с ним постоянно буду, – кивнул Никита.
Он все-таки выбрал пару дней для посещения «Изумруда», прилетев на самолете в пятничный вечер сразу после окончания учебной недели в Академии, но предупредил в деканате, что может опоздать к началу занятий на пару часов. Подстраховался, чтобы никто из профессорского состава не ворчал. Таких любителей педантичности в заведении хватало. Тамара тоже хотела поехать, но на этот раз воспротивилась Надежда Игнатьевна. Именно в эти дни профессор Кошкин изъявил желание посмотреть пациентку, согласовав визит с своим оппонентом Захарием Цулукидзе. Оба светила целебной магии должны были дать свой ответ на побочные действия от фармагиков. Девушка с недовольным видом выслушала слаженный хор мужа и матери и скрепя сердце согласилась. Тем более Никита упросил Тамару встретить прилетающую на днях Ольгу. Жаль только, что племянница дядюшки Кондратия могла побыть в столице всего пару дней, и именно тогда, когда Никите нужно было ехать в Вологду. Катерина с радостью согласилась принять гостью и занять ее. Младшей сестре было весьма интересно все, что случилось с Тамарой и Никитой в Албазине, и устранить пробелы она решила вот таким образом.
– День добрый, Анатолий Архипович! – как только дед и юноша преодолели последнюю ступеньку, поднявшись на площадку перед вестибюлем, им навстречу шагнул мужчина средних лет с большой залысиной на лбу и крупным округлым лицом. Хороший твидовый пиджак был расстегнут, а белая рубашка обтягивала солидное брюшко. – Никита Анатольевич?!
Он полувопросительно посмотрел на молодого волхва.
– Да, это я, – приветливо улыбнулся Никита, поддерживая переводящего дух старика. Подумав, протянул руку. Толстячок крепко пожал ее без всякой ажитации.
– Остап Егорович, – представился мужчина и добавил: – Суслин. Заместитель директора корпорации, вхожу в состав акционеров. Позвольте представить: Шульгин Захар Викторович, главный инженер по микроэлектронике, волхв десятого ранга.
Высокий сухопарый мужчина пятидесяти лет чуть кивнул головой и пристально посмотрел на Никиту, как будто решил оценить его потенциал и полевую структуру. Наверное, его удивила тройная защита энергетического поля, особенно изящная и прочная «кольчужка», поставленная Тамарой, – щит берегини. Но ничего больше не сказал, оставив при себе свои рассуждения.
– Сибирцев Николай Николаевич – директор опытного отдела, – продолжал представление делегации Суслин, – один из опытных работников корпорации. Через его отдел проходят проверку новейшие изделия, требующие тщательного контроля. Ас в своем деле.
Сибирцев также кивнул головой. Красивое лицо бесстрастное, но живые молодые глаза с любопытством смотрят на Никиту. Мужчине было лет сорок, не больше, и он был весьма хорошо сложен. Видно, занимается на тренажерах и в бассейне плавает, мелькнула мысль у юноши.
– Корниенко Федор Петрович – начальник охраны, – Суслин показал рукой на темноволосого высокого мужчину в легком хлопчатобумажном костюме, стоявшего чуть в сторонке. – Все системы внешнего и внутреннего наблюдения, подбор персонала, охрана здания – в его ведении. Так что, Никита Анатольевич, если возникнут вопросы по безопасности – прошу к нему.
– Золотарева Арина Степановна, – рука заместителя директора метнулась в сторону единственной женщины в этой делегации, дамы весьма представительной, возвышающейся над всеми не только благодаря пышной прическе и туфлям на длинной тонкой шпильке. Она и на самом деле была высокой, сродни Корниенко, широкоплечей, с большим бюстом, которым можно было проламывать любую преграду, попадись она на пути. Сродни груди – мощные ноги. На широких запястьях – браслеты с функцией амулетов защиты. Дама колоритная и, как ни странно при таких габаритах, весьма привлекательная и молодая, лет тридцати пяти, не больше.
– Директор по подбору персонала, – звучным грудным голосом произнесла она и бесстрашно протянула руку Никите, и тот в ответ осторожно протянул свою. Ничего так пожатие, крепкое. – Все люди, поступающие к нам на работу, проходят лично через меня в первую очередь. Иначе нельзя.
– Сенсорик! – догадливо выдохнул Никита.
– Точно, Никита Анатольевич! – довольно улыбнулась женщина.
– Ладно, перезнакомились, пора показать преемнику нашу кухню изнутри, – проворчал патриарх, который на время знакомства как-то подозрительно притих, внимательно вглядываясь в реакцию своего персонала, как они примут мальчишку. Больше всего он опасался пренебрежительных взглядов, которые потом могут перерасти в обыкновенную халатность и разгильдяйство людей, призванных помочь мальцу. А этого старик допустить никак не мог. Никита должен сразу попасть в кольцо дружественного отношения, но без скидок на возраст. Иначе придется пересматривать идею мягкого наставничества и вводить жесткий принцип руководства, оставаясь на посту еще на некоторое время. Однако все нужные люди отреагировали правильно.
– А сколько одаренных работает в «Изумруде», не считая обычных сотрудников? – полюбопытствовал Никита, волею судьбы оказавшись рядом с Ариной, когда делегация направлялась к лифту.
Он успел заметить жадно-любопытные взгляды девушек за административной стойкой и показательно-равнодушное созерцание внутренней охраны в фойе, когда проходил мимо них. Это все потом. Сейчас нужно уловить суть дел, почувствовать нерв предприятия, чем оно дышит, что вообще от него ждать. Легкая дрожь пробила Никиту – так он был взвинчен и напряжен. Даже не обратил внимания на панно поверх голов девушек: огромный кристалл, крутящийся в разные стороны и показывающий свои грани с разных точек. Вернее, увидел, но не понял, что виртуальность странного мира плавно реализуется в реальности. Это позже, летя в самолете в Петербург, он начнет анализировать и вспоминать детали посещения «Изумруда».
– Если быть точным, рабочий персонал насчитывает пятнадцать волхвов от седьмого до девятого ранга, занятых на самых различных этапах выпуска продукции, – четко доложила Золотарева, постукивая шпильками по черному мраморному полу с желтыми прожилками. – Также это я, Захар Викторович и еще двое волхвов, оценивающих качество продукции на полигонах.
– Боевые волхвы, наверно?
– Один из них – да. Его помощник – чистый прикладник. Они почти ежедневно находятся на испытаниях, и застать их весьма трудно. Если вам будет нужно с ними поговорить, я их выдерну сюда без сожаления.
Никита мысленно согласился, что Арине такой трюк удастся. Она выдернет – без рук останешься.
Они все зашли в лифт, образовав пустое пространство возле патриарха и Никиты, и в полном молчании доехали до девятого этажа. Именно здесь находилось сердце «Изумруда»: вся административная часть, экспериментальное бюро, отдел службы безопасности. По ковровой дорожке они прошли до гостеприимно распахнутых дверей в кабинет с изящной серебристой табличкой с фамилией Суслина и его должностью.
– Это я посоветовал собраться здесь, – пояснил патриарх Никите. – Кабинет небольшой, голос надрывать не нужно. Твои апартаменты находятся этажом выше. Потом туда наведаешься. Только сам там не потеряйся.
– Такие большие? – усмехнулся молодой волхв, вспомнив, какое огромное помещение было в матричном путешествии.
Старший Назаров с подозрением покосился на него, но ничего не ответил. Они оба сели рядышком за стол неподалеку от Суслина, который не стал занимать кресло возле директорского стола с коммутатором связи, монитором и коробкой компьютерного стационара.
– Я рад, господа, что вы со всей серьезностью восприняли визит вашего нового хозяина, – старший Назаров положил узловатые, со старческими прожилками вен руки на стол. – Отныне Никита Анатольевич становится человеком, которому я вверяю судьбу «Изумруда». Как он дальше будет существовать и жить – зависит от всех вас. Даже от этого юноши. Надеюсь на лучшее.
– Можете не беспокоиться, Анатолий Архипович, – подал голос Суслин, который как раз сел напротив Назаровых. – Мы передадим весь опыт вашему внуку, накопленный за все годы существования корпорации.
– Тогда сейчас каждый из вас кратенько даст отчет по своему отделу, – сказал патриарх, – как я и просил, а также свое видение развития «Изумруда» в свете смены руководства.
Заседание шло чуть ли не до самого вечера с перерывом на плотный и сытный обед, ради которого вся верхушка спустилась вниз на первый этаж в большую и уютную столовую. Никита заметил, что весь персонал обедал здесь, и различий между административным управлением и обычными работягами здесь не было. Такое правило завел патриарх, такого же отношения он потребовал от Никиты. Да тот и не собирался искусственно разделять людей. И так неплохо.
Появление нового хозяина растревожило «Изумруд». Разговоры, повышающие градус нервозности, постепенно перетекали с первого этажа на самый верх. Все чувствовали, что грядут перемены – только в какую сторону? То, что хозяин – молодой и симпатичный юноша, разболтали девушки, стоявшие за стойкой и лично видевшие Никиту.
Тот, из-за кого поднялся тихий переполох, вознесшийся до самого верха здания корпорации, сидел в кабинете и записывал в блокнот нужные ему сведения. Итак, почти вся продукция, выпускаемая «Изумрудом», шла на нужды армии и полиции, и лишь небольшая часть, невостребованная военными, перенаправлялась в гражданский сектор. Особое внимание уделялось шифраторам и дешифраторам нового поколения, которые согласно заложенному алгоритму должны ломать чужие коды и надежно закрывать свои от пытливого взгляда внешнего врага. Это было приоритетное направление. Еще один отдел занимался космическими технологиями, вернее магической защитой модулей, которые обеспечивали работу околоземных спутников. Магия требовалась скорее для отражения несанкционированных подключений со стороны шпионских спутников САСШ и Британии, чем для защиты от внешней радиации и прочих природных явлений. «Изумруд» не разрабатывал громоздкие системы, а выпускал мелкие модули, которые интегрировались в более крупные комплексы и начинали свою работу сразу же, образуя трехслойную магическую защиту. Сейчас стоял вопрос о переходе на четырехслойный уровень. Теперь этим должен заниматься новый хозяин.
В общем, структуру «Изумруда» Никита худо-бедно понял. Разбираться в деталях еще придется долго, но ничего сложного в этом не было. Существовало несколько опытных отделов, каждый из которых предоставлял свои идеи на суд совета директоров. Дальше все это облекалось в технологическое обоснование и шло дальше: в отдел разработки, под началом которого и находились полигоны. Апробированная магическая новинка получала одобрение и начинала свою жизнь в сборке, прячась в маленькие платы. Готовая продукция опечатывалась и направлялась на склады, которые находились неподалеку от штаба на той же улице. Никита черкнул себе в блокноте, что нужно посетить эти склады.
– А как обстоят дела по направлению «телепортация физического тела в пространстве и времени»? – задал он главный вопрос.
– Никита Анатольевич, полагаю, вы уже в курсе нашего главного проекта? – на всякий случай уточнил Суслин. – Тогда хочу сказать, что главная проблема состоит лишь в перемещении во времени. Пространственные барьеры пробить несложно – для этого у нас в штате есть два квалифицированных волхва-телепортатора.
– Они достаточно квалифицированы в своем деле? – заинтересовался Никита. – Могут ли они останавливать время на пару секунд хотя бы?
– Ну… – Суслин озадаченно потер переносицу. – Они проводили эксперименты по остановке времени, только все заканчивалось мизерной остановкой в сотые доли секунды. Зато после этого следовал мощный выплеск неконтролируемой энергии.
– Получается, существует боязнь избыточного накопления энергии?
– И это тоже, – заметил Шульгин. – На полигоне уже дважды взрывной волной сносило командный пункт. Теперь там ставим передвижной фургон с аппаратурой. На строительство не напасешься ресурсов.
– А почему не создаете «клапан» для стравливания избытков в Навь? – удивился Никита. – Нет специалистов? Я, например, всегда во время некоторых манипуляций с магией открываю «клапан». Удобная вещь и для окружающих безопасна.
– У нас используют накопительный резервуар, – вставил свое видение проблемы Сибирцев. – Но эта система тоже не всегда помогает.
– Если можно замедлить время – значит, существует возможность перемещения в прошлое и будущее, – Никита оглядел директорат и вдруг решил рассказать о своем случае с гонками в Албазине. Описал принцип, по которому замедлил время, и почему настаивает на стравливающем клапане в Навь. Кажется, его поняли. Вон, Сибирцев успевает строчить в толстую тетрадь.
– Я хотел бы порекомендовать вам человека, которого хорошо знаю, – Никита плавно подвел разговор к кадровой проблеме. Разговор с дедом о Косте Краусе был долгим, и патриарх сначала вообще не хотел слышать об этой фамилии. Он подозревал какую-то игру и обругал Никиту, что тот без предварительного согласования пригласил на работу Костю. Однако потом успокоился и предварительно одобрил с некоторыми допущениями решение. Но предупредил, что за ним будут следить. Мягко, ненавязчиво, но будут. Пусть привыкает к такой жизни. Корниенко зря хлеб не ест на своем посту.
– Кто он такой, Никита Анатольевич? – поинтересовалась Золотарева.
– Константин Краусе. Телепортатор, мой земляк из Албазина. Сильный ранговый волхв, – пояснил Никита. – Считаю нужным привлечь его к работам на проблемном направлении.
Головы всех присутствующих непроизвольно повернулись к Назарову-старшему, словно ожидая от него реакции. Но старик сидел спокойно, прикрыв глаза, и даже не отреагировал на такое внимание. Решение было неожиданным и странным, потому что о Краусе было известно. Удивление вызывал тот факт, что сильный специалист вдруг захотел работать в «Изумруде», а не на благо какого-нибудь аристократа.
– Вы ручаетесь за него, Никита Анатольевич? – прогудел Корниенко, записывая фамилию Кости.
– Я не могу ручаться за каждого привлеченного с моей стороны сотрудника на сто процентов, – признался Никита. – Все равно проверку на лояльность он будет проходить, как и все. Но перетянуть на свою сторону такого телепортатора я очень хочу.
– Хорошо, мы будем работать аккуратно, – кивнул начальник СБ и охраны.
– Когда его ждать? – это уже Золотарева.
– После Коловорота. У него жена скоро должна рожать, и он попросил отсрочку.
– Ему нужна помощь в поисках жилья? – поинтересовался Суслин. – Я могу дать задание нашим партнерам. Пусть пока подыщут варианты. Есть хорошие особнячки вдоль Никольской набережной. Могут сфотографировать интерьер и передать для изучения.
– Думаю, это было бы неплохо, – кивнул Никита. – Сотрудник должен работать, а не думать о своем быте. Дайте распоряжение, Остап Егорович.
Совершенно обессиленный, он рухнул на заднее сиденье машины рядом с дедом. Патриарх, казалось, и не устал после всей говорильни и экскурсии по некоторым отделам. Поглядел на Никиту и хмыкнул.
– Устал?
– Как ты это все выдерживаешь? – решил пожаловаться Никита. – С меня семь потов сошло!
– Забыл, что у меня еще и «Гранит» на плечах? – усмехнулся патриарх. – Тяну и не жалуюсь. Привыкай и осваивайся побыстрее. Главное ты, надеюсь, рассмотрел?
– Управленцы в корпорации очень грамотные, – откликнулся Никита. – Можно сказать, без понуканий работают, в своем деле разбираются досконально. Только вот с телепортами слабовато выходит.
– Ты так уверен, что твоя идея с «клапаном» сработает? Слишком много энергии требуется для запуска портала, – старший Назаров покрутил в руках трость. – Куда Олег запропал?
– Он по территории прогуливается, – откликнулся водитель, тоже один из бойцов-«потайников», приставленных к Назаровым как телохранитель. – Смотрит, как поставлена охрана. Встретил старого знакомого, он сейчас в службе безопасности «Изумруда» работает. Наверное, языками зацепились.
– Интересно, кто такой? – пошевелил бровями старик. – Надо у Корниенко узнать.
Олег, как только о нем вспомнили, тут же появился возле машины. Завалился на сиденье, попросил прощения, что опоздал.
– У тебя из СБ появились знакомые? – невинно поинтересовался патриарх.
– Лешка Копылов, вместе учились в школе! – хохотнул Олег. – Вот не думал, что здесь встречу! Сижу на лавочке, вас жду, а он мимо топает. Сначала-то не узнал. Заматерел, в плечах раздался, щеки что у хомяка. А он меня сразу срисовал, хотя лет сколько прошло…
– Куда едем, Анатолий Архипович? – спросил водитель.
– Домой. Хватит на сегодня дел, – устало махнул рукой старик. – Ужин, наверное, стынет. Лизавета ругаться будет.
В поместье приехали, когда вечерние сумерки раскрасили облака на горизонте лилово-красными мазками, а на небе уже загорелись первые звезды. Машина, мягко шурша шинами по асфальту, подкатила к воротам и коротко просигналила. Из «дежурки», которую за время отсутствия Никиты построили под «ключ», вышел мужчина в простенькой серой куртке, вразвалочку подошел к «рено-соболю», нагнулся и внимательно рассмотрел сидящих в салоне, после чего махнул рукой. Ворота скрежетнули, снимаясь с блокировки, и покатились на роликах в сторону. Машина доехала до самого крыльца, высадила пассажиров и, развернувшись, вернулась к «дежурке», встав под небольшой пристрой, под которым уже находилась одна машина, массивный «Тигр» гражданской модификации, который не каждому любителю экстремального транспорта был по карману. В дальнейшем, как планировал патриарх, рядом должны возвести гаражный бокс. Кроме охранных объектов пока никакого строительства больше не намечалось. Все переустройство Анатолий Архипович оставил на Никиту. Пусть сам занимается.
Лизавета и Мария сразу же стали накрывать на стол. Назаров-старший не отпустил Полозова, сказав, что ужинать тот будет с ними. А переночевать есть где. Пустующих комнат много. Никита обратил внимание, что женщины нервничают. И Алены не видно. Он знал, что девушка вчера отпросилась домой на сутки и должна была уже приехать.
– Алена не звонила? – спросил он у Марии, которая разливала по тарелкам суп.
– Сами не понимаем, куда запропастилась, – пожала плечами женщина. – Звонила три часа назад, что выехала на такси из города. Может, машина сломалась?
– Так позвоните, – буркнул старик, беря ложку. – Девка по ночи одна поехала – мало ли что могло случиться.
Из кухни вышла Лизавета, держа в руках мобильный телефон. Выглядела она растерянной.
– Аленка звонила, сказала, что застряли на полдороге. Машина якобы сломалась.
– Почему «якобы»? – буркнул Назаров-старший, которому ситуация перестала нравиться. Это был бардак, которого он давно не видел. Молодая девчонка, ветер в голове играет, теперь беспокойся за нее.
– Так они сломались возле Княжьего, – пояснила женщина.
– Возле Княжьего? А какого беса их туда потянуло? – рыкнул дед. – По прямой от города до поместья за час со скоростью черепахи можно доехать. Княжье – вообще в стороне. С пьяных глаз водитель туда свернул? Там же усадьба Комарова!
– Дед, мы можем с Олегом съездить, – заволновался Никита. – Что-то я тоже не пойму, в чем дело.
– Анатолий Архипович, не вопрос, – Олег наскоро дохлебал суп, зацепил вилкой холодец и густо намазал горчицей. – Сейчас же поедем.
– Только никого не убейте! – старик показал знаком, чтобы подавали второе. Несмотря на возникшую ситуацию, у него прорезался аппетит, и портить его из-за глупой девчонки Назаров-старший не собирался.

В «рено-соболе», кроме них двоих, никого не было. Брать, вообще-то, было некого. Водитель отдыхал, двое дежурных на воротах, контролирующих к тому же весь периметр, – вот и вся смена на сегодня. Поехали вдвоем: он и Никита. Опытный боевик и волхв – нормальная группа, которая сможет решить проблему. Девчонка попала в беду. С нормальной трассы уехать в сторону другого поместья! Это надо умудриться!
Олег утопил ногу в педаль газа и безотрывно смотрел на шоссе, а Никита крутил в руках тюбик помады Алены, который по его просьбе дала Мария. Чужая вещь, хранящая ауру человека, могла навести на своего хозяина. При одном условии. Если следящая метка зацеплена на нужного человека. В данном случае круг поисков сужался в пределах десятка метров.
– Не обнаруживается? – прервал молчание Полозов.
Никита вынырнул из астрального поиска и откинулся назад.
– Пусто. Деда ощущаю, а девушку – нет. Если бы в свое время я подсадил ей метку – проблем не было бы. Кто же знал, что ей приспичило на ночь глядя ехать в поместье! Только бы успеть!
– Княжье не так далеко, – вглядываясь в указатели, мелькающие в свете фар, ответил Олег, – но перед ним есть парочка ответвлений. Одно ведет к реке, а второе к фермерскому подворью. Намеренно свернуть в поселок, зная, где поместье Назаровых, – это какая-то диверсия…
– Предполагаешь, что Аленку специально завезли не туда? – удивился Никита. – А зачем тогда дали позвонить? Она и место указала, где ее искать!
– Да лезет разное в голову, – пожал плечами Олег и слегка ссутулился, навалившись на руль. – Лет пять назад в этих местах – не буквально здесь, а вообще за городом – нехорошие дела творились. Девчонки молодые стали пропадать. Река же недалеко, дикие пляжи. Молодежь любит туда ездить до сих пор. Вот и повадилась какая-то тварь там насиловать и убивать. Полиция этого маньяка искала долго, да безуспешно. Обратились к нам за помощью. Не скажу, что быстро, но вычислили, поймали. Шесть душ забрал. Вот так, Никита. Лучше лишний раз перестраховаться, чем потом на себе волосы рвать.
– Что с убийцей? Надеюсь, не дали пожизненное?
– Ты что? С таким резонансом? – хмыкнул Полозов. – Его наши ребята еле живого на руки полиции передали. Вздернули, конечно. Казнь была показательной. Такие вещи нельзя прощать. Будущим поколениям наука.
Олег стал притормаживать. В свете фар Никита успел прочитать на дорожном знаке «Княжье 2,5 километра».
– А что вообще за Княжье? – с любопытством спросил молодой волхв.
– Это вотчина господина Комарова Семена Аркадьевича, знатного аристократа и мецената нашего города, – менторским тоном проговорил Олег, поглядывая по сторонам. – Он, кстати, входит в клан Городецких, довольно влиятельный и богатый.
– Все кланы – богатые, – рассудил Никита. – Городецкие держат в своих руках все речные перевозки в губернии. В клан входит сорок мелких дворянских родов. Мне интересно, как дед умудрялся все эти годы не попасть под влияние этого клана.
– Ничего странного, – пожал плечами Полозов. – Ваши родовые земли здесь были изначально, даже грамота от императора имеется. Все есть в архивах. Тебе не помешает изучить этот вопрос, потому что скоро начнутся гнилые наезды. Увидят, что молодой да неопытный нарисовался, и появятся соблазны тебя прижать. А ты ведь не здесь живешь, а в Петербурге. Минимум пять лет поместье пустовать будет. Старик, увы, плох. Никто не вечен…
– Земли Городецких не примыкают вплотную к нашим, – возразил Никита. – А граница установлена местным губернатором в 1790 году на совместном обсуждении двух родов. Тоже грамота есть. Хранится в банковской ячейке. Копия – в домашнем архиве.
– Никита, – Олег повернул голову и внимательно посмотрел на юношу, – за вкусный кусок Городецкие обязательно полезут в драку. Тебе не выдержать. Думаешь, дед зря с нами заключил договор на такой большой срок с обязательным продлением? Все он прекрасно знает и ситуацию просчитывает на годы вперед.
– Все меня хотят сожрать, – грустно усмехнулся Никита. – А я вокруг пока тишину наблюдаю.
– Смотрят, оценивают, – Полозов еще снизил скорость машины.
Они въехали в поселок. Ничем не примечательные строения, в большинстве своем бревенчатые избы, где новые, а где подлатанные и упрятанные под обшивку современных облицовочных панелей. Центральная улица асфальтирована и освещена фонарями. Возле каждого дома – палисадники. Из окон льется желтовато-маслянистый свет. Олег объехал весь поселок, но нигде такси-кабриолета не было видно. На улице не было ни одной машины. Рачительные и осторожные хозяева не держали свой транспорт снаружи.
– Что будем делать? – Никита пытался хоть как-то просканировать пространство, но толку от «амеб» не было. Их просто захлестывало аурами большого количества людей, тепловыми сигнатурами мелких и крупных животных.
– Давай еще проедем за поселок, – предложил Олег. – Я знаю дорогу, которая ведет к озеру. Небольшое такое, там ключи подземные бьют. Местные частенько отдыхают на берегу, рыбачат, шашлыки жарят. Ты своих шпионов пусти вперед, пусть просмотрят побережье. Авось выловим что-то.
Машина зашуршала колесами по гравийке, выезжая за пределы Княжьего, и сразу же ее обступила тягучая, как смоль, темнота, вспарываемая яркими фарами. Стало легче. Уйдя в астральное поле, Никита сразу же заметил в серо-зеленом мареве три дрожащие точки. Они находились прямо на границе восприятия, но с каждым мгновением, с каждым проглоченным «рено-соболем» метром приближались к центру.
– Есть контакт, – негромко сказал Никита. – Вижу три отметки.
– Три? – переспросил Олег, мгновенно гася фары.
– Да. Они все рядышком, никуда не разбегаются.
– Ладно, – решился Полозов и вывернул руль влево, загоняя машину на обочину проселочной дороги. Под колесами захрустели сухие ветки, по днищу протащило жесткую траву, потом все стихло. Потайник выключил двигатель и несколько секунд сидел, на что-то настраиваясь.
– Где они сейчас? – поинтересовался он.
– Неподалеку, – Никита «вынырнул» в реальность и показал пальцем примерный сектор нахождения отметок.
Они вышли из машины, тихо прикрыли двери и стелящимся шагом стали спускаться вниз по пологому откосу к мелькнувшей между кустами ракиты зеркалу озера. Стояла невероятная тишина; от озера тянуло сыростью и холодом, горьковатый запах полыни щекотал ноздри. Под ногами поскрипывал песок, когда Олег и Никита пошли вдоль берега, который заметно изгибался в левую сторону. В некоторых местах приходилось подныривать под ракитник, опустивший свои ветки в остывшую воду. Потом заросли стали реже, и глазам потайников открылась небольшая полянка с песчаным пляжем и березняком, спускавшимся с верхнего уреза. Можно было разглядеть костровище, обложенное крупными камнями, столик, скамеечки, а чуть дальше – сарай, из которого пробивался едва видимый свет то ли фонарика, то ли портативного переносного светильника на батарейках.
Полозов жестом показал, что нужно очень тихо и осторожно подойти к сараю. Они оба крадучись подобрались к двери. Судя по шарнирам, полотно открывалось наружу. Олег осторожно потянул на себя невзрачную дверь, сколоченную из бросового горбыля. Тщетно. Скорее всего, изнутри накинули крючок. Никита прислушался к невнятному разговору за стенкой. Четко выделялись два мужских голоса. Один пытался увещевать, а другой без конца что-то раздраженно бросал односложными фразами.
– Что там? – беззвучно спросил Полозов, доставая из подмышечной кобуры пистолет.
Никита показал три пальца и пожал плечами. Он не слышал женского голоса. Если там была Аленка, ей могли заткнуть рот кляпом, чтобы не поднимала шум. Черт знает, что происходит внутри. С досады плюнул, совершенно забыв в горячке и волнении за девушку, что может подслушать разговор с помощью своих специальных «жучков». Сделав знак Олегу, чтобы тот не торопился, Никита настроился на прослушивание.
– Совсем с ума спятил? – шипел один из находившихся в сарае. – Ты даже телефон у нее отобрал! Смотри, сообщение послала! А если будут искать?
– Я специально дал ей отбить, чтобы подозрений не возникло! Типа машина барахлит, сейчас заедем в автосервис, который есть в поселке, – оправдывался второй. – Мы остановились на трассе неподалеку от указателя, и пока она возилась с кнопками, тихонечко приголубил по темечку. Может, другой способ упаковать придумал?
– Да она до сих пор не пришла в себя, придурок! – раздался нервный смешок. – Хочешь с бревном побаловаться? Давай, начинай!
– Ты чего завелся, братец? Придет в себя – оприходуем. Я ее уже несколько месяцев пасу. Два раза на ее вызов из Вологды приезжал. Диспетчеров опросил. Частенько ездит к Назарову – этому старому доходяге. То ли работает, то ли еще чем другим занимается… Если девки хватятся, то нескоро.
– И сколько ты собираешься держать ее здесь?
– Ну… Сарай же твой, а сюда никто посторонний не сунется. Вколем усыпляющее – нормально будет.
– Ты еще и с наркотой связался? Да ты, братишка, придурок полный!
– Да не наркотик! «Радуга»! У нас в Вологде умельцы появились, кристаллы растворяют и вкалывают в вену! Эйфория мгновенная! Сон глубокий и долгий. Добро пожаловать в сказку!
Раздался приглушенный смешок, мгновенно прерванный шлепком ладони.
– Да заткнись ты! Очухивается, кажется. Кляп пока не вытаскиваем, мало ли…
Никита вышел из состояния прослушивания и кивнул напряженно смотрящему на него Олега. Потайник оживился, а волхв начал выплетать руны «старость» и «железо», накладывая их на шарниры. Мягкий сиреневый отблеск проскочил по дверному косяку и замерцал на петлях, превращая их в ржу, которая осыпалась струйкой на песок. Полозов со всего размаха саданул подошвой туфля по двери. Полотно с гулким хлопком распахнулась внутрь и повисло на массивном крючке. На вошедших ночных гостей с испугом уставились два типа, один из которых явно принадлежал к таксомоторной компании. На нем были форменная синяя рубашка и тщательно отутюженные брюки. Его напарник оказался высоким ражим детиной с широкими плечами, на которой едва держалась футболка. Этот точно из поселковых: тренировочные штаны с подвязкой, потертые кроссовки. Натянул на скорую руку, видать.
Никита мгновенно окинул взглядом небольшой сарай, предназначавшийся для хранения различного рыболовного барахла. На стене висят весла, спиннинги, полки забиты банками, канистрами, от которых несет бензином; дождевики, плащи, сапоги, садки, «морды» для ловли рыбы. Возле дальней стены широкие полати, на которых лежит девушка с испуганно вытаращенными глазами, и что-то мычит. Руки у нее связаны.
– Руки в гору! – сквозь зубы процедил Полозов, демонстрируя пистолет. – Отошли к стене!
Оба любителя женского тела шарахнулись в указанное место. Никита сразу бросился к Алене и сорвал с ее запястий веревку. Кляп полетел на пол. Девушка с рыданиями повисла у него на шее.
– Так, уроды! Вас здесь пристрелить или в полицию сдать? – Полозов, не приближаясь к незадачливым мужикам, приподнял пистолет и для полноты ощущений стал водить стволом справа налево. – Что вы хотели сделать с девушкой?
– Статья за похищение, попытку изнасилования, контакты с распространителями «радуги», – Никита решил нагнать жути. – Расстрел без права обжалования приговора. Можно прямо здесь грохнуть – следствие еще и «спасибо» скажет.
– Да вы что, мужики! – таксист сломался первым и бухнулся на колени. – Простите, дьявол попутал нас!
– А ты меня к себе не привязывай! – вдруг тонко взвизгнул второй похититель. – Это твоя идея была, а я только на помощь согласился!
– Заткнулись, оба! – рявкнул Полозов. – Ты, водила долбаный, говори первым! Чья идея была похитить девушку?
– Моя! – заныл таксист. – Нет, не моя, а одного человека! Я ему задолжал большую сумму, а как расплачиваться – не знал. Нет таких денег сейчас, и будут ли вообще, не знаю!
– Что за долг?
– Брал «радугу» несколько раз, только не кристаллы, а концентрат в шприцах! Десять инъекций за две тысячи! Вовремя не расплатился, попал на деньги! Надо возвращать!
– Стоп! – качнул стволом Олег. – При чем здесь девушка? Зачем она вам? Решили свою похоть потешить или для других дел?
Водитель такси судорожно всхлипнул и, не вставая с колен, сказал такое, что у Никиты едва волосы дыбом не встали. Оказывается, в городе существует какая-то подпольная лаборатория, делающая из кристаллов «радуги» довольно необычный концентрат, но для опытных инъекций нужны люди. Организаторы решили, что рисковать им не с руки, и прежде чем запустить процесс изготовления на полную мощность, хотят попробовать на «никчемном материале», как инъекции влияют на человека, какие пропорции нужны для безопасного применения. Похищаются не только девушки. Для этой цели подходят и мужчины разных возрастов. Таксист точно не знал, какие категории особо предпочтительны, но выходило, по его словам, что-то среднее от восемнадцати до тридцати лет.
Аленке не повезло в том плане, что ее хотели сначала использовать по прямому назначению, а потом продать в счет долга человеку, который был то ли посредником между лабораторией и покупателями, то ли одним из членов шайки.
– А какой смысл похищать людей? – спросил Полозов, едва сдерживаясь, чтобы не разрядить обойму в этих уродов. – Толкайте дерьмо безмозглым баранам да отслеживайте их состояние! Зачем так палиться?
– Как раз все правильно, – шмыгнул носом таксист. – В подвале за подопытным могут следить постоянно, каждый раз объемы концентрата, чтобы установить точную дозу.
– А как же родственники пропавших? Они наверняка шум поднимут! Разве об этом не подумали? Или искали тех, о ком некому позаботиться?
Алена, услышав, что ей грозило, снова стала реветь, щедро орошая слезами куртку Никиты.
– Не знаю, – пожал плечами таксист, – наверно, это не являлось проблемой для заказчика.
– Кто этот человек, которому ты должен? – Полозов все еще раздумывал, что делать с людьми, подпирающими стенку сарая. – Знаешь его?
– Имени своего не называл, но он постоянно отирается на Купеческом подворье. Даже могу показать.
Таксист почувствовал перемену в настроении ночных внезапных гостей и сам предложил вариант, который мог устроить обе стороны. Очень уж заинтересовал рассказ и Никиту, и Олега. Навязчивое наступление магического кристалла уже набило оскомину, и этим делом пора заниматься не только Коллегии иерархов, но и полиции. Насколько Никите было известно, Коростелев готовил обширный доклад на эту тему для императора. Оставалось надеяться, что государственная громоздкая машина, наконец, развернется в нужную сторону и начнет эффективную работу.
– Ты, мразь, вставай с колен и топай на улицу, – Полозов показал тайный жест Никите, и тот кивнул, полностью согласный с его решением.
Водитель, который мгновенно побледнел, на шатающихся ногах направился к выходу под присмотром Олега. Никита же, прошептав на ухо Алене, чтобы она тоже выходила, красноречиво посмотрел на второго клиента.
– Эй, мужики! А со мной что? – заволновался здоровяк, нутром почуявший неладное. – Не берите на душу грех! Нельзя это!
– Христианин, что ли? – оставшись с ним наедине, Никита с хрустом размял суставы пальцев. – О душе вспомнил, тварь. Греха нет – есть преступление. И за него надо отвечать.
– Парень, успокойся, мы можем договориться…
– Он твой брат? – неожиданно сменил тему Никита.
– Васька-то? Ага, двоюродный… Но мы редко общаемся, он все больше в городе со своими друзьями, интересы у нас разные, говорит… – заторопился здоровяк, делая шаг вперед. Никита разгадал его намерения и активировал плетение сна, которое тут же вырубило мужика. Тот грузно осел на землю, голова со стуком приложилась к стене. Подойдя к нему, волхв запустил процесс стирания памяти последних десяти часов. Пусть проспится здесь до утра.
– Все нормально? – поинтересовался Полозов, когда Никита аккуратно приставил выбитую дверь на место.
– Да, уснул бедолага от переживаний, – кивнул парень, обхватывая бросившуюся к нему девушку за талию. – Да нормально все, Алена. Все живы, никто не помер. Пока…
Таксиста опять затрясло от ужаса. От людей, внезапно появившихся в укромном месте, да еще ночью, когда, казалось бы, вероятность обнаружения была нулевой, веяло дикой силой и безразличием к чужой жизни. Он даже бежать не пытался, застыв на месте, скованной невидимой силой, целиком завладевшей его разумом.
– Где твоя машина? – Полозов слегка встряхнул водителя за плечи, чтобы тот очнулся.
– А? Там, наверху осталась, в кустах! – мотнул головой мужик. – Пожалуйста, не надо меня убивать! Я извиняюсь перед девушкой! Дьявол попутал меня!
– Да заткнись ты, мразь! – шепотом рявкнул Олег. – Пошел наверх к машине! Давай, шевели ногами! Нормальные люди уже спят давно, а мы с тобой возимся! Вот честно, есть желание грохнуть тебя на месте и в озере труп спрятать! Хватить на землю падать!
Таксиста под бдительным присмотром довели до машины. Никита первым делом запомнил номер кабриолета, напичкал его ауру следящими жучками, не забыв подцепить их и на трясущегося мужика.
– А теперь слушай меня, вошь лобковая! – Полозов был реально взбешен. – Завтра покажешь мне этого человека! Встретишься с ним, скажешь, что у тебя есть товар. И не вздумай, сука, языком трепаться! Господин волхв тебе подсадил смертельное плетение. Если хоть одним словом обмолвишься о нас – сдохнешь в этот же день! Ты все понял?
– Волхв? – вовсе обомлел водитель и стал оседать на негнущихся ногах.
Полозов подхватил его и с силой запихал в салон машины.
– Ты все понял?
– Д-да-а, – лязгая зубами, ответил тот.
– Когда встреча с твоим кредитором?
– В восемь вечера на Парадной площади.
– Слушай внимательно, – Полозов навис над таксистом, облокотившись на дверцу, – за тобой будут следить издали. Тебе нужно лишь точно обозначить этого человека, а дальше не твое дело. Усек, мразь? Если ты обманул нас – труда найти тебя не составит. Номер машины мы запомнили, отследить твою ауру не составит труда. Теперь дергай отсюда, пока я не передумал.
Кабриолет взвыл на высоких оборотах, резко рванул вперед, развернулся на полянке и выехал на проселочную дорогу. Через пару мгновений только далекий свет фар по верхушкам придорожных тополей говорил о сумасшедшей гонке, устроенной незадачливым похитителем.
Алена вся дрожала, прижавшись к Никите, и даже сейчас не хотела от него отходить ни на шаг.
– Ну что, едем в поместье? – ласково спросил волхв. – Хватит на сегодня приключений.
– Я уже с жизнью попрощалась! – голос девушки дрожал. – Такой жути еще ни разу не испытывала!
– Впредь поездки домой и обратно на работу будешь согласовывать со мной, – жестко сказал Полозов, когда они шли к оставленному в кустах «рено-соболю». – Постараюсь решить эту проблему. Может, выделю машину для такого случая.
– Я и так только на выходных езжу, – понурилась Алена, садясь на заднее сиденье машины. – Анатолий Архипович меня отпускает без проблем на сутки.
– Боюсь, сейчас он пересмотрит этот график, – Олег без спешки доехал до асфальтированной трассы. – Если бы дело только в этих маньяках было… Оказывается, все серьезно.
– Зараза расползается, – согласился Никита, напряженно думая о сложившейся ситуации. Нужно срочно переговорить с иерархами, чтобы доклад как можно быстрее ушел к императору. – Ты справишься, Олег? Я не смогу тебе помочь. Завтра улетаю в Петербург.
– Не волнуйся. В моей группе шесть человек.
Справимся. Поговорю со Стражем, подтянем ресурсы.
Накроем гнездовище.

Патриарх на удивление спокойно отнесся к приключениям Никиты и Олега, только сухо сказал женщинам, чтобы увели Алену и дали ей успокоительных таблеток. Терпеть не может слез, когда все благополучно закончилось. Потом приказал Сашке достать бутылку коньяка и разлил по рюмкам. Пододвинул одну правнуку.
– Пей, без разговоров! – буркнул он. – Знаю, что алкоголь у тебя не в чести. Пей, расслабься. Рассказывай, Олежка.
Усевшись в кресло, он внимательно слушал Полозова, изредка морща лоб и беззвучно шевеля губами. Никита понемногу отхлебывал из рюмки терпкий напиток, удивляясь, что патриарх точно уловил его состояние. Действительно, сжавшийся в комок организм стал потихоньку расслабляться, а в желудке появилось приятное тепло.
– Гнусь какая-то творится, – зло бросил Анатолий Архипович, когда Олег закончил рассказ. – К губернатору идти смысла нет, все равно пока окрика из столицы не будет – здесь никто задницу не оторвет от стула. Ты уже что-то придумал, Олежка?
– Есть одна идея, но надо дождаться встречи этого дурака Васьки с кредитором. Мы отследим его перемещения, контакты, где живет, работает. Обязательно выясним, где у них лаборатория, – Полозов призадумался. – Только ликвидация, Анатолий Архипович. Иного пути не вижу.
– Молодец, не дрейфишь, – одобрительно сказал патриарх. – Я бы тоже не рассусоливал с этой поганью. Только будь внимателен, чтобы невинные не пострадали.
– Обижаете, Анатолий Архипович! – потайник усмехнулся.
– Я, пожалуй, пойду спать, – мельком посмотрев на часы, Никита поставил пустую рюмку. – Уже второй час ночи. Завтра еще в столицу лететь.
– Отдыхай, сынок, – кивнул старик. – Я Олежку задержу немного. Вон, полбутылки коньяку недопитого осталось.
Мужчины сдержанно засмеялись. Никита только покачал головой. Это хорошо, что здесь без него разберутся. Потайники сделают все чисто, можно не беспокоиться. Распространителям «радуги» можно заранее искать место на кладбище. Зайдя в комнату, включил телефон, который пришлось поставить на беззвучный режим, когда крутились возле сарая. Оказывается, пропустил десяток звонков от Тамары и кучу сообщений. С любопытством прочитал их. С самого первого из них в виде: «Ты почему не отвечаешь на звонки?» до «Назаров, я тебе голову отверну, когда вернешься!» накал только возрастал. Среди них затесалось одно важное. В столицу приехал профессор Кошкин, который будет осматривать Тамару. Причем уже завтра. Цулукидзе тоже согласился. Никита испытал нешуточное облегчение. С Ольгой тоже все прошло нормально. Встретили в аэропорту, поселили во дворце Меньшиковых. Как ни странно, целители благосклонно отнеслись к просьбе княгини Надежды Игнатьевны поприсутствовать молодой девушке из провинции на сеансе лечения.
Отбив ответное сообщение – «Завтра к вечеру буду дома. Все расскажу при встрече. Целую», – он завалился в постель. И как только голова коснулась подушки, мгновенно заснул, уверенный в благополучном исходе. Иначе и быть не могло.